Я услышал печаль в голосе волка. С момента потери Влада прошло полторы тысячи лет, но я знал — эта рана в нём всё ещё кровоточит, словно её нанесли лишь вчера. И, увидев новую Сновидицу и то, что она связана с чернокнижником… я мог глубоко посочувствовать его ярости. Как никак Влад был кровным братом Малахара, когда они её были людьми.
— Я пришёл извиниться перед тобой за свои действия, — Малахар фыркнул и отряхнул снег с плеч. — Вовлекать тебя в мою распрю со сновидицей было ошибкой. Но я потрясён, обнаружив, что ты встал на её защиту.
— Владыка Каел разделял твои подозрения. Более того, он отнял у девушки жизнь из-за них. Это Древние позаботились о её возвышении, а не Самир. Владыка Каел умоляет тебя выслушать его: Нина не представляет угрозы. Её выбор спутника сомнителен… — Илена сделала паузу, когда Малахар язвительно рассмеялся. — Но душа у неё прекрасная. Сильная. Убийство её обречёт этот мир на возвращение в пустоту.
— Я это знаю, — рявкнул Малахар, буквально и фигурально, на меня. — Я не ребёнок. Я был в ярости. Завидовал, что вознеслась она, а не Влад. Я был ослеплён гневом. Я не хотел убивать девушку. Я хотел причинить ей боль. Заставить чернокнижника смотреть. Я бы и сейчас… — Волк оборвал речь низким рыком.
— Что, Владыка Малахар? — допытывалась Илена.
— Элисара. Она ужасно разгневана моими действиями. Я только-только залечил дыры, что её когти оставили во мне. Я нанёс ей глубокие раны своим отсутствием, а теперь усугубил их, напав на ту, кого она называет подругой.
Я склонил голову набок.
— Владыка Каел удивлён, слыша это. Элисара была твоим верным защитником всё время твоего сна.
— Она защищает своего вожака от всех врагов. Но когда речь заходит о нас двоих, она кусает меня за пятки и говорит, что я бросил её. Что я не могу судить Нину за то, что произошло, ибо не был здесь и не видел всё своими глазами. — Шерсть на его загривке встала дыбом при воспоминании о схватке с оборотнем-тигром. Элисара была вторым номером в стае Малахара — едва ли. Часто стычки между ней и её вожаком были в одном шаге от того, чтобы закончиться в её пользу.
Я усмехнулся. Я мог себе представить, что «покусывание за пятки» было куда более драматичным и жестоким, чем то, как король-оборотень это преуменьшил.
— Ни один регент не любит своего короля так, как Элисара предана тебе, старый друг. Она простит тебя. Прошло всего несколько дней. Дай ей время. И… прекращение твоих угроз в адрес Нины сильно поможет залечить нанесённый урон.
Малахар рассмеялся, его смех был сухим и шипящим. Он кивнул.
— Возможно. Ты знаешь меня. Эмоции правят мной. Так было всегда.
Именно поэтому я и звал волка своим другом. Малахар был первобытным, честным, открытым. Он был так же скор на гнев, как и на извинения, когда бывал неправ. Он не ведал стыда.
— Владыка Каел скучал по тебе, пёс.
— И я по тебе. Даже если твоя голова набита камнями из-за того, что ты позволил Самиру вертеть новой королевой, как ему вздумается. Твоя маленькая эмпатка дрожит. Заведи её внутрь, пока бедняжка не замёрзла насмерть. — Малахар развернулся, чтобы уйти обратно в лес. — Спокойной ночи.
— И тебе, Владыка Малахар, — проводила его Илена.
— Наступают интересные времена. — Последние слова волка едва долетели до меня, когда тёмное создание растворилось во мраке меж деревьев.
Да. Интересные времена, что и говорить.
Глава 18
Нина
Похоже, я всё же задремала в кресле Самира. Теперь я поняла, почему он так часто сидел в нём, погружённый в свои невесёлые думы. Кресло и впрямь было невероятно уютным. Особенно под мерный треск поленьев в камине, где плясали живые языки пламени.
Разбудил меня Горыныч. Он тыкался мордой в мои пальцы, словно игривый котёнок.
— М-м? Что? — я с трудом пришла в себя и села прямо. Чёрт, да я вырубилась по-настоящему.
— Компания, — прошипел он.
— Прошу прощения за вторжение. Я не предполагал, что застану тебя спящей.
Подняв взгляд, я увидела Золтана. Он стоял у одного из книжных шкафов. Его сияние заливало комнату мягким белым светом. Если быть точнее, я увидела сразу пять версий Золтана. Они одновременно изучали разные шкафы. Его двойники — с зелёными, жёлтыми, оранжевыми и малиновыми крыльями — неторопливо перебирали коллекции. Сам же он, настоящий, держал в руках раскрытый том.
Я поднялась на ноги. Старалась привести себя в более-менее приличный вид. На мне всё ещё была вчерашняя одежда — топ и чёрные брюки.
— Как долго ты уже здесь?
— Примерно час. Я не хотел тебя тревожить.
Жутковато, честно говоря. Мне не нашлось, что ответить на это. Я лишь покачала головой. Ему пять тысяч лет, — напомнила я себе. С таким возрастом немудрено стать чудаком в общении.
— Самир без сознания, если ты ищешь его…
— Я пришёл поговорить с тобой. Полагаю, его раны достаточно серьёзны. Он не сможет вмешаться. Потому я и осмелился вновь побеспокоить тебя так скоро. И войти в его дом без прямого приглашения.
— Ты хочешь поговорить со мной наедине?
— Именно так. Он вечно следует за тобой по пятам. Он шпионит за тобой, даже когда его нет рядом. Теперь, когда он, скажем так, непригоден, я наконец-то могу изъясниться с тобой в подлинном уединении.
От этих слов мне стало не по себе. Золтан, должно быть, заметил моё напряжение. Он тихо рассмеялся.
— Я не желаю тебе зла, Нина, уверяю. Мне просто нужна возможность узнать женщину получше. Ту, что ворвалась в наш мир, словно ураган. Ту, что прибрала к рукам то, что все мы считали мифом — сердце чернокнижника.
— Не волнуйся. Я с ними справлюсь. Если я смог одолеть Малахара, то и с этим птицечеловеком управимся. К тому же, в доме полно людей в чёрном. Они готовы прийти на помощь.
Именно слова Горыныча, а не заверения Золтана, заставили меня расслабиться.
— Прости. Моё обычное состояние в этом месте — ожидать худшего.
— Понимаю. Мне известно о твоей жизни в Нижнемирье. Сайлас поделился подробностями.
Двойники Золтана продолжали своё занятие. Мне стало интересно, нормально ли для него быть столь раздробленным. Не было ли это подобно тому, как человек втягивает живот? А сейчас он, наконец, расслабился.
Заметив мой взгляд, скользнувший к его копиям, он лишь равнодушно пожал плечами.
— Моё состояние уникально. Если это смущает тебя, я могу остановиться.
— Всё в порядке. Это странно, это точно. Но здесь всё странное.
— Я — бесчисленное множество сознаний, слитых воедино. Я — один, и всё же я — все. Полагаю, это можно счесть необычным.
Я подошла к бару у стены. Принялась наливать себе напиток.
— Хочешь чего-нибудь?
— Нет, моя дорогая. Я не могу пить в твоём присутствии.
— Точно, прости. Я забыла. — Я усмехнулась. — Самир бывает очень забавен, когда пьян.
Золтан рассмеялся. Его голос всегда был таким тихим. И смех его был таким же. Но в комнате он звучал отчётливо.
Я взглянула на него. Он закрыл книгу, которую читал, и вернул её на полку. Он качал головой, явно развлечённый.
— Ты видела его в состоянии опьянения?
— Я его уговорила. Мне уж очень хотелось посмотреть, каков он, когда отпускает контроль.
Я ухмыльнулась и, подойдя к столу, облокотилась руками на спинку стула. Сделала глоток своего самодельного коктейля.
— И ты выжила?
— Отделалась парой синяков, — я беззаботно улыбнулась, глядя в бокал. — Но в целом цела.
Золтан снова рассмеялся.
— Храбрая девочка. Я удивлён, что он не разорвал тебя на кусочки. Он и впрямь высоко ценит твою безопасность.
Ангел подошёл и встал напротив меня по другую сторону стола. Его крылья уже не были ослепительно белыми. Они всё ещё светились, но без тех оттенков, что отражались в его двойниках. И вдруг его крылья стали густо-фиолетовыми.
В тот же миг чья-то рука легла на моё плечо, мягко разворачивая меня вправо. Теперь здесь стоял Золтан, уже без того фиолетового отлива. Будто он оставил часть себя позади, чтобы основная его часть переместилась ко мне.
