– Мне нужно оружие, Яска. Если окажется, что вся эта возня с огнем бесполезна…
Руки, перебирающие осколки, дрогнули. Острый край задел кожу. Из крохотного пореза выступила кровь. Яска слизнула темную капельку:
– Мне нужны еще кочегары. Люди быстро ломаются на этой работе.
– Сколько?
– Десяток.
– Хорошо. Когда ты покажешь мне хоть какой-нибудь результат?
Яска задумалась, глядя на осколки.
– Я делаю все, что в человеческих силах. Если прикажешь – сделаю все, что в нечеловеческих.
Она поднялась, прямая, надменная. Подол темного платья мягко коснулся пола.
– Ты любил ее? – спросила небрежно. – Джаль?
– Да, – ответил он, не задумываясь. – Очень.
* * *
Светловолосый мальчик сидел над листом бумаги, выводя буквы стиснутым в пальцах пером. Его губы были крепко сжаты. Слезы капали на лист, размывая написанное.
– Подарок, время ложиться спать…
– Развияр сказал, что мои буквы похожи на червяков под пыткой.
– Повелитель имел в виду, что тебе надо постараться. Но не сидеть за столом всю ночь!
– Развияр сказал… Не трогай меня! Червяки… под пыткой… он сказал, чтобы я не вставал, пока не напишу хорошо!
– Повелитель имел в виду…
– Я знаю, что он имел в виду! Отстань от меня, Нолла, я знаю, что делаю…
И, вытащив из кипы чистый лист, заново обмакнув перо, он снова принялся выводить цепочку затейливых букв; его маленький хвост бился, похлопывая по бокам, ударяясь о ножки стола.
– Нолла, что случилось? – тихо спросил Развияр.
Нянька вздрогнула и обернулась: она не слышала, как он вошел.
– Ничего, повелитель, вот только Подарок…
Мальчик не отрывался от работы. Развияр глянул ему через плечо: буквы змеились, выползая за строчки, и выглядели гораздо хуже, чем выписанные утром.
– Заканчивай, Дар. Ты устал.
– Я не устал. Я напишу.
– Напишешь.
Развияр выдернул из его пальцев перо. Наклонившись, подхватил под передние лапы. Мальчик-зверуин был тощий и легкий, но весил, как два человеческих ребенка.
– Не кричи на Ноллу. Хорошо? Разве я на нее кричу?
Мальчик смотрел на него сверху вниз. Губы его все еще были крепко сжаты:
– На червяков под пыткой…
– Я не хотел тебя обидеть.
Мальчик глубоко вздохнул. Развияр почувствовал, как поднялись и упали его ребра.
– Ты придешь сказать мне «проклятие снято»?
– Да.
* * *
Его звали Подарок-После-Бедствий. Вопреки традиции, ему дали имя сразу – не желая искушать богов ожиданием совершеннолетия. Собственно, имя – единственное, что было в этом мальчике истинно-нагорского: он рос в замке и традиции своего народа познавал только по рассказам. Но куда больше, чем «Хроники нагоров», ему нравилось слушать «Путешествие на Осий Нос».
– «…Он скользит под водной гладью, не поднимая волны, и легко плывет подо льдом, – Развияр произносил слова звучно, немного нараспев, как подобает чтецу. – В пасти большого хапуна помещается человек в полный рост, и не зря крестьяне, живущие у больших водоемов, зовут его Смертью».
– Отец ходил на Смерть, – обмирая от сладкого ужаса, прошептал Подарок.
– Да. Один на один.
– С копьем.
– Вот так – раз!
Подарок вскочил, смяв одеяло маленькими когтистыми лапами:
– И еще вот так: бамц!
– И вот так: швыр! – Развияр метнул воображаемое копье.
– А Смерть – хрюк! Шлеп! – Подарок повалился на кровать, раскинув руки и лапы.
– Он очень храбрый, – сказал Развияр. – Самый храбрый среди нагоров.
– Ага, – Подарок улегся животом на подушку. – А ты самый храбрый из людей. Он тебя слушается?
– Да, – Развияр улыбался. – Потому что я его всадник.
– А у меня не будет всадника, – помолчав, сказал Подарок.
– Почему?
– Потому что я не стану никого слушаться, кроме тебя. А ты не можешь на меня сесть – ты же меня раздавишь!
Развияр взял его за уши. Уперся горячим лбом в маленький холодный лоб:
– Никто тебя за язык не тянул. Раз ты меня слушаешься – ложись спать. Время.
Мальчишка насупился, хотел что-то сказать – но вдруг широко улыбнулся.
– Хорошо. Если это решение всадника.
– Это решение всадника. Проклятие снято, малыш.
– Проклятие снято, Развияр, – Подарок сжал двумя ладонями его руку. – До завтра.
– Спокойной ночи.
Он вышел, кивнув няньке.
* * *
В его библиотеке не было пауков Ча – воздух и без того был достаточно сух. Слуги каждый день сметали пыль со стеллажей, со многих томов и свитков. Сонный библиотекарь зажег свечи, как только Развияр переступил порог: десять огромных огней на высоких подсвечниках.
Ему привозили книги отовсюду, и он щедро платил. Отряды лазутчиков снаряжались на земли Империи не столько за сведениями, сколько за книгами, томящимися в хранилищах больших городов. Однажды книг стало больше, чем Развияр мог прочитать. Больше, чем он мог даже пролистать, не глядя. Поначалу это казалось удивительным, даже забавным. Но время шло, лазутчики и купцы делали свое дело, десятки и сотни нечитанных книг стояли на полках, ожидая своего часа.
– Есть новое, повелитель, – библиотекарь не мог скрыть гордости. Его круглые щеки лоснились: целый день он ждал Развияра, чтобы сообщить ему радостную весть. – Вернулся один живчик, которого я снарядил еще зимой. Ловкий парень, замотай его уховертка, имперскую библиотеку перетряс… Глядите!
Он сдернул тонкую ткань с кипы книг, по виду очень старых, в кожаных и железных переплетах. Еще десять лет назад за одну такую книгу Развияр отдал бы… правую руку? Может быть. Кинулся бы, схватил, стал жадно пролистывать, немедленно сел читать; еще восемь лет назад он принес бы книги в жертву Медному королю, и король принял бы подношение.
– Здесь несколько совсем новых, отличного исполнения. «Хозяйственные заметки», «Фортификация», «Познавательные рассказы»… А вот эти два тома – старые, из коллекции крупного имперского чиновника, может быть, самого Императорского Столпа, если я что-то понимаю в печатях. Мой агент сумел их подменить и выкрасть…
Развияр молчал.
– Но это еще не все, – библиотекарь зорко следил за выражением его лица. – Я просмотрел их, пока вас не было.
– И? – Развияр заинтересовался.
Библиотекарь сноровисто подхватил том, лежащий сверху. Осторожно отрыл в том месте, где между страниц свисала закладка. Развияр проследил за его длинным пальцем: книга была из новоделов, переписанная с оригинала хорошим, старательным переписчиком и помещенная в старинный переплет.
– «Он захватил копи, кузницы и цеха, и был настолько предприимчив, что даже имя его на местном наречии стало означать «медь»… Его звали за глаза медным королем, медным господином, а враги – медным болваном…», – прочитал библиотекарь.
Развияр глянул на заглавие книги: «Сто наиболее предприимчивых купцов Империи и за границами ее». Слабо улыбнулся:
– Спасибо. Запиши все в каталог и поставь на полку, я потом посмотрю.
– Да, повелитель, – библиотекарь казался разочарованным.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, повелитель.
* * *
Замок притаился, но не спал: работы продолжались днем и ночью. Замок был похож на личинку, вылупившуюся из яйца, требующую все больше еды и воды, тепла, живой крови, усилий, света. Оружие и украшения, одежда и обувь, колеса и сбруя, и снова оружие; военные походы шли один за другим, и каждый из них Развияр возглавлял сам, и в каждом походе надрывался и рисковал жизнью. Только новая победа и новая власть на короткое время заливали огонь, пожирающий его изнутри.
«Возьми, что мне дорого. Подай, что мне нужно». Он страдал от этой неудовлетворенности, как страдают от голода, жажды или удушья. С каждой новой жертвой что-то менялось внутри, это было похоже на взрыв почки, выпускающей листок. С каждым новом шагом, прорывом, озарением ему казалось, что теперь-то он наполнен всклень, будто глиняная чаша, и больше ему ничего не нужно. Но удовлетворенная надобность открывала перед ним другие, о которых он прежде и помыслить не мог, которые не умел описать словами. А Медный король становился все требовательнее.
