Обогнул разрушенный цех. Стены покосились, крыша провалилась. Внутри темнота — абсолютная, непроглядная. Оттуда тянуло сыростью и гнилью.
Не стал заходить. Пошёл дальше.
Нужно спрятать кейс. Тащить его в корпус — самоубийство. Легенда Бориса сработает, только если я вернусь пустым. Жертва побега, а не вор с украденными ядрами.
Значит, схрон. Оглядывался на ходу. Искал подходящее место. Заметное для меня, но скрытое от других. Прошёл ещё метров двести. Слева — остатки здания. Половина стен обрушилась. Видны железобетонные балки, торчащие как рёбра скелета.
Остановился. Прислушался. Тихо. Только ветер свистит в арматуре.
Зашёл внутрь. Пол завален обломками: куски бетона, арматура, битое стекло. Осторожно пробирался, стараясь не шуметь. Под ногами хрустело стекло. В дальнем углу — провал. Лестница вниз. Подвал.
Спустился. Ступени шаткие, скрипят под весом. Одна треснула, но выдержала. Внизу темнота. Пахло плесенью, затхлостью и чем-то металлическим.
Подвал. Небольшой. Метров десять на десять. Стены сырые, с подтёками ржавчины. Пол бетонный, потрескавшийся. У стены — старые металлические шкафы. Ржавые, погнутые. Один открыт — внутри пусто.
Подошёл к нему. Присел. Поставил кейс внутрь шкафа. Закрыл дверцу. Она скрипнула, но захлопнулась.
Огляделся. Запомнил место. Лестница напротив входа. Шкаф у левой стены, третий от края. Приметная царапина на дверце — три параллельные полосы.
Хорошо. Поднялся обратно. Вышел из здания. Посмотрел на небо. Зарево всё ещё горело.
Теперь осталось добраться до корпуса на своих двоих. Кое-что я помню из нашей поездки с Кириллом. По идее, должен вернуться. Пожал плечами и ускорился. Сначала быстрый шаг, затем бег, и вот я уже выжимал максимум из того, что мог.
Время тянулось. Удивительно тихое место. Оказался на дороге. Вспомнил это место. Корпус в двух, может трёх километрах, но я уже выдохся, поэтому пешком. Чем ближе я приближался к временному «дому», тем сильнее сопротивлялось тело.
Ноги начали отказывать. Мышцы забиты молочной кислотой, горели огнём. Рёбра ноют с каждым вдохом. Ядро в позвоночнике почти мёртвое. Едва теплится. Восстановление идёт, но медленно.
Наконец впереди знакомые очертания. Стена корпуса. Высокая, бетонная, с колючой проволокой наверху. Остановился. Присел рядом с остатками кирпичной кладки и наблюдал.
Прокручивал в голове варианты того, что может произойти. Хмыкнул. А что может быть по-другому?
Периметр оцеплен. У ворот — машины. Много машин: БТРы, грузовики, легковушки.
Прожектора шарят по округе. Яркие лучи света режут темноту, скользят по стенам, по земле. У ворот десятки фигур в форме СКА. База на осадном положении. Незаметно вернуться? Невозможно. Слишком много людей. Слишком много света. Слишком мало сил.
Значит, использовать план Бориса.
Посмотрел на себя. Где-то умудрился порвать форму. Осталось только добавить деталей. Полоснул себе руку, чтобы испачкаться кровью. Зачерпнул земли и размазал по лицу, по одежде. Ударом кулака рассёк себе бровь и разбил губу. Боль. Кровь потекла, тёплая, солёная.
— Куда лучше… — криво улыбнулся.
Уже выгляжу как жертва побега. Сделал глубокий вдох. Выдохнул. Встал. Вышел из укрытия. Пошёл к воротам. Медленно. Руки по швам. Сапоги шаркали по асфальту.
Прожектор зацепил меня. Яркий свет ударил в глаза. Зажмурился.
— Стоять!
Остановился.
— Руки за голову! На колени! Быстро!
Выполнил. Руки за голову. Опустился на колени. Асфальт холодный, твёрдый, впивается в коленные чашечки.
Топот ног. Они бежали ко мне.
— Не двигаться!
Да я вроде бы и не шевелюсь. Окружили со всех сторон. Стволы автоматов нацелены на меня.
— Кто ты⁈
— Большов, — хрипло выдавил я. — Владимир Большов. Ловец. Куратор — Мамонтова Василиса Игоревна.
— Что ты здесь делаешь⁈
— Меня… — сделал паузу, изобразил слабость. — Меня похитил Кирилл, один из ловцов. Он предатель аномальщиков, работает… на аристократов. Напал на меня в медкорпусе и вывез. Я сбежал… когда началась стрельба…
Молчание. Они переглядывались.
— На землю! Лицом вниз! — сказал кто-то.
Лёг. Щека к холодному асфальту. Острые камешки впились в кожу. Руки развели в стороны. Кто-то навалился на спину коленом. Тяжесть. Руки скрутили за спиной. Наручники. Магия заблокирована. Щёлк. Металл холодный, врезается в запястья.
Подняли и потащили к воротам. Я не сопротивлялся. Легенда началась. Ноги волочились по асфальту — больно, я для этого слишком высокий.
Ворота распахнулись с грохотом. Прошли внутрь. Территория корпуса. Знакомая. Но сейчас — другая. Слишком много не-аномальщиков. Понаехали! Ладно, плевать. Продолжаем действовать по плану.
Вокруг — суета, команды, рации трещат.
Меня волокли через плац. Мимо казармы — там горели все окна. Силуэты внутри. Ловцов загнали туда, держат под замком. Довели до административного корпуса. Спустили по лестнице вниз. Подвал. Воздух стал холоднее, влажнее.
Коридор. Узкий, с низким потолком. Лампы мигают. Стены бетонные, голые. Остановились у двери. Железная, с маленьким окошком.
Один из конвоиров открыл её. Меня втолкнули внутрь. Спина ударилась о стену.
— Сиди, — бросил агент СКА и вышел.
Дверь захлопнулась. Замок лязгнул.
Комната для допросов.
Маленькая. Метра три на три. Стол посередине — металлический, привинченный к полу. Два стула по разные стороны. Один для допрашиваемого, один для допрашивающего.
Подошёл к столу. Сел на стул для допрашиваемого. Руки положил на стол — ладонями вниз, спокойно. Выдохнул. Закрыл глаза на мгновение. Прокрутил легенду в голове.
Был в медблоке. Кирилл напал. Оглушил. Похитил. Увёз из корпуса. Держал где-то в промзоне. Когда началась стрельба, хаос — я сбежал. Долго пробирался обратно. Вернулся.
Просто. Логично. Никаких лишних деталей.
Кирилл — предатель. Он работал на кого-то. СКА? Военные? Неизвестно. Я — жертва. О, точно, я же соврал, что он прислуживает аристократам. Пусть все гадают, на кого работает этот ублюдок.
Борис? Склад? Кейс? — ничего не видел и не знаю.
Открыл глаза. Посмотрел на дверь. Ждал. Время тянулось. Лампа над головой гудела монотонно.
Наконец дверь открылась. Вошли двое.
Первый — лейтенант Чешуя. Форма СКА, чёрная, идеально выглаженная. Лицо спокойное, холодное. Взгляд изучающий. Папка в руках.
Второй — генерал Бойко. Погоны с звёздами. Лицо грубое, изрезанное морщинами. Седые волосы коротко стрижены. Взгляд тяжёлый. Что у нас снова делает такой важный человек из СКА?
Чешуя закрыл дверь. Подошёл к столу. Сел напротив меня. Открыл папку, не глядя на меня. Бойко остался стоять. Прислонился к стене, скрестил руки на груди. Наблюдал.
Молчание.
Чешуя листал бумаги в папке. Медленно. Методично. Я видел — там фотографии, документы, отчёты. Шелест бумаги в тишине.
Наконец он поднял взгляд.
— Какая ночь, Большов, — начал он негромко. Голос ровный, без эмоций. — Нападение на базу. Побег. Войсковая операция, ограбление. — Пауза. — И ты в центре.
Я молчал. Ждал.
— Твоя история про похищение… — Чешуя откинулся на спинку стула. — … удобная. Очень удобная.
— Это правда, — ответил я. Голос хриплый, усталый. — Кирилл напал на меня в медблоке.
— Особенно удобная, — перебил меня генерал Бойко. Голос грубый, командный. — Учитывая, что Кирилл — сотрудник СКА, который пропал. Где он, что с ним — мы не в курсе.
— Матросов тоже отсутствует, — хмыкнул Чешуя. — Совпадение? Не думаю.
— Что вам нужно от меня? — склонил голову. — Вы потеряли человека, и судя по всему, не одного. Я, Кирилл, Матросов. Вы точно умеете работать?
Бойко засмеялся. Коротко, грубо.
— Хорошо! — хмыкнул он. — Не зря ты про него говорил.
— Я бы поспал и поел, — перевёл тему.
— Твои… таланты… привлекли внимание, — перевернул лист бумаги Чешуя. — Граф Змеев был очень впечатлён.
— Мы всё гадали — как так? Почему? — подошёл генерал. — Что в тебе такого особенного. И вот кое-что нашли.
