Константин Коренев, пристально глядя на старика, с нажимом повторил:
— То?
— То она нуждается в этой встрече больше, чем мы.
Рокоссовский с недоверием покачал седой головой.
— Тогда я настаиваю на самых жёстких условиях, Ваше Величество.
Император, немного облегчённо откинувшись на спинку большого кожаного кресла, с неприкрытым азартом воскликнул:
— Тогда давайте переходить к обсуждению деталей, друзья! Сами знаете, в этом противостоянии время играет пока не на нашей стороне. Князь, в этом вопросе полностью рассчитываю на вас и вашу службу Разведки.
Рокоссовский, выпрямившись в кресле, всем своим видом показывал, что готов взять быка за рога и ни на шаг не отступит от своих условий.
— Спешить не будем, ваше Величество. Ждали столько лет, подождут ещё несколько дней. Помаринуем посланника Ковена, скажем, до конца недели. А затем отпустим с нашим ответом Ровенне. Мои люди будут сопровождать его всю дорогу. Я хочу знать, каким маршрутом он шёл и как пробрался в город. И почему ему беспрепятственно удалось это сделать, будучи нигде не пойманным.
Император и Верховный магистр, обратившись в слух, внимательно, не перебивая, слушали князя. Никому не пришелся по нраву сам факт того, что в Столице государства проглядели иномирную тварь.
— Встреча должна произойти в одном из приграничных городов. Я наотрез оказываюсь пускать Верховную ведьму в Столицу! Она должна явиться одна и это не обсуждается. Мы ее встретим на границе и препроводим к месту встречи. Знать об этом будет только необходимый минимум людей. Но охрана должна быть самой надёжной. С моей стороны будут лучшие оперативники и Часовые, так же я рассчитываю на вашу личную гвардию, Государь, и магическую помощь Верховного Магистра. Даже в одиночку Ведьма способна устроить нам веселую жизнь, пойди что не так. Я верно мыслю, Аристарх?
Первый волшебник провел ладонью по гладко выбритой голове и усмехнулся.
— Верно, Роман, верно. Мне неизвестна полная сила Верховной ведьмы. Боюсь, постичь всю глубину ее отвратительной, пропитанной скверной и хаосом магии не дано никому из живых. Но она несомненно очень могущественна. И без поддержки лучших чародеев Ордена я бы не рискнул выступить против нее в магическом поединке. Ты прав, даже одна она опаснее целой армии. Но я сделаю все от меня зависящее, не сомневайся.
Император, размеренно кивая и соглашаясь с каждым словом своих ближайших сторонников, добавил:
— В список охраны войдут лучшие стрелки моей личной гвардии, князь. И на время проведения встречи они перейдут в ваше полное подчинение. Осталось только выбрать город. Ваши предложения?
Воронцов выжидающе уставился на Рокоссовского. Тот, задумчиво прищурившись, уверено произнёс:
— Кромлех.
* * *
— Ваше сиятельство, Старший алхимик просит вашего внимания.
Глава одного из старейших родов Империи, потомственный аристократ, командующий Шестой стражей Часовых граф Властимир Перумов, с недовольством отрываясь от просмотра свежих донесений своей личной шпонской сети, поднял взор на вошедшего после стука в его кабинет Николая.
— Ужель надобность во мне столь высока, что Троян решил потревожить меня в разгар рабочего дня?
Первый помощник графа и секретарь, подобострастно пожирая сюзрена верноподданническим взглядом, едва не пристукнул каблуками надраенных до блеска сапог:
— Не могу знать, ваше сиятельство. Но на внеочередной встрече он особливо настаивал.
Со вздохом Перумов отложил распечатанный конверт. Обычно он сам, вечером каждой пятницы посещал раположенные в самых глубоких подвалах его Родового Замка алхимические лаборатории с обязательной проверкой. И главный маг-алхимик Троян всегда его ожидал. Но раз он просит срочно спуститься вниз в разгар рабочего дня среды, значит, действительно хочет или сообщить что-то интересное, или по своему обыкновению опять завести старую песню о нехватке рабочего материала.
С последним граф всегда отчаянно спорил. Благо нехватки в качественном материале главный алхимик Перумова никогда не испытывал, чтобы он там не утверждал. Но по такой прозаической и обыденной причине Троян не стал бы отвлекать графа от его дневных забот. Значит… Лоб Перумова пересекла морщинка. Значит, Троян и впрямь хочет сообщить ему нечто важное. Колючие льдистые глаза старика на миг потемнели. Не хотелось бы думать о плохом…
Перумов поднял взгляд на вытянувшегося на пороге человека.
— Спасибо за сообщение, Николай. Видимо, мое присутствие жизненно необходимо…
Главный помощник графа отметил набежавшее на его чело тень внезапной тревоги и поспешил сказать:
— Не думаю, что беспокойство Трояна вызвано сами знаете чем, Ваше сиятельство.
Николай был в курсе многих, в том числе и тайных дел графа. Перумов ему доверял, насколько это вообще было возможно для человека его склада ума. Разумеется, у графа имелись секреты, в которые никто не был посвящён. Но Николай знал многое, многое… В том числе и то, чем занимались в подземных лабораториях алхимики графа, негласно признанные лучшими в Империи. Знал, чем, но не понимал, что это на самом деле значит для Перумова…
Решительно встав из-за стола, граф сказал:
— Останься здесь, займёшься корреспонденцией. Особое внимание удели докладам из Лютограда и Солонца. Я сам спущусь вниз.
Провожая высокую худощавую фигуру графа, одетого в дорогого покроя приталенный костюм, преданным взглядом, Николай, тем не менее, отметил про себя, что Перумов явно не хочет, чтобы в предстоящей ему встрече со Старшим алхимиком были лишние свидетели…
Глава 11
Я увидел скрытую в кромешной тьме, непроницаемой для глаз обычного человека, большую пещеру. Мне она представилась эдаким чистилищем, преддверием ада.
Грубо вырубленные стены, такой же потолок, с правой стороны продолбленая в полу канава, узкий жёлоб, куда с тихим стуком падали крупные, срывающиеся с покатого свода капли. Поилка. К входной решетке, внизу, прикрученно грубое железное корыто. На полу толстый слой из перегнившей соломы и нечистот. Справа вдоль стены тянулся каменный желоб не в пример больше поильного. Широкий, как корыто для скота, он уходил в самый конец пещеры и терялся в темноте.
От меня не укрылось, что этот жёлоб шел под большим уклоном и его край упирался в дальнюю стену, часть которой была закрыта ржавой, определённо подъёмной решёткой. Жёлоб был облеплен толстым слоем непонятного во мраке цвета жирной вязкой субстанции. Мне кажется, я понял, что это и в чем назначение этого каменного слива… И куда он дальше ведёт. И, скорее всего, такие установлены в каждой из расположенных в этой части катакомб страшных камер.
Больше внутри рукотворного каменного мешка, источающего едкую, нестерпимую вонь и наполненную животными эманацими страха и ужаса, не было никакого заслуживающего внимания предмета обстановки. В пещере вообще больше ничего не было. Кроме ее обитателей.
Навскидку их было около трёх-четырёх десятков. То есть достаточно много для такого узилища. Грязные, голые, покрытые коростой и язвами, измождённые, похожие на никак не желающие умирать трупы, пролежавшие в мертвецкой ни один день. Спутанные колтуны волос, заканчивающиеся изогнутыми крючьями ни разу не стриженных ногтей пальцы, искажённые в гримасах лица, полные зверинного ужаса пустые глаза бессловесных тварей… Мужчины, женщины и даже дети. Лишенные всего человеческого, отупевшие до состояния скотины существа.
И вместе с тем это были люди.
Люди, в которых не было ничего человеческого. Не знаю, видели ли они меня. Возможно, за года, проведённые в кромешной тьме, их зрение приспособилось к ночи. Возможно, они уже рождались такими… Но чуяли меня и слышали отменно.
И они боялись. Ужас исказил их грязные, изъязвленные, заросшие лица. Невнятно бормоча, узники в панике сбились в плотную кучу, в беспомощных жестах поднимая слабые истощенные руки.
Они издавали звуки не умеющих разговаривать животных. Забитых и запуганных. Их держали на развод, как корм. И, судя по всему, эти несчастные понимали, что рано или поздно участь быть пожранным настигнет каждого из них. Их реакция говорила сама за себя.
