— Ну а я, — Дита закинула ногу за ногу, — на свадьбу и не рассчитывала. Сам ведь понимаешь — на бесовках не женятся. Конечно, я бы хотела первый свой раз почувствовать именно с тобой… Но вон мне Аглаша кулаком грозится, да и нечестно это было бы — ради развлечения совращать того, кого моя подруга любит больше жизни.
— Поэтому, — вновь вступила Настя, — мы посовещались, втроем, и решили, что вы с Аглашей друг другу больше всего подходите. Хотели вас тихонечко вместе свести, но вы уже и без нас сошлись.
Коварные девчонки. И, самое главное — все это они решили, нас не спрашивая. Могли бы у подружки хотя бы ради приличия поинтересоваться, хочет ли она стать боярской женой. Вроде бы амбиций у Аглашки не наблюдалось…
Я повернулся к моей скоморошке — и наткнулся на взгляд сияющих глаз. Глаз той, которой все равно — за боярина ли замуж, за разбойника ли, в палаты ли с ним, или на каторгу. Лишь бы вместе.
По моему телу прошла теплая волна, сердце забилось, дыхание перехватило.
— Но, — продолжила Настя, — от нас избавиться и не надейся. Мы не твои любовницы — но все еще твои друзья. Всё понятно!
И на нас с Аглашкой упало цунами писка, визга и объятий.
* * *
Я лежал на кровати и блаженно смотрел в потолок. И если кто-то думает, что рядом со мной лежала обнаженная девушка с короткими волосами — то фиг вам. Мне мой отец всегда говорил: «Никогда не хвастайся тем, что мог затащить в постель девушку. Твои друзья позавидуют тебе минут пять — и забудут. А девушка узнает — а она обязательно узнает — что ты трепал языком, и обидится навсегда».
Нет, Аглашки со мной рядом нет. Она вообще осталась в своей комнате. Потому что, хотя подружки нас, когда все непонятности разрешились, благородно оставили наедине, мы выяснили, что не имеем никакого желания делать ничего, когда кто-то точно знает, что именно сейчас, в этот момент, мы это самое что-то и делаем. Поэтому мы ограничились всего лишь поцелуями. Зато о-чень горячими. Почему меня раньше так никто не целовал? Может, потому что я сам ТАК раньше никого не целовал?
Тогда почему я такой счастливый? Не знаю. Наверное потому что у меня все хорошо.
Источник найден, свернут и завернут, лежит золотой статуэткой обнаженной девушки — и тут девушка! — в моих вещах. Осталось только убраться из Мангазеи. Город хороший, люди замечательные, но уж слишком тут холодно. А никакого пиетета перед «родным домом и «фамильными землями» я не чувствую. Не мое это все, не мое.
Убраться из Мангазеи и спрятать Источник где-нибудь в глухих лесах, где его не найдет никто и никогда. В горах… этих, где группа Дятлова погибла… мм, не помню… в Горе Мертвецов, в общем. По одной из легенд, Дятлов сотоварищи на святилище Золотой Бабы наткнулись, вот их за это и убили. А у меня как раз Источник в виде Золотой Бабы, значит, там ему и самое место. Шучу, конечно, чем дальше боярин от своего Источника, тем она слабее.
Насчет «убраться из Мангазеи» — проблем нет. Нет, если, конечно, поступить так, как мы сюда приехали, то есть — взять лошадку и тихонечко трюхать по тракту… То ну его нафиг. Несколько месяцев по зимней тайге? Нет, спасибо, я знаю более быстрые способы самоубийства. Особенно если учесть, что за нами могу выдвинуться морозовские стрельцы. Сейчас-то мы их стряхнули с хвоста — хотя боярыня наверняка требует «Хоть из-под земли их достаньте!», но искать нас в буквальном смысле слова под землей никто не догадается. Так что на лошади — не вариант. Есть другой способ, попроще и побыстрее. Мангазея, если вы не забыли — порт. Пусть и речной, зато через него много кораблей проходит. Договориться с хозяином одного из них — и уплыть отсюда в Архангельск. А там или перезимовать, или уже не торопясь и не боясь погони двинуть в Москву. Мурин, в облике отца Азария, сейчас как раз тихонечко пробивает эту тему. Вскоре вернется — и тогда двинем на корабль. Ну или через пару дней. Торопиться нам некуда.
Морозовские наш след точно потеряли. Уж не знаю, как они на него вообще вышли, скорее всего, боярыня решила, что выскочивший невесть откуда подьячий все же связан с Дашковым и, возможно, по его приказу пакости ей и строил. Но, после нашего исчезновения из дома, Морозовы наверняка решат, что мы скрылись из города. Отправят погоню по тракту, будут шерстить уходящие корабли, но — неофициально. Они здесь имеют влияние, но городу все же не хозяева. А царю наверняка не понравится, если на его земле бояре начнут наглеть. Между собой — хоть загрызитесь, но царский бизнес портить не сметь!
Так что мое будущее на ближайшее время известно и расписано. Убыть из Мангазеи, приплыть в Архангельск, доехать до Москвы… Там прийти к царю и объявить себя наследником рода Осетровских. Остаются еще, конечно, проблемы со службой царю… с доходами… с землями… с людьми… Но это всё — решаемо. Пока до Архангельска доберемся — успею придумать какой-никакой план. А до Москвы — и какой-нибудь очень хороший план.
Есть у меня наметки, но о них пока говорить не хочу, чтобы не сглазить. Намекну только — землю, деньги и людей можно получить от царя за службу. А как я могу послужить царю так, чтобы он мне все это вынес на блюдечке? Можно без каемочки. Правильно — организовать что-то такое, что будет очень важным для государства. Смекаете?
Все хорошо. Жизнь налаживается!
Глава 42
Почувствовав, что на этой позитивной волне меня охватывает жажда деятельности, я бодро вскочил с кровати и двинулся к комнате Аглашки. Моя скоморошка, конечно, прогнала меня из комнаты к жареным блинам, сказав, что ей нужно переварить произошедшие с ней изменения. Ну да: еще с утра она была несчастная девчонка, которой ничего не светило с красивым, умным, смелым и знатным мною — и очень скромным, да — а сейчас она светится от счастья, осознав, что будет вместе с любимым. Так вот: она меня, конечно, прогнала, но ведь прошло уже не меньше получаса! Странно, правда? До сего момента я спокойно расставался со своими девочками на любой промежуток времени и совершенно не переживал по этому поводу. И с Аглашкой тоже, да. А тут прошло всего полчаса — а я уже скучаю…
В комнате моей скоморошки ожидаемо сидели все остальные члены моей команды. Кроме Александра, которого на девичьи посиделки не пригласили. И Мурина, который, как вы помните, отправился разузнать насчет места на корабле. В общем — типичная девчоночья компания. И то, что дело происходит на Руси семьдесят первого века… тьфу, семнадцатого, привык от сотворения мира считать… ничего не меняет — девчонки есть девчонки. И все свои чувства они переживают в компании лучших подруг. Иначе не умеют.
Впрочем, Аглашка не рассказывала о том, что мы с ней делали и как ей это понравилось. Судя по деланно обиженному виду Диты — и до моего появления не рассказывала тоже. Видимо, девчонки просто решили поддержать мою скоморошку, поздравить и все такое.
— Ой, Викешенька!
Вт что порадовало лично меня — они все прям засветились от радости при моем появлении. Значит, все же никто за мой выбор камня за пазухой не держит. Хотя у некоторых — не будем показывать пальцем, хотя это Клава — за пазухой два таких увесистых камня… Я перевел взгляд на Аглашку и все остальные «камни» тут же вылетели у меня из головы.
Аглашка… Аглашенька…
Мне в голову как будто шампанское ударило. Знаете, вроде бы какая разница, чем напиваться, алкоголь и есть алкоголь, ан нет. Водка, например, мрачнит и тяготит, выпив ее, чувствуешь, себя хмурым и настороженным, как будто вокруг враги. Пиво ленит и расслабляет, после пары-тройки литров пива ты — веселый лентяй, которому лишь бы никуда не вставать. Здешняя медовуха кружит голову и развязывает язык, поболтать в компании под нее — самое оно. А шампанское веселит и игрит, его пузырьки в голове определенно тянут на веселые подвиги. Вот и у меня сейчас ровно такое же состояние — хватит сидеть в подземелье, айда гулять! И пофиг, что нас, возможно, ищут по всему городу морозовские собаки — как четвероногие, так и двуногие — гулять!
