Одиночка. Том IV (СИ) - Лим Дмитрий

Я медленно перевёл на него взгляд, изобразив крайнюю степень страдания.

— Объяснения? — моё горло скрипело, как несмазанная дверь. — У меня вчера был день крепкого пойла! В баре «Перекрёсток». Дальше — провал. Просыпаюсь в снегу, надо мной две дамы с ножами… Я думал, это галлюцинация. Голова… болит так, будто в ней гномы кузницу устроили.

Майор вздохнул. Васильева не моргнула.

— Это дело было недельной давности, — тихо, но чётко произнёс «гражданский». — Так же, Покайло утверждают, что вы всячески мешали убийству боссов S-ранга на подземной парковке ТРЦ. Объясните это!

— Вы о чём вообще? — я сгорбился на стуле, уткнувшись взглядом в скол на столешнице. — Я Е-ранг. Я за хлебом хожу с опаской, а вы мне про каких-то S-боссов. Может, у вас там снимки есть? Или свидетели, кроме этих… охотниц? Я их в жизни не видел.

Гражданский с планшетом ехидно хмыкнул. Майор потер переносицу. Васильева же продолжала молча сверлить меня взглядом. Её молчание было опаснее всех вопросов.

— Потерпевшие описывают вашу внешность детально, — майор шумно перелистнул папку. — И поведение. Одержимость, цитата, «нечеловеческая целеустремлённость».

— Ну, — я безнадёжно развёл руками, брякнув наручниками о стул. — Может, у них у самих провал? Или они другого парня видели. Я в тот день… даже не помню, какой день. Где «Перекрёсток» — знаю. Где крыша ТРЦ — нет. Меня от дивана до холодильника порой носит, а вы про какие-то миссии.

В комнате повисла тягучая пауза. Майор что-то бормотал себе под нос, сверяясь с бумагами. Гражданский что-то строчил на планшете, изредка бросая на меня быстрые, оценивающие взгляды. А Васильева, наконец, пошевелилась. Она медленно обвела пальцем край стола, будто выписывая невидимый узор.

— Скажи мне, — её голос был тихим, но в нём стояла сталь. — Как человек с провалом в памяти и жесточайшим похмельем так чётко помнит название бара? «Перекрёсток». Ни разу не запнулся. Ни разу не сказал «ну, этот, как его…».

Меня будто окатило ледяной водой. Ложь всегда кроется в деталях, которые кажутся правдоподобными самому лжецу. Я слишком уверенно вбросил эту улику, и она, как заноза, торчала из моего хлипкого алиби.

— Там… вывеска яркая, — выдавил я, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. — Запоминается. А больше я ничего не помню. Клянусь.

— Не клянись, — отрезала Васильева. — Это бесполезно. Вот что интересно. Твои данные, как ни странно, частично совпадают с твоими словами. Но учитывая опыт наших с вами встреч… я бы не сказала, что вижу в вас Е-ранг. Выхожено, С, возможно и В! Объясни и это.

Я замер, чувствуя, как эта железная женщина методично разбирает мою конструкцию по винтикам. Внутри всё сжалось в холодный, тяжёлый ком. Притворяться беспамятным пьяницей было одно, но объяснять скрытый ранг — совсем другое. Нужно было парировать, не признавая и не отрицая, оставаясь в образе растерянного обывателя.

— Ну, знаете, — начал я, снова крякнув и почесав затылок наручниками, — вы, может, в курсе, но ранги — они ведь не как рост, раз и навсегда. Бывает, подскочит адреналин, и ты такое вытворяешь… Потом неделю отлёживаешься. Может, у меня тогда, в наших с вами встречах, лейтенант, просто паническая атака случилась!

— Да ладно?

— Ага! И я, между прочим, после тех стычках, после которых мы с вами виделись, с температурой три дня провалялся. Думал, грипп. — я уставился на неё с наигранным, медленным пониманием, стараясь, чтобы в глазах читалась не догадка, а полная каша.

Гражданский фыркнул. Майор перестал листать папку, уперев взгляд в меня. Васильева же не отвела глаз.

— Паническая атака, — повторила она без интонации. — У Е-ранга. Которая позволила тебе не просто убивать, а активно мешать работе двух опытных охотниц. Очень последовательная версия. Удобная.

— А какая вам нужна? — спросил я, позволив голосу дрогнуть от искреннего, неподдельного изнеможения. — Я вам говорю так, как есть! Если у вас есть другая теория — озвучьте! Может, я инопланетянин? — я нарочно выпалил это слово с глупой ухмылкой, — Да вы сами посмотрите на меня! Я на говорящего хомяка не потяну, а вы про какую-то скрытую силу. Да и эти боссы… S-ранг! Да я в кино их только видел!

Я позволил плечам безнадёжно обвиснуть, изображая полную капитуляцию перед абсурдом их вопросов. В голове же лихорадочно крутилась одна мысль:

«Молчать, молчать, молчать».

Любой намёк на осознанность, на знание о системе был смертелен. Лучше выглядеть полным идиотом, жертвой стечения нелепых обстоятельств, чем кем-то, кто что-то понимает.

Васильева наконец отвела взгляд, обменявшись с майором красноречивым молчаливым взглядом. В нём читалась усталость от всей этой ситуации. Гражданский что-то быстро стучал по планшету.

— Ладно, — тяжело вздохнул майор. — Если учесть ваше досье, то… всплески силы во время адреналина фиксировали. Редко, но бывает. А вот с исчезновением… с крыши…

— А я исчезал? — перебил я его, широко раскрыв глаза. — Серьёзно? А что я забыл тогда в ТРЦ вовремя Белого Разлома⁈ И куда я пропал тогда⁈ Может, у меня вторая жизнь проявилась, я олигархом стал? Жаль, не помню… — я покачал головой, изображая лёгкое сумасшествие, граничащее с отчаянием. Эта тактика — уйти в абсолютный, гротескный бред, когда ложь даёт трещину, — часто работала. Это выводило допрос из плоскости логики в область клинического случая.

— А вы слышали про Белый Разлом? — усмехнулся майор.

Я почувствовал, как почва окончательно уходит из-под ног.

— Слышал, — прошептал я, и в этот раз в голосе появилась настоящая усталость. — Все слышали. У всех уведомление на телефоне было, о ЧС. Оттуда и знаю… — затем, более жалобно продолжил, — Я же говорю, я Е-ранг. Что я могу сделать с S-боссом? Плюнуть на него и просить не убивать?

Майор, похоже, начал склоняться к версии, что обе стороны слегка не в себе. Он откинулся на спинку стула, разочарованно хлопнув папкой.

— Пока что всё, что мы имеем, — это показания двух опытных охотниц против… показаний человека в состоянии алкогольной амнезии. Прямых улик нет. Тел нет. Материального ущерба нет.

— Но есть аномалия, — не унималась Васильева. — Его появление на крыше. Полное отсутствие следов подхода! А его сила… я не верю, что он Е-ранг!

Я едва сдержал вздрагивание. Она была чертовски близка к истине, даже не подозревая, насколько. Гражданский поднял голову, заинтересованно глянув на Васильеву, потом на меня.

— Гипотеза интересная, лейтенант, но непроверяемая в рамках текущего законодательства, — сухо заметил он. — Мы оперируем фактами. А факты таковы: задерживать его далее без предъявления обвинения у нас оснований нет. Его ранг подтверждён. Криминальной истории нет.

Я едва поверил своим ушам. Получается, моё «жалкое состояние» и абсолютная, наглухо заблокирована системой невозможность что-либо доказать сыграли мне на руку? Я был настолько пустым, беспомощным и нелепым, что даже не выглядел угрозой.

— Отпускаем? — уточнил майор, явно уже мысленно закрывая это неудобное дело.

— Не совсем, — Васильева встала. Её взгляд был холодным и решительным. — Оснований для ареста нет. Но как сотрудник «ОГО» я инициирую процедуру принудительного наблюдения, а также, я запрашиваю проверку его ранга!

Майор нахмурился, постучав пальцами по столу.

— Васильева, давайте по порядку. Принудительное наблюдение — это серьёзно. На каком основании? Подозрение в сокрытии ранга? У нас есть тест с инициации, и он показал тогда «Е». Этого недостаточно для обвинений.

— Основание — прямое противоречие между данными теста и полевыми наблюдениями, — парировала лейтенант, её голос стал жёстче и ровнее, как будто она цитировала устав. — Я являлась свидетелем его действий, которые для Е-ранга физически невозможны. Стойкость к ментальному давлению, координация в бою, целеполагание. Это не адреналиновый всплеск, это несоответствие. Я считаю это угрозой целостности протоколов безопасности. Требую углублённой проверки на сканере «Аверс» или его аналоге.