А ведь если бы не присутствующий в составе комиссии чародей, можно было и впрямь спокойно явиться, да перетереть с этим Кулагиным. Но теперь, когда все усугубилось моим сопротивлением при аресте, бегством, разорением моего дома, пленением мое сестры и использованием, как заложницы, приманки для меня…
Я почувствовал, как меня начинает захватывать холодная пробудившаяся ярость. И мне теперь идти в ножки государевым людям кланяться? Повинную голову нести и объяснять, что я не верблюд? Просить прощения и молить отпустить Алису? Я сжал свои огромные кулаки и быстрым шагом подошёл к окну. Одёрнул штору и посмотрел наружу. Мой злобный взор уставился на бескрайнее море простиравшегося на запад леса.
После всего пережитого за последние время я уж точно более не собирался ничего ни у кого просить и ни перед кем не заискивать. Нет… Объясняться будут те, кто заварил это все…
Внезапно встрепенувшийся Грифон, заворчав, предупреждающе укусил меня за плечо. Тревога. Я едва ли не с радостью ощерился и протянул руку к эфесу меча. Неужели ко мне кто-то пожаловал? Очень вовремя. Я сейчас как раз был в таком настроении, что с радостью привечу любого незванного гостя.
Схватив со стола шлем и тяжёлые бронированные перчатки, я опрометью кинулся вон из отцовского кабинета. Грифон, набычившись, как разъярённый буйвол, и не меньше моего жаждущий крови, зорко посматривал вперёд, легко пришпоривая меня кончиками пушистых крыльев. Я метеоритом пронёсся по пустынному холлу. Шлем уже сидел на моей голове, а чёрный фамильный клинок удобно лежал в правой руке.
Широко распахнув массивную входную дверь, почти бесшумно провернувшуюся на заботливо смазанных дядей Игнатом петлях, я вырвался во внутренний двор Имения, обезображенный следами пожарища и несгоревшими обломками рухнувших от жаркого огня строений.
О-па, а вот и внезапные, но такие сейчас для меня желанные гости! Кажется, мой Родовой замок находился под присмотром и меня поджидали здесь, терпеливо карауля, едва ли не круглосуточно. Но где эти ребята прятались? Наблюдали за крепостью Бестужевых откуда-то со стороны?
Их было пятеро. Закованные в боевую силовую броню, совершенно не парадного фасона, огромные Часовые Второй Стражи. Они один за другим зашли внутрь через распахнутые ворота, накрытые отбрасываемыми квадратными могучими башнями тенями.
Я замер, отойдя от входа в замок на несколько шагов и опустив меч острием в землю. Спокойно наблюдал, как неожиданно появившиеся Часовые, растягиваясь полукругом и лязгая броней, приближаются ко мне. Они остановились в десятке метров от меня и застыли, поблескивая внимательными и недобрыми глазами в смотровых прорезях боевых шишаков. Судя по уверенным и отточенным движениям и явно побывавшей не в одной переделке броне, передо мной одни из лучших бойцов Корпуса, не игрушечные солдатики, а опасные и опытные воины. Трое из них были вооружены огромными мечами, один сжимал в латных рукавицах стальную рукоять чудовищной двухлезвийной секиры. Пятый вскинул на плечо зверского вида колоссальную глефу, наподобие той, что любил орудовать сержант Корнедуб.
— А барон не ошибся, когда распорядился устроить близ твоего волчьего логова дежурства, — лениво процедил из-под массивной лицевой пластины шлема стоящий по центру, вооружённый почти двухметровым мечом Часовой. — И просто глазам не верится, что нам с приятелями повезло именно сегодня, когда мы только с утра заступили на смену! Признаться, я до последнего не верил, что ты рискнёшь вернуться, гадёныш.
Я молча слушал его подначивающие слова. Пятеро. Наглые, уверенные и, судя по всему, чувствующие себя в полном праве сделать со мной всё, что угодно. Неужто это и есть пятёрка приближённых к Рыкову бойцов? Его личная свора?
— А когда наши люди засекли, что сержант Корнедуб зачем-то отлучался накануне из Цитадели и проследили его путь в сторону твоего сучьего замка… Тут уж все и сошлось! Сразу стало ясно, что не иначе какой гостинец или письмецо для предателя тайком повезли… Выходит, что с тобой много кто повязан, верно, ведьмино семя?
Я снова промолчал. Внимательно, не меняя позиции, смотрел на своих врагов. А в том, что передо мной стоят именно враги, я нисколько не сомневался. Наверняка им был дан довольно точный и конкретный приказ. Как и всем, кто был задействован в операции по моей поимке. Взять живым и приволочь в кандалах на допрос к главному следователю. Но никто ни с кого не спросит, если задержанный изменник будет доставлен в, мягко сказать, поломанном виде. Если меня покалечат, никто из столичных чиновников и бровью не поведёт.
Ну а если при задержании вдруг убьют, значит, так получилось, увы. Преступник оказался слишком опасен и наотрез отказался сдаваться в дружественные и неподкупные руки правосудия. Судьба.
— А ты меньше, чем мы думали, — продолжал изгаляться заводила. — Верно, други? Твои доспехи, часом, не бумажные?
— Да он в штаны наложил от страха, — усмехнувшись, бросил стоящий справа от говорившего Часовой с глефой на плече. — Я же говорил, Андрей, что будь мы в прошлый раз с бароном, этот сопляк уже давно бы распевал серенады в пыточном подвале!
Названный Андреем воин с металлическим скрежетом закивал и коротко хохотнул:
— А ещё нас его сестрёнка ужас как сильно стращала, вспомни, Аскольд! Мол, узнает об этом мой большой и старший брат, так вам и не жить после этого!.. Оказывается, совсем не так страшен чёрт. Что молчишь, предатель?
Сосредоточив враз похолодевший взгляд на вожаке этой шайки псов, недостойных называться Часовыми, я тихо переспросил:
— Что ты только что сказал о моей сестре?
Часовой, гулко усмехнувшись в шлем, с издёвкой протянул:
— О, а мы с ней совсем недавно познакомиться успели, с сестричкой твой-то. Скажу, горячая штучка оказалась. Кобылка-то необъезженная совсем, да? Признайся, только между нами, тебе перепадало что от нее по ночам или нет? На ощупь она уже вполне созрела для мужской ласки!
— Задница прямо на заглядение, — гнусно рассмеялся стоящий рядом с ним закованный в броню Аскольд. — И на кукан. Упругая жопа. Хороша девочка. Думаю, у нас еще выпадет шанс с ней позабавиться. Люблю таких строптивых да бойких…
Теперь уже дружно хохотала вся компания. Кажется, они совершенно меня не опасались, справедливо рассуждая, что один вчерашний курсант не противник для пятерых умелых и опытных бойцов, привыкших сражаться вместе.
— Ну так что, сосунок, трахал ты эту мокрощелку или нет, а? — глумливо продолжал допытываться Андрей. — А то смотри, проворонишь девку…
У меня дернулся левый глаз. Я оскалился в кровожадной полубезумной улыбке. Жалея лишь о том, что эти выродки сейчас не видят моего лица. Вскинув огромный меч одной рукой в атакующей позиции, я чуть напружинил ноги.
— Ни один из вас не уйдет отсюда живым, — бесцветным от ледяной ярости голосом пообещал я Часовым Второй Стражи. — Вы смеётесь в лицо смерти, глупцы.
И я напал на них.
Часовые заученными, отработанными во множестве схваток движениями вскинули мне на встречу смертоносные лезвия боевых клинков. Три меча, секира и глефа. Они рассыпались ещё шире, сноровисто окружая меня, чтобы отрезать все пути к отступлению.
Я же, с ходу набрав невероятную для закованного в силовую броню человека скорость, чем вызвал изумлённый выдох одного из врагов, в последний момент, резко оттолкнувшись, взмыл в воздух и обрушил на стоящего по центру такого воинственного и говорливого Андрея сумасшедший по силе и ускорению рубящий удар.
Он успел в защитном жесте вскинуть широченное лезвие грозного меча. Падая вниз всей массой, я с невероятной скоростью опустил фамильный меч Бестужевых на непробиваемую, казалось, преграду.
Разался громкий лязгающий звон, когда столкнулись два огромных боевых меча. Между соприкоснувшимися клинками проскользнула молния. И под мелодичное дзилинчание меч Часового Второй Стражи разлетелся на десяток заострённых кусков, шрапнелью ударив по кругу.
Черный клинок, вспыхнув серебристыми рунами, с шипением прорубил броневые пластины, раскроив шишак и разваливая голову на две части. С противным скрипом меч застрял в широком бронированном воротнике. Не мешкая, я чуть провернул и резко выдернул клинок.
