Хранилище оказалось небольшим. Метров пять на пять. Стеллажи у стен. На них — кейсы. Десятки металлических кейсов, опломбированных, с магическими замками. Синие печати светились тускло в полумраке.
Борис пробежался взглядом по полкам. Остановился на одном кейсе. Схватил его.
— Оно! — в его голосе звучал восторг. — Тут то, что наш корпус за месяц добывает.
Он попытался открыть кейс. Не получилось. Ещё одна попытка — тот же результат. Из его рта полетели маты.
— Сколько там? — уточнил я.
— Двадцать три штуки, — Борис захлопнул кейс. — Второй и третий ранги. Заказчик охренеет, и мы очень в плюсе будем.
Снаружи визг шин стих. Хлопнули двери машины. Голоса. Грубые, командные.
— … проверить периметр! Живо!
— Охрана не отвечает!
— Твою мать! Внутрь! Быстро!
Время вышло.
— Уходим, — Борис уже бежал к другому выходу из хранилища.
Я следом. Мы выскочили в основной зал склада. Впереди вспышки фонарей, топот ног. Кто там? Военные или СКА. Плевать. Внутри плескался адреналин и предвкушение. Наконец-то жизнь.
— Сюда! — Борис свернул направо, к выходу.
Мы добежали до двери. Матросов толкнул её. Заперта. Сука! Оттолкнул его. Удар ногой. Дверь вылетела наружу, сорвав петли. Металл звякнул о бетон. Колено хрустнуло — острая боль пронзила сустав. Мне бы сейчас одно или два ядрышка из этого кейса поглотить.
Выскочили на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, обжёг лёгкие. Впереди — наша машина, метров тридцать.
За нами — крики:
— Вон они! Стой!
Автоматная очередь. Пули прошили воздух над головой со злым свистом. Одна срикошетила от стены рядом, высекла искры. Бежали. Я прикрывал Бориса, пока он тащил кейс. Использовал остатки чистой силы и немного корки из камней на спине — каменная чешуя затвердела под кожей, приняла удары.
Анализировал. Нас не видели, те, кто бежал за нами. Ещё есть шанс выйти сухими из этой ситуации. Хотелось бы понять, что тут творится и что устроили две силы этой страны.
Ещё одна очередь. Пули ударили в асфальт у ног, высекли крошку бетона. Одна прошла рядом — так близко, что почувствовал смещение воздуха, горячий ветерок. Добежали до машины. Борис швырнул кейс на заднее сиденье. Сам рухнул за руль.
Я прыгнул на пассажирское место. Захлопнул дверь.
Мотор завёлся с рёвом. Матросов вдавил газ в пол. Машина рванула с места, шины завизжали, оставив чёрные полосы на асфальте. Сзади ещё одна очередь. Пули ударили по багажнику. Одна пробила заднее стекло — паутина трещин разошлась по стеклу, звон осколков.
Мы вылетели со двора склада. Борис крутил руль, лавируя между зданиями. Машина тряслась на кочках, подвеска визжала. Впереди — перекрёсток. Борис свернул направо, не снижая скорости. И замер.
На въезде в наш сектор — фары. Патрульная машина. Она стояла поперёк дороги, блокируя проезд. Военные или СКА — непонятно. Фары вспыхнули дальним светом. Сирена завыла.
— Сука! — рявкнул Борис и ударил по тормозам.
Машина пошла юзом. Развернулась на сто восемьдесят градусов. Меня швырнуло в дверь — плечо ударилось о металл. Борис выкрутил руль, выровнял. Рванули назад. Сзади — вой сирены. Патруль развернулся, начал погоню.
Борис гнал машину на пределе.
Двигатель ревел. Стрелка спидометра ползла вверх. Здания промзоны мелькали по бокам — серые, разрушенные, мёртвые. Тени проносились мимо.
Я обернулся. Сзади — патруль. Фары слепили через заднее стекло. Расстояние сокращалось.
— Они быстрее, — сказал я.
— Вижу, — огрызнулся Борис.
Он свернул резко влево, в узкий проезд между цехами. Машина накренилась. Правые колёса оторвались от земли на мгновение. Потом ударились обратно с грохотом. Подвеска взвыла.
Патруль последовал за нами. Они не отставали.
— Слушай, по машине нас попытаются найти, но я что-то придумаю, — выдохнул Борис.
Кивнул и продолжил следить за дорогой. Под маской — улыбка. Ситуация, дело, погоня… Бодрили. Давно не ощущал такого прилива жизни.
Выскочили на открытое пространство — вроде бы бывшая парковка. Пустая, заросшая травой и бурьяном. Борис затормозил резко. Машина встала боком, занесло. Двигатель ещё работал, рокотал.
— Всё, — выдохнул он. — Конец дороги.
Я молчал. Оценивал варианты.
Патруль въехал на парковку. Остановился метрах в пятидесяти. Фары продолжали слепить. Двери открылись. Вышли четверо. Силуэты в форме. Автоматы наготове.
— Выходи из машины! — крикнул кто-то через громкоговоритель. — Руки на виду! Медленно!
Борис посмотрел на меня. В его глазах — решимость.
— Володя, — начал он тихо. — Слушай меня.
Я повернулся к нему.
— Ты берёшь кейс и уходишь. Я отвлеку их.
— Нет, — покачал головой. — Уходим вместе.
— Не получится, — Борис схватил меня за плечо. Сжал крепко. Пальцы впились до боли. — Они уже здесь. Нас двоих не упустят. Но одного… Один справится.
Он замолчал. Взгляд стал жёстче.
— Если всё пойдёт через жопу, тебе нужен план. Возвращайся в корпус. Сдавайся. Ты был в медблоке у Олега. Предатель Кирилл тебя похитил. Ты сбежал, когда началась эта заваруха. Ты — жертва. Ты чист. Ясно?
Я молчал. Обрабатывал информацию.
Легенда. План отступления. Борис всё просчитал.
— Всю вину вешай на меня и на него, — кивнул Матросов в сторону багажника, где лежал Кирилл. — Мы — предатели. Ты — невинный.
Логично. Но…
— Он свидетель, — посмотрел я на багажник. — Кирилл заговорит.
Борис помолчал. Лицо стало мрачным.
— Я не хочу его кончать, — признался он тихо. — Но он не заговорит. Я разберусь. Это моя проблема. С этими тоже, если у меня есть один подарок от нашего общего знакомого. Оставлял на чёрный день, и похоже, он наступил.
Пауза.
Снаружи снова крик:
— Последнее предупреждение! Выходите! Или мы открываем огонь!
Борис развернулся ко мне полностью. Посмотрел в глаза.
— Спрячь кейс и выживи. Я всё решу. Давно к этому готовился, — его голос стал тише.
Он протянул руку. Я пожал её. Крепко. Коротко. Кожа его ладони была жёсткой, мозолистой.
— Живым, — сказал я. — Только попробуй сдохнуть.
— Постараюсь, — усмехнулся Борис.
Он открыл свою дверь. Выскочил наружу. Сразу поднял руки вверх.
— Не стреляйте! — крикнул он. — Я сдаюсь!
Силуэты на том конце парковки замерли. Автоматы нацелены на Бориса.
Я толкнул свою дверь. Бесшумно. Пополз из машины, держась низко. Схватил кейс с заднего сиденья. Металл холодный под пальцами. Борис отходил от машины. Медленно. Руки над головой. Он отвлекал их внимание на себя.
— Где второй⁈ — крикнули патрульные.
— Какой второй? — Борис сделал ещё шаг. — Я один!
— Мы видели двоих!
— Вам показалось! — Борис шёл дальше, уводя их взгляды.
Я уже был у стены здания. Прижался к ней. Кирпич шершавый, холодный. Темнота поглотила меня. Кейс в руках. Патрульные сосредоточились на Борисе. Трое шли к нему. Четвёртый остался у машины, прикрывая.
— На землю! Лицом вниз!
— Ладно, ладно, — Борис начал опускаться на колени.
И тут он рванул. В сторону. К своей машине. Прыгнул за неё, используя как укрытие. Мотор всё ещё работал.
— Стой!
Очередь. Пули ударили в кузов с глухими ударами. Борис уже был в машине. Дверь захлопнулась. Двигатель взревел. Машина сорвалась с места. Борис развернул её, вдавил газ. Помчался прочь. Не к выходу. В другую сторону. Вглубь промзоны. Патруль завёлся. Погнались за ним. Сирена завыла. Фары ушли вдаль.
Я остался один. Тишина вернулась. Только далёкие взрывы. Стрельба где-то на горизонте. Зарево не гасло, пульсировало. Посмотрел на стену здания. Высокая. Четыре метра. Колючая проволока сверху.
Попробовать перелезть?
Нет. Значит, пока пешком. Схватил кейс крепче. Пошёл в темноту. Промзона встретила тишиной. Вдалеке отголоски: взрывов, стрельбы, криков. Но здесь, в этой части, спокойно. Только мои шаги по асфальту, дыхание и стук сердца в ушах.
