— Вон оно что… — растянул Гробыч, усмехаясь. — Ваш человек мало того, что влез, так ещё и документы уничтожил. И словно ему этого было мало, забрал и спрятал улику. Отказался делать всё по инструкции.
Он уставился на Бойко. Тот побагровел, стиснул кулаки.
— Я… я… — замялся Чемезов, пятясь назад.
— Нападение на сотрудника СКА, попытка удержания, объявление «Стены» без угрозы, — перечислял Бойко, глядя на Матросова. — Кто-то у нас скоро станет рабом, и это в лучшем случае.
— А никого не интересует, что мы там нашли? — перебил я их. Реально достали уже. — Показать улику или это никому не нужно?
Все замолчали. Уставились на меня. Змеев улыбнулся уголком губ. Видимо, ему понравилась моя прямота.
— Покажите, — кивнул он.
Матросов чеканя шаг подошёл к столу. Достал из кармана обрывок бумаги, аккуратно завёрнутый в платок. Положил перед графом.
Змеев взял обрывок двумя пальцами. Аккуратно, будто боялся испачкаться. Поднёс к глазам, прищурился. Изучал каждую букву, каждую печать. Молчал. Лицо оставалось невозмутимым, но что-то в его позе изменилось. Выпрямился чуть сильнее.
— Любопытно, — произнёс он наконец, передавая бумагу Гробычу.
Генерал, когда увидел, улыбнулся широко. Зубы блеснули. Он знал, что это значит. Знал и радовался.
А вот второй генерал, Бойко, когда получил бумагу из рук Гробыча, стал какой-то несчастный. Лицо вытянулось, брови поползли вверх. Адамово яблоко дёрнулось — сглотнул. Пытался сохранить контроль, но провалился.
— Интересно как… — выдохнул Змеев, откидываясь на спинку кресла. — Официальный бланк СКА в лаборатории по созданию изменённых.
— Невозможно! — тут же повысил голос Бойко, отбрасывая бумагу на стол.
— Но факт налицо, — закивал головой Гробыч. — Это бланк из нашей исследовательской лаборатории. Абы где его не достать, все подотчётные.
Он уставился на Бойко так, что тот отвёл взгляд.
— Думаю, мы можем отпустить всех лишних, — взял улику в руку Змеев, аккуратно сворачивая её обратно. — Только сотрудники СКА остаются. И… Где глава корпуса?
— Он… — замялся охранник у двери. — У себя в кабинете, ему плохо. Сердце.
— Вон оно что… — покачал головой аристократ. — Ничего, мы с этим тоже разберёмся. Что-то он какой-то у вас неответственный. Зря место своё занимает?
Змеев поднялся с кресла. Генералы следом встали. Чемезов застыл, глядя в пол.
Мы с охраной корпуса дружным ходом направились к выходу. Наконец-то. Матросов сиял, улыбался во весь рот. Чему радуется? То, что его задумка дала плоды? Вот только почему он поставил на Чешую? Откуда уверенность, что приедет нужный генерал?
Был бы тут только Бойко — и всё. Лишили бы прав и сослали рабом на рудники. Глянул на Бориса. Не простой мужик, ох и не простой. Не зря я им всем не доверяю.
Вышли в коридор. Свет резанул по глазам после полутёмного зала. Охрана тут же схватила Бориса за плечи, выворачивая руки назад.
— Приказ, — сказал один из них коротко.
— Иди, — поморщился Матросов, бросив мне через плечо.
Плата за свои действия, и на мой взгляд не большая. Пятьдесят ударов палками — Борис переживёт. Видел я, как он дрался. Выдержит.
Что сделал я? Конечно же направился в столовую.
Баба Софья обрадовалась, когда меня увидела. Лицо расплылось в улыбке, руки всплеснула.
— Володенька! — позвала она. — Проголодался небось?
Кивнул.
— Иди, иди, сейчас накормлю.
Встал в самом начале очереди. Никто не возмутился. Все молчали. Даже место уступили, расступились в стороны, освобождая проход. Молодцы какие, учатся наконец.
По столовой прошёл шёпот. Тихий, но я слышал обрывки:
— … это тот самый…
— … генералов видел…
— … лучше не смотреть…
Кто-то отвернулся. Кто-то уткнулся в тарелку. Один новобранец, видимо совсем свежий, попытался возмутиться, но сосед дёрнул его за рукав и зашипел что-то на ухо. Парень побледнел и замолчал.
Баба Софья нагрузила мне тарелку так, что края еле выдержали. Тушёная капуста, три котлеты — жирные, румяные, салат, четыре куска хлеба и кружка компота.
Сел за стол. Набросился на еду. Котлеты исчезли первыми — запихал в рот, прожевал, проглотил. Капуста следом. Салат. Хлеб. Компот залпом.
Через пять минут тарелка была пуста. Встал, вернулся к бабе Софье.
— Ещё, — сказал коротко.
Она засмеялась, покачала головой.
— Растёшь ещё, милок.
Нагрузила снова. На этот раз чуть меньше, но всё равно щедро. Вернулся за стол. Съел. Снова встал.
— Добавки.
Третья порция. Только после четвёртой мой желудок сообщил об удовлетворении своих потребностей. Урчание прекратилось, внутри разлилось приятное тепло.
Следующее по плану — молоко.
Подошёл к столу, где стояли стаканы. Взял и выпил залпом. Ещё один. И ещё. Стакан за стаканом, не останавливаясь.
По телу пробежала дрожь. Передернул плечами. Как же хорошо. Энергия заполняла каждую клетку, мышцы расслабились, голова прояснилась.
Направился к казарме. Пока тут разбираются — мы никуда не поедем. А значит, настало время сна, а потом тренировки. Хочется проверить, как у меня выросли возможности после открытия чистой силы и получения второго разряда.
Да и вообще неплохо было бы осмотреть своё ядро. Как там сила Титана поживает? Столько дел, а времени нет. Ладно бы битва, сражение, так нет — болтовня.
Шёл по плацу. Солнце светило ярко, пригревало. Тепло. Внутри — покой. Охрана у казармы заметила меня издалека. Один из них уже открывал дверь, когда я подходил. Даже не пришлось останавливаться.
— Большов! — позвали меня.
Остановился. Огляделся — никого. Пожал плечами. Продолжил движение к двери.
— Владимир! — ещё одна попытка. Громче, настойчивее.
Да это же… Оленька. Она стояла и выглядывала из-за угла казармы, прижавшись спиной к стене. Голова высунута, глаза широко раскрыты. Этой-то что нужно? Тоже интересно, что творится с этим цирком?
Меня поманили рукой. Жест неуверенный, торопливый.
Забить? Не хочу говорить. На сегодня мой лимит исчерпан. Уже наговорился на всю неделю вперёд.
Она сложила руки перед собой в жесте, будто умоляет меня. Губы шевелились беззвучно — что-то говорила, но слов не слышно.
Покачал головой. Выдохнул. Направился туда. Охрана не поняла моих действий — один уже открыл дверь, второй застыл в недоумении. Развернулся от них, пошёл к углу казармы. Дверь за спиной закрылась.
— Срочно! — схватила меня девушка за руку, как только я подошёл.
Пальцы холодные, влажные. Дрожат.
— Что?
— Нам нужно идти. Вот прямо сейчас, — заявила она и потянула за рукав.
Не сдвинулся с места. Посмотрел на неё внимательнее. Лицо бледное, под глазами тени. Дышит часто, прерывисто. От неё пахло потом и страхом — кислым, липким.
— Что случилось?
— Это всё из-за меня. Из-за меня, — причитала она, продолжая тянуть. — Но раз мне конец, то я должна узнать. Должна!
Голос её срывался, глаза блестели — слёзы на подходе.
Посмотрел на неё ещё раз. Она не в больничном халате. Штаны тёмные, облегающие. Только сейчас обратил внимание, что у неё очень неплохая задница. Рубашка белая, помятая. Куртка накинута сверху.
Она на грани. Дыхание сбивчивое, зрачки расширены. Что-то серьёзное. Почему я иду за ней? Логичный вопрос. Мне плевать на её проблемы.
Оля — источник информации. Полезный источник. Если она окажется в долгу — это можно использовать.
Она потащила меня через плац. Шла быстро, почти бежала. Оглядывалась по сторонам, прятала лицо, когда мимо проходили люди.
Добрались до медблока. Оля остановилась у входа, огляделась снова. Никого рядом. Дёрнула дверь — открыта.
Она замерла на секунду. Прислушалась. Потом резко шагнула внутрь, втягивая меня за собой.
В коридоре пахло антисептиком и чем-то затхлым. Свет тусклый, лампы мигали. Где-то капала вода. Монотонно, раздражающе.
— Пошли! Быстрее! — её трясло.
Зашли внутрь. Коридор пустой. Тихо. Только где-то вдалеке слышались приглушённые голоса.
