Нир закончил речь Царя Готока. Он не мог взглянуть в глаза сына, который идёт по пути своего отца. Ведь именно Нир зародил в сознание Дианира мысль о борьбе против «Единого».
— То есть… — начал смеяться Дианир, — Готок думает, что я делаю своё Царство⁈ — смех стал громче, закручиваясь эхом по всей комнате, — Я ушёл из города, как он и хотел! Я создал небольшой город и цитадель! Я не вмешивался в жизнь Богов, кто живет в «Гоморре»! Я все эти 200 лет жил подальше от «Гоморры»! Я виноват, что Боги сами начали тянуться ко мне⁈
— Ты же понимаешь, что с тобой будет, если явишься на суд? — дрогнул голос Нира.
— Смерть… — тяжело выдохнул Дианир, — Он меня боится… думает, что я хочу отнять у него власть. Поэтому Готок пользуется своим положением Царя, настраивая всех против меня. Идиот… страх заставил его думать не как Царя, а как испуганное животное. Он ищет подвох там, где его нет!
— Всё так, — кивнул Нир, — Я просто хочу тебя предупредить… его армия, огромна. Ты не выстоишь. Ваш строй разобьют.
— И что ты предлагаешь⁈ — сжал кулаки Дианир, — Сдаться⁈
Нир сглотнул и закрыл глаза, пытаясь не заплакать.
— Он признает тебя виновным, но, ты можешь взять с него слово Царя. Я подтвержу, что Готок обещал тебе защиту твоих людей и родителей, если ты явишься на суд. Твоё дело будет жить…
— Но сам я умру… — закончил Дианир за отца, так как тому стало сложно говорить, — И надолго это отсрочит войну против моих людей⁈
— Слово Царя Вечно… но… — призадумался Нир, — Думаю лет на 200–те или на 300–та, если твои люди не пойдут за тебя мстить. Так есть шанс, что твой строй вырастит, и Готок, даже если и захочет, то не сможет пойти на них войной. Побоится проиграть, и просто будет держать «Бедствие» подальше от «Гоморры».
— Я тебя услышал… а ты⁈ — глянул Дианир на отца твёрдым взглядом, — Будешь смотреть, как собственного сына казнят⁈
Руки Нира затряслись, а с глаз покатились слёзы.
— Думаешь, я этого хочу⁈… Я двести лет пытался угомонить Готока. Поэтому я и не пошел с тобой в твой город, а остался при Царе. Но сейчас, я не могу его убедить в том, что ты не метишь на его престол. Это конец, Дианир… и только тебе решать, как ты поступишь, — он вытер слёзы и встал со стула, — Один оборот Солнцев. Либо ты игнорируешь слово Царя, и начинается война. Либо ты идёшь на суд… умираешь, и спасаешь своё дело, ради которого ты так старался. Третьего пути нет… — Нир направился к выходу, — Какое бы ты решение не принял, я буду с тобой… даже если это смерть, мы пойдём к праотцам вместе.
Двери в комнату закрылись, и Дианнир остался в одиночестве. То, что передал его отец… повергло его в шок. Он не верил, что всё это происходит именно с ним.
Схватившись за край стола, Дианир швырнул его с такой силы, что он вонзился в стену, повиснув практически у потолка.
— Тварь!!! — закричал Дианир, схватившись за голову, — Лживое, трусливое ничтожество!!! — он упал на колени, опустив взгляд в пол и поджав губы, — Либо война, где всех моих друзей убьют… либо моя жизнь и все выживут, как и моё дело?…
Даже для меня, простого наблюдателя, ответ был понятен с первых секунд. На стороне Готока многочисленная армия Богов. Он убьёт всё «Бедствие», что вот уже как 200 лет готовят армию к сражению против «Единого». Это было нечестно, и бесчестно. Готок просто испугался, даже толком не разобравшись в проблеме, которой на самом деле и нет. Власть опьяняет, и заставляет уничтожать всех тех, за кем сила. Так было у Людей, и Боги не исключение.
Комната закрутилась в моих глазах, и реальность сделала скачок вперёд. Теперь я стою в тронном зале с проходами на балкон, откуда открывается вид на бескрайний город «Гоморра».
Боги столпились в тронном зале и за его приделами, образовав бесконечную толпу. Каждый хотел увидеть, и услышать вердикт Царя.
Вокруг трона правителя города «Гоморры», стоят десять Богов в чёрном одеянии, что скрывают свои лица под тьмой капюшона. Только один среди них выделялся… тот, кто проливал слёзы.
Готок наслаждался видами со своего царского трона. Он смотрит на Дианира с довольной яркой ухмылкой. Бога Времени и Ветров сковали цепями и посадили на колени, с него сняли броню и любую одежду, оставив нагишом на обозрев толпы зевак. На груди у него татуировка белого дракона, знак отряда «Бедствие». Словно парень заранее знал, что с него снимут любое упоминание об отступниках — кто решил пойти против Царя. Этим изображением на теле, он выражал свой протест против Царя. Но… Дианир пришёл сдаваться, а не объявлять войну.
— Мой вердикт таков… — встал Царь со своего трона, окинув взглядом поданных, кто смог влезть в тронный зал. — За свои деяния, за обман власти, я — Готок, приговариваю Дианира к смертной казне на рассвете завтрашнего дня. И!… — Бог Света недовольно глянул на Нира, — Я дал своё слово, что никто не пострадает со стороны Дианира. Он сдался, пришёл на суд, и я сдержу своё слово. Но!… я проведу реформы, дабы два общества смогли сосуществовать вместе.
Дианир даже не сопротивлялся. Он не слушал Царя. Уставился в золотой пол мёртвым взглядом. «Мой путь окончен», так он, наверное, думает в своих мыслях.
Толпа в царском дворце ликовала от справедливости. Они ждали, когда объявят смертный приговор. Ждали, когда безумца разденут догола и опозорят на обозрев всех.
— Увидите его! — махнул рукой Царь.
Я сделал шаг в сторону Дианира, и свет сменился тьмой. Я оказался в темнице, куда не достают лучи солнца. Вокруг стоит холодный туман, а каменные стены измазаны засохшей кровью. Под ногами мокрая земля.
В одной из камер, обмазанный грязью и с побитым лицом, на коленях сидел Дианир. На его руках оковы, которые не дают энергии бога вырваться наружу, поэтому и регенерация не работает.
— Сын… — подошёл к решётке Нир, вынырнув из тьмы темницы.
— Зачем пришёл?… — отстранено проговорил Дианир.
— Я… — голос Нира дрожал, он сел на колени, — Я уйди вместе с тобой! Завтра на рассвете, я вырву свой камень из груди, и оправлюсь за тобой…
Дианир протянул руку через решётку, и сказал:
— Пожми мне руку.
— А⁈… Зачем?
— Надо… — отец выполнил просьбу, Дианир крепко сжал его ладонь и не отпускал, — Поклянись мне, что не убьёшь себя…
— Не могу… — покачал головой Нир, — Если бы я не говорил про «Единого», ты бы не озадачился целью создать общину против все–отца… я виноват… только я…
Дианир искренне улыбнулся.
— Пожалуйста, соври мне… но скажи это… я хочу услышать, что ты не убьёшь себя… поклянись мне… назови своё имя… и соври мне… для меня это важно… это моя последняя просьба…
Нир заплакал и пару раз кивнул. Сквозь слёзы, он сказал:
— Я — Нир — Бог Времени, клянусь своему сыну… что не лишу себя жизни, не при каких условиях…
— Спасибо, отец… — улыбнулся Дианир.
Нир сжал зубы, резко схватился за грудь и отогнул ткань возле шеи. От кожи исходил белый дым, и появилась татуировка белой птицы.
— Что… что это такое⁈
— Контракт! И его тебе не нарушить… ты поклялся мне, — улыбнулся Дианир, — Ты не убьёшь себя, а проживёшь жизнь до самого конца. Такова моя новая способность… я окутал твоё время оковами «клятвы», которую ты мне принёс…
— Сними… убери этот контракт! — дрожал голос Нира.
Дианир отошёл в конец клетки, слившись с тьмой темницы. Он не ответил отцу, и просьбу его не выполнит… Нир будет жить, не в силах наложит на себя руки.
— Прости меня… — схватился за голову Нир, — Прости, сынок!!! Прости… — он опустил голову на мокрую землю, моля прошения на коленях, — Это я виноват… всё я… я… я ничтожество!!!
Я моргнул и реальность изменилась. Вот только тьма никуда не исчезла, как и тишина.
Город «Гоморра» умолк в безмолвии. Вся площадь усеяна горожанами. Тем, кому не хватило мест, смотрят с крыш домов, либо парят в воздухе. Никто не хочет пропустить казнь безумца, что вздумал идти против Царя Готока.
Я стою на высокой сцене, справа от меня заточенный в оковы Дианир без одежды. Он гордо выпучил грудь вперёд, показывая всем знак «Белого Дракона» — знак отряда «Бедствие». За Богом Времени, стоит Царь Готок, что испускал из своего тела белый свет и тёплые линии добра, походящие на щупальца.
