Перекрестки миров. Том 2 (СИ) - "Джек из тени"

Рейдер, ничего не заметив, снова наклонился над ней, его грязные пальцы грубо впились ей в грудь. Ависса замерла, боясь даже дышать, стараясь не смотреть на тень, которая медленно подкрадывалась к жертве, приближалась к ней и её мучителю. За кострами в лагере кто-то снова громко расхохотался, и этот смех стал для ушастого последним, что он услышал в своей никчёмной жизни.

Тень, воспользовавшись шумом, одним плавным рывком переместилась насильнику за спину. В лунном свете блеснуло лезвие короткого, широкого ножа. Тяжелая рукоятка с хрустящим звуком обрушилась рейдеру на затылок. Тот издал короткий, удивленный всхлип и мешком обмяк. Не давая ему упасть и нашуметь, тень подхватила бесчувственное тело и только тогда нож, словно жало скорпиона, вонзился ушастому под ребра, пробивая легкое, не давая ни единого шанса закричать. А в следующее мгновение лезвие плавно, почти без усилий, прошлось по горлу, заливая всё вокруг тёмной, горячей кровью.

Ависса с ужасом и изумлением смотрела на это безмолвное, деловитое убийство. Тело её мучителя беззвучно осело на землю. А тень медленно склонилась над ней. Девушка инстинктивно зажмурилась, ожидая удара. Но вместо боли она почувствовала, как веревки на её запястьях ослабли, перерезанные одним движением. Ависса открыла глаза.

Тень убрала нож в ножны, висевшие на бедре, и приложила палец в перчатке к тому месту, где должен был быть рот. В неверном свете далёкого костра Ависса смогла рассмотреть своего спасителя. Это был человек, судя по очертаниям, одетый в тёмную, пятнистую форму, с лицом, полностью скрытым маской. На голове был шлем странной формы.

Мужчина одним движением помог ей сесть, накинул на её оголённые плечи всё тот же вонючий плащ убитого, а затем что-то неразборчиво прошептал в странную коробочку, закреплённую у него на груди. Ещё раз выразительно показав ей, чтобы она молчала, он достал из крепления на бедре другой предмет, чёрный и угловатый, с длинным цилиндром на конце. Выставив его перед собой на вытянутых руках, воин медленно, пригнувшись, пошёл в сторону лагеря, растворяясь в тенях.

Не успела Ависса выдохнуть, как снова замерла от страха. Мимо неё, словно призраки, проскользнули ещё несколько таких же теней. Они двигались абсолютно бесшумно, идеально согласованно, обтекая деревья и кусты.

Один из них остановился рядом с ней. Аккуратно положил руку ей на плечо, чтобы она не вскрикнула от неожиданности, и жестом указал, чтобы она шла за ним. Воин помог Ависсе подняться на дрожащие ноги и, придерживая за локоть, отвёл её на несколько метров в сторону, в густую тень раскидистого кустарника, подальше от тропы. Там он остановился и, убедившись, что их не видно из лагеря, повернулся к ней и стянул с лица маску.

Перед ней оказался человек. Немолодой, лет тридцати, с уставшими, но очень цепкими глазами, короткой стрижкой и трёхдневной щетиной. Лицо было обычным, человеческим, без заостренных ушей или каких-либо других странностей. Но именно его обыденность в этом лесу пугала больше всего.

— Nolite timere, — произнёс он, и Ависса вздрогнула.

Это был имперский язык, но говорил он на нём с чудовищным акцентом, коверкая слова и проглатывая окончания. — Nos… non inimici. Nos… auxiliari.

«Не бойся. Мы не враги. Мы помочь».

Ависса смотрела на него, широко раскрыв глаза, и не могла вымолвить ни слова. В её голове роились десятки вопросов, но задать она не могла ни одного. Она просто кивнула, давая понять, что не будет кричать, и позволила увести себя ещё дальше в глубь тёмного, полного безмолвных теней леса, где прямо сейчас разворачивалась тихая, кровавая резня.

Глава 8

Девчонки лежали вповалку, сбившись в один дрожащий, пропахший потом и грязью ком. Земля вытягивала остатки тепла, но холод был сейчас наименьшей из проблем. Они просто вжимались в листву, инстинктивно пытаясь слиться с рельефом, стать невидимыми. Тщетно, конечно.

Командир малоранов, видимо, окончательно уверовал в свою неуязвимость. Оторвались от гипотетической погони далеко, местность знакомая, ночь темная. Чего напрягаться? Ушастые откровенно расслаблялись на привале. Фляжки с каким-то местным пойлом, воняющим забродившими ягодами и сивухой, пошли по кругу. Пили не то, чтобы в хлам, до поросячьего визга эти твари не нажирались никогда, но градус напряжения в лагере явно упал. Охранение, конечно, выставили. Только вот часовые, переминаясь с ноги на ногу у границы освещенного кострами круга, то и дело с завистью косились на отдыхающих товарищей. Глотали слюну, ждали смены.

Чем больше пустели фляжки, тем чаще сальные, тяжелые взгляды рейдеров обращались в сторону пленниц. Этот интерес ощущался физически с каждой минутой все сильнее. Девушки ежились, втягивали головы в плечи и прятали глаза. Каждая понимала: ночь только началась. И если командир ушастых даст отмашку или просто отвернется, начнется ад. Тем более, двух девчонок, которых уволокли в кусты еще до того, как увели Ависсу, уже вернули обратно. Обе просто лежали, свернувшись калачиком, тихо, надрывно подвывая в траву. На их изодранную одежду и синяки никто старался не смотреть, слишком страшно.

Тревога нарастала. Где Ависса? Что с ней? Ни звука из той непроглядной темени, куда ее утащил тот коренастый урод.

Внезапно из глубины леса донеслась переливчатая, сложная трель. Какая-то ночная пичуга решила подать голос. Вот только парочка старших, чьи уши нервно стригли воздух, уловив звук, замерли. В этой части леса такие птицы не водились, да и спать они должны были часа два как. Даже этот самоуверенный ушастый рейдер хрен бы отличил одну трель от другой, но для дочерей Леса эта фальшь резанула по ушам, как пенопластом по стеклу.

Когда трель повторилась, чуть с другой тональностью, сомнений не осталось.

Старшие девчонки, те, кто еще не потерял способность соображать от страха, начали действовать. Незаметно, миллиметр за миллиметром, переползая, толкая локтями соседок. Зашептали прямо в грязные уши: «Лежать. Ни звука. Что бы ни началось не дергаться и вжаться в землю». Паника грозила вырваться наружу, но авторитет старших пока держал стадо в узде.

А ушастые продолжали свой праздник жизни. Один из тех, кто только что сменился с поста, решил, что ему срочно требуется компенсация за промерзшие ноги. Хмырь, от которого разило кислятиной за пять шагов, протопал прямо к сбившимся в кучу пленницам. Даже не выбирал особо. Просто запустил пятерню в густую гриву волос ближайшей кошки-подростка и с силой, не церемонясь, рванул на себя.

Девчушка взмыла над землей, заверещав так тонко, почти на ультразвуке, что заложило уши. Попыталась вцепиться когтями в рукав ушастого, но тот лишь грубо хохотнул, перехватывая ее за талию. Остальные малораны у костров дружно заржали.

Сбоку, из кромешной тьмы, раздался странный хлопок. Не лязг тетивы, не треск разрываемого магией воздуха. Просто хлесткий звук, похожий на удар металлического прута по мокрой тряпке.

Голова ушастого, тащившего девчонку, вдруг неестественно дернулась вперед. Из лицевой кости, прямо над переносицей, выплеснулось облако темной жижи вперемешку с осколками кости. Он даже не понял, что умер. Пальцы разжались. Тело, мгновенно потерявшее все рефлексы, рухнуло на землю тяжелым, бесформенным мешком, придавив собой отчаянно визжащую пленницу. Смех у костров оборвался.

— К оружию! — рявкнул командир рейдеров, мгновенно оценив ситуацию.

Но его крик потонул в обрушившемся на поляну рукотворном урагане. Из черноты леса, словно из ниоткуда, начали появляться странные фигуры. В неверном свете костров их пятнистая одежда сливалась с тенями. Оружие в руках пришельцев выплевывало короткие, ослепительные вспышки. Не было ни свиста стрел, ни пафосных заклинаний. Только сухое, ритмичное стрекотание и влажные шлепки пуль, впивающихся в плоть.

За первые три секунды на землю легло десять малоранов. Их броня, рассчитанная на удары мечей и стрелы, прошивалась пулями, как мокрая туалетная бумага. Кровь хлестала на истоптанную землю.