Маг в чёрном взмахнул рукой. Резко, как удар хлыстом.
Воздух сгустился. Я почувствовал это ядром — колебания, давление, сжатие. Невидимый жгут обвил Матросова за талию. Дёрнул назад. Борис взлетел. Ноги оторвались от пола. Руки взметнулись вверх, тело выгнулось дугой. Пролетел метра три. Упал на пол между кроватей. Спина ударилась о бетон с мясистым хлопком. Воздух вышиб из лёгких.
Чёрный силуэт уже двигался к нему.
Рука поднялась. Пальцы сжались. Матросов схватился за горло. Рот открылся. Хрип вырвался из груди — сухой, отчаянный. Губы начали синеть. Лицо покраснело, потом побагровело.
Душит, выкачивает воздух из лёгких. Урод смотрел на сцену и анализировал.
Не лезть?
Матросов сдохнет. Тот, кто знает обо мне слишком много. Кейс с ядрами станет моим. Двадцать три ядра — все мои. Ещё и убить меня пытался недавно.
Логично. Выгодно. Правильно.
Но внутри что-то заклокотало. Горячее, неприятное. Не злость, что-то другое. Проклятое человеческое тело вмешивалось в расчёты. Мышцы напряглись сами, без моей команды. Челюсть свело, сердце забилось чаще, кровь застучала в висках.
Какой-то назойливый голос в голове пищал. Что я должен помочь. Что должен вмешаться. Что Матросов — союзник, пусть и хреновенький.
Глупо. Иррационально. Невыгодно.
Но тело не слушалось логики, мерзкие муравьиные инстинкты.
Почему противник напал на Бориса? Новый приказ? СКА? Или это военные, а может аристократы. Змеев решил устранить свидетелей? Или кто-то другой хочет закрыть дело с контрабандой ядер?
Сжал зубы до хруста.
Внутри борьба только росла. Проклятое человеческое тело. Его инстинкты, его связи, его эмоции. Всё это лезло в голову, мешало думать холодно. Муравьиная возня.
Убийца стоял над Матросовым. Голова повёрнута ко мне. Наблюдает, ждёт. Проверяет мою реакцию. Интересно ему, что я сделаю. Это тест или просто развлечение перед убийством нас обоих?
Борис хрипел всё тише.
Губы почти фиолетовые, глаза закатывались. Руки уже слабо бились о пол, пальцы скребли бетон. Ещё секунд тридцать — и всё. Потеряет сознание. Ещё минута — смерть от удушья.
Поморщился и рванул вперёд.
Два процента силы Титана плюс чистая сила. Скорость выросла, тело двигалось быстрее, чётче. Мышцы работали как отлаженный механизм. Пол под ногами затрещал, бетон крошился под подошвами.
Противник развернулся, и как я понял, удивился. Капюшон дёрнулся. Воздушный барьер вокруг него начал формироваться. Я видел как возникала стена, слой за слоем. Не дал ему закончить.
Удар кулаком в маску.
Вес тела, сила Титана, чистая сила. Кулак прошёл сквозь барьер. Тот не успел стать достаточно плотным. Голова ублюдка дёрнулась назад. Маска треснула — тонкая линия прошла по материалу с сухим щелчком. Тело качнулось, он отступил на шаг.
Не остановился. Второй удар — в рёбра. Хруст, кость подалась, провалилась внутрь. Противник согнулся пополам. Третий — в солнечное сплетение.
Воздух вышел из его лёгких с хриплым свистом, я слышал это. Чёрный силуэт пошатнулся. Концентрация нарушилась, Матросов упал на пол. Задышал — рвано, хрипло, со свистом, но задышал.
Убийца выбросил руку вперёд. Воздух ударил меня в грудь. Полетел назад. Невидимый кулак. Огромный, тяжёлый, как стена. Спина врезалась в кровать. Металл прогнулся. Пружины взвыли. Рама треснула с визгом.
Перекатился. Встал на ноги.
Ядро пульсировало в позвоночнике, горячее, требовательное. Активировал магию земли. Пол под ногами откликнулся. Бетон. Я чувствовал его структуру, плотность, связи между молекулами. Холодный, твёрдый, послушный.
Выбросил руки вперёд.
Каменные шипы вырвались из пола. Три штуки: острые, тонкие, быстрые. Полетели в противника со свистом.
Он взмахнул рукой.
Воздух закрутился вихрем. Первый шип отклонился, воткнулся в стену. Второй тоже. Третий прошёл. Вонзился в плечо. Ублюдок дёрнулся. Кровь потекла — тёмная, почти чёрная в лунном свете.
Чёрный силуэт схватился за плечо. Вырвал шип одним движением. Бросил на пол. Кровь хлынула сильнее, закапала на бетон. Его рука поднялась. Воздух подо мной сжался — давление, тяжесть, невидимые тиски — и меня подняло к потолку. Три метра над полом. Невидимые жгуты обвили руки, ноги. Держали так, что не двинуться. Давление на конечности росло. Ещё чуть-чуть — и кости начнут трещать.
Противник смотрел на меня снизу.
Активировал магию земли снова.
Ядро откликнулось мощнее. Два процента Титанической силы влились в заклинание. Стены казармы дрогнули. Бетон треснул с громким щелчком. Каменные шипы вырвались со всех сторон. Из пола. Из стен. Из потолка. Десятки шипов, пусть и маленьких, похожие на спицы. Острые, быстрые, смертоносные.
Убийца среагировал.
Воздушный щит развернулся во все стороны — купол, кокон, защита. Шипы ударили в барьер. Первый отскочил с металлическим звоном. Второй тоже. Третий пробил. Четвёртый вошёл в бок противника. Пятый — в бедро.
Концентрация нарушилась.
Воздушные жгуты, что держали меня, ослабли. Упал. Приземлился на ноги. Колени согнулись, амортизируя удар. Оттолкнул Матросова ногой в сторону. Подальше от чёрного силуэта. Борис покатился, захрипел, но двигался. Живой.
Воздух изменился. Сладковатый запах рассеивался. Кажется, то что усыпляло ловцов, развеивается. Ну что, проверим?
— Тревога! — заорал во всю глотку, — нападение! В казарме чужой!
Голос разорвал тишину.
Эхо ударило по стенам. Прокатилось по казарме волной. Ловцы на кроватях дёрнулись. Кто-то сел резко, отбросив одеяло. Кто-то вскочил на ноги, не понимая что происходит. Головы вертелись во все стороны. Глаза моргали, привыкая к темноте.
Свет.
Лампы под потолком вспыхнули. Яркие, резкие, режущие по глазам. Казарма залилась светом. Белый, холодный свет — кто-то включил.
Ловцы увидели картину.
Противник в чёрном посреди казармы. Кровь на плече и боку, каменные шипы торчат из тела. Матросов на полу, хватает ртом воздух. Лицо багровое, на шее красные следы от удушения. И я. Руки сжаты в кулаки. Кровь убийцы на костяшках.
— Какого хрена⁈ — крикнул кто-то.
— Чужой! — заорал другой, — в казарме чужой!
Олег-ловец первым сорвался с кровати.
Движение резкое, мгновенное. Ноги ударили о пол. Рука метнулась под подушку. Схватил нож и метнул в чёрный силуэт. Лезвие пролетело по прямой траектории, свистнуло в воздухе. Убийца наклонил голову. Нож пролетел мимо. Воткнулся в стену. Лезвие вошло по рукоять с глухим стуком.
Кривозубый активировал магию.
Лёд начал формироваться на ладони, воздух вокруг запотел от холода. Ледяная стрела выросла за секунду. Он метнул её в ублюдка. Стрела полетела, оставляя морозный след.
Противник взмахнул рукой.
Воздух отклонил стрелу. Та пролетела мимо и разбилась о кровать. Осколки льда посыпались на пол со звоном. Металлический каркас прогнулся от удара.
Остальные ловцы вскакивали.
Кто-то хватал оружие. Голоса кричали, перекрывая друг друга:
— Убить!
— Окружить его!
— Мочи засранца!
В этот раз мне никто не скажет, что свидетелей нет и это я виноват. Чёрный силуэт оглянулся.
Ловцы со всех сторон. Оружие. Магия. Выходы перекрыты. Оценил ситуацию за секунду. Окружён, ранен, миссия провалена. Что пёс не ожидал? Думал быстро войти, убить, выйти? Без шума, без свидетелей?
Его рука взметнулась вверх.
Воздух взорвался под его ногами. Невидимая волна ударила вниз, оттолкнула убийцу вверх с огромной силой. Тело взлетело к потолку.
Окно…
Противник пролетел сквозь него. Стекло разлетелось с грохотом. Осколки посыпались вниз, звенели о бетон. Рама треснула. Холодный ночной воздух ворвался в казарму, принёс запах сырости и травы.
Тишина.
Только звон осколков. Потом и он стих. Ловцы застыли с оружием в руках. Смотрели на разбитое окно, на меня, на Бориса, на осколки стекла на полу, на кровь. Каменные шипы торчали из бетона, как зубы.
