Это был мой голос. В моих руках был мой меч. В красных тучах мне виделся голубой ликующий просвет, хоть я и не смотрела вверх. Я знала, что это за свет. И мне показалось, что я чувствую, как за моими плечами раскинулись белые мощные крылья. Мои крылья. Словно Небесное Воинство встало за моей спиной. И я снова пошла вперёд.
На каждый удар серого демона я отвечала двумя. Он рычал и выл, из его груди и плеч сочилась чёрная кровь, на его руках темнели раны.
И я бы победила, если б он дрался честно. У меня не было крыльев. Они только мерещились мне. И потому, когда каменная мостовая начала проваливаться под моими ногами, я потеряла равновесие и на какой-то момент утратила контроль над ситуацией. И через мгновение чёрный, нудно воющий меч вонзился мне в грудь, в солнечное сплетение. И всё кончилось.
Я отшатнулась и упала на холодную грязную стену в каком-то грязном переулке. Рана не болела, но от чёрного, торчащего из моей груди клинка расползался болезненный леденящий холод, словно по сосудам и нервам пробегал жидкий азот, превращая кровь в колючие кристаллы, разрывающие плоть. Я задохнулась и выронила меч.
Кратегус склонился надо мной, сжимая рукой эфес. Его зелёные глаза с узкими зрачками сияли торжеством.
- Я победил, - низко прорычал он. – А ты умираешь.
Я умирала. В глазах потемнело. Вспышки света и каких-то видений мелькали перед моим взором, чьи-то голоса колючими искрами прожигали тьму, вонзаясь в мозг. И что-то испуганно и тревожно билось в моей груди, отделившись от моей отлетающей души.
Синее небо, зелёные кроны дубов и смеющиеся зелёные глаза с солнечными крапинками.
- Послушай… - донеслось издалека. – Сейчас я поцелую тебя и этим поцелуем отдам тебе часть своей души… Храни её и я всегда буду с тобой…
Испуганный котенок бился у меня внутри, пытаясь убежать от леденящей смерти, растекающейся по жилам.
- Я не могу, - простонала я. – Больше не могу. Прости…
- Эй! – кто-то тряс меня за плечи. – Не торопись…
Я с трудом подняла налитые свинцом веки и увидела Кратегуса. Он был похож на Джулиана, но он был злой. Я хрипло вздохнула.
- Не так быстро, - улыбнулся он. – Ты умрёшь, но не сейчас. Я не обещал тебе быстрой смерти. Ты умрёшь через несколько дней, - произнёс он, гипнотизируя меня зелёными глазами Джулиана МакЛарена. – И ты будешь чувствовать, как смерть отнимает у тебя твоё тело клеточку за клеточкой. И этот холод убьёт тебя.
Прижимая меня к грязной стене, он рывком вырвал лабеллу из раны. В голове помутилось от боли. Я не знала где я и что со мной. Я только понимала, что умираю, что день пришёл, через столько дней, лет и веков.
- Я больше не могу, – прошептала я.
- Что ты там бормочешь? – фыркнул он.
- Я не могу больше хранить её, - лепетала я заплетающимся языком. – Ты сказал: храни её, и я буду с тобой. Я больше не могу. Я умираю.
В зелёных глазах мелькнуло любопытство.
- О чём ты?
Перепуганный кусочек света бился в моей груди, ища спасения.
- Поцелуй меня, - попросила я.
Чёрные прямые брови изумленно взлетели вверх.
- Пожалуйста…
Что-то тяжко булькнуло у меня в груди. Он усмехнулся.
- Если это последняя просьба…
Он нагнулся ко мне, его губы впились в мои, и жуткая боль пронзила моё тело. Бело-синяя молния прокатилась от губ до кончиков пальцев. И я провалилась в темноту.
34
Я услышала над собой голоса. Я не разбирала ни слов, ни тембра. Просто кто-то говорил. Мне было холодно и больно. Я не чувствовала тела, но оно болело. Это было странно и, наверно, жутко, но я не думала об этом. Я вообще ни о чём не думала. Я медленно всплывала из чёрного омута небытия к холоду и боли. И к голосам.
Я открыла глаза. В ногах моей кровати с дурацким балдахином стоял Фарги, и устало смотрел на меня.
- Она пришла в себя, - проговорила Лия, сидевшая на стуле рядом с постелью.
Стоявшие рядом Эльвер, Альмер и ещё какой-то масунт подались вперёд.
Я смотрела на Фарги. Он – на меня.
- Как вы себя чувствуете? – бодро осведомилась Лия.
«Я умираю», - подумала я.
- Может быть, - ответил он и, обойдя угол кровати, присел на постель рядом. – Мне не нравится эта рана.
«Лабелла, - мысленно ответила я, - знаю, от этого умирают. Мне очень плохо, но я не готова умереть. Что произошло?»
- Я тебя потерял, – пожал плечами он. – Как три года назад. И как три года назад нашёл, когда было уже поздно. Мне удалось внушить этим детям, где тебя искать. Они привезли тебя сюда. Но больше они ничего не могут сделать.
«Кратегус?»
- Я не знаю, что с ним и где он. Мне не до этого.
Я перевела взгляд на тёмный полог над кроватью. Дышать было трудно, почти невозможно. Лия о чём-то спорила с Эльвером. Ах да, они спорили о том, стоит ли пригласить ко мне доктора.
«Того красивого командора Ордена Госпитальеров», - мечтательно подумала я.
- Если б всё было не так хреново, я бы сказал, что жить будешь, - невесело рассмеялся Фарги.
«Убери их отсюда», - потребовала я.
Он задумчиво взглянул на меня и перевёл взгляд на Эльвера.
- Брысь отсюда! – прикрикнул Фарги, словно прогонял расшалившихся котов.
Эльвер вздрогнул и передёрнул плечами. Потом гневно взглянул на Лию.
- Нечего здесь орать. Давай продолжим разговор за дверями.
- Я не могу её оставить одну! – возмутилась она.
- Много от тебя пользы! – фыркнул он и вышел.
За ним выскочил его безымянный приятель. Следом, оскорблённый в лучших чувствах, устремился Альмер. А потом вышла и Лия, осторожно прикрыв за собой дверь.
Фарги склонился ко мне, взял мою руку в свои ладони и спросил:
- У тебя есть идеи?
«Меня можно спасти».
- Как?
«Не помню, но я сама делала это. Я точно знаю, что один Воин может спасти другого, поражённого лабеллой».
- Ладно, - кивнул он. – Если это возможно, я это сделаю.
Его ладонь легла на мой лоб, и я расслабилась. Вернее, расслабилась моя душа, отделившись от заледеневшего тела. Нежная теплая ладонь друга касалась моего лба, и взгляд чёрных ласковых глаз проник в мою память. Осторожно и заботливо он листал как книгу мои воспоминания, ища затерянный ключ к моему спасению.
- Нашёл,- тихо прошелестел надо мной серебристый шепот. – Я знаю, я спасу тебя.
Я окунулась в золотистый свет и оказалась на лепестках огромного лучезарного лотоса. Холод, сковывающий моё тело, медленно растворялся, превращаясь в мерзкую чёрную грязь, заполнившую меня как сосуд. И руки, такие же сияющие, как лотос, касаясь меня, вытягивали её и выплескивали прочь лёгкими изящными движениями. Я с тревогой наблюдала за тем, как чёрные прожилки начинают струиться по этим добрым рукам, потому, что злобный яд, скопившийся во мне, проникал и в них. Но они неутомимо очищали меня от тьмы и холода, хоть движения их были уже не так легки. Они устало стряхивали яд в бездну, темнея с каждым разом.
- Довольно! – хотелось крикнуть мне, но я не могла. Сил не было.
И тьмы во мне тоже. Усталые, но такие же тёплые руки легли на мой лоб и моё сердце, и вспыхнули золотым Светом, который рекой хлынул в тело. Я чувствовала любовь к себе, это было невыразимое ощущение счастья оттого, что я кому-то нужна, что меня любят, обожают, заботятся обо мне, меня лелеют и ласкают в чьём-то чистом и благородном сердце. Я была на пьедестале и в нежнейших объятиях, я ощущала сладость поцелуев и нежность восторженных взглядов. Я наполнялась этими проявлениями любви, как сосуд наполняется вином. И я оживала, взлетая вверх, с лепестков лотоса прямо к сияющим Небесам…
У меня кружилась голова, когда я открыла глаза. Я едва не мурлыкала, как кошка, которую чешут за ушком. И я увидела Фарги. Он сидел, устало склонив голову на руку. И я узнала руку, которую недавно видела пронизанной чёрными отравленными прожилками.
- О, боже! – вздрогнула я. - Что я сделала! Лучше было промолчать.
Фарги отвёл руку от лица и хмуро взглянул на меня.
