Кулагин, уже не скрывая своего озабоченного вида, заерзал по кровати, внезапно почувствовав себя как на иголках. Задери его все демоны, этот человек действительно верит в то, что говорит! Уж не безумен ли он? Но, снова всмотревшись в глаза Бестужева, Кулагин с внезапной тоской понял, что нет. Скорее это мир вокруг сошёл с ума. И вот тогда следователю стало страшно. Уж лучше бы он сейчас разговаривал с сумасшедшим, чем с человеком, который открывает ему нелицеприятную и жуткую правду!
— Я так думаю, что нам предстоит долгий разговор, — медленно кивнул Кулагин, сцепляя руки на колене. — Но позволь мне все же задать тебе наперёд несколько вопросов, если не возражаешь.
Бестужев посмотрел на него и предельно серьёзно сказал, улыбаясь чуть загадочной улыбкой.
— Даю слово, что расскажу обо всем, о чем бы вы не спросили. Только не надо интересоваться, как я проник в вашу комнату и вообще оказался в Цитадели. Что касается всего остального, я в вашем распоряжении.
— Почему ты сбежал и где скрывался? И что заставило тебя вернуться именно сейчас?
Кулагин спросил первое пришедшее ему в голову. Ломалась его отработанная годами схема ведения подобных бесед. Но и такого подозреваемого у него еще никогда не было! Как ни крути, а ситуация вырисовывалась чертовски нестандартная.
Часовой посмотрел на тлеющие в очаге угли, замер, словно к чему-то прислушиваясь, и, вздохнув, сказал:
— Пожалуй, времени у нас достаточно, если пробежать по основам деталям вкратце. Слушайте, граф. Пожалуй, начну с того, как ваш барон Рыков заявился в мой дом и начал разговор с пушечных выстрелов…
* * *
Стараясь не упускать основные, самые важные моменты, я начал свой рассказ. Кулагин проявил себя превосходным слушателем, не перебивая и сдерживая эмоции. Мне этот человек понравился. Грифону тоже. Правы оказались Кречет с Корнедубом, когда уверяли, что с главой комиссии можно иметь дело. Он был человеком чести, без гнильцы и подлости. К такому можно было повернуться спиной. Хочет услышать много нового и интересного? Пожалуйста. Нужны доказательства? Чуть позже он их получит.
Завершив первую часть своего повествования на том, как вошел в ворота соженного Имения, я замолчал. Разумеется, я многое опустил. То, что совершенно не предназначалось для посторонних. Но основное поведал. Следом же, не давая внимательно слушающему меня Кулагину передышки, я начал рассказывать и о других вещах. О нашем злополучном рейде за энергокристалами, о том, как нас провели за нос, почти законно забрав ящик с минералами. Рассказал о происходящих в последнее время на севере страны страшных и непонятных делах, о том, как добирался ещё курсантом до Кромлеха. Поведал о многом пережитом, прежде чем уже в ранге Часового отправиться на свое первое задание… Много чего рассказал. И я видел, что то и дело вытирающий потеющие ладони о штаны граф мне верит. Страшится услышанной истории, но верит.
Я рассказывал долго. И поведаное мною потрясло моего благодарного слушателя. Под конец он не выдержал и, вскочив с кровати, начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Он хмурился и бросал на меня странные взгляды.
— То, что ты рассказал, просто в голове не укладывается… Невероятно! Ты понимаешь, что эта информация может быть просто бесценной? Черт, да тебя надо к высшей награде представить за уничтожение этого ведьминого кубла! А мы травили тебя, как волка…
Возбуждённо хлопнув в ладоши, граф повернулся в мою сторону.
— Пятёрка Рыкова… Ты понимаешь, что будет, если откроется, что ты их убил?
Я спокойно выдержал его тяжёлый буравящий взгляд и честно ответил:
— Эти люди не были достойны звания Часовых, граф. Как и сам Рыков. Они заслужили свою участь. И я готов на любом суде повторить свои слова.
Кулагин, остановившись посреди комнаты, неожиданно усмехнулся:
— Возможно, ты несколько опередил императорское правосудие, Алексей. Выступил в роли палача. Эти люди подозревались в свершении страшных преступлений. Рыков… Он подонок. Я не хотел, чтобы этот человек летел вместе со мной. Но его мне навязали. И я не давал приказа брать твою сестру в заложники. Впрочем, и не распорядился освободить ее…
— Я знаю, граф. И даже знаю имя того человека, что прикрывает Рыкова, — невозмутимо сказал я.
Кулагин вопросительно уставился на меня.
— Мы думаем об одном и том же человеке, граф. И по стечению обстоятельств, этот человек и тот загадочный предатель, что плетет интриги и заговоры, является одним и тем же лицом. Он стоит за всеми преступлениями и очерняет меня, так же как никогда его дед отправил Владимира Бестужева своим предательством на костёр. Это граф Властимир Перумов. Один из самых влиятельных людей в государстве, приближённый к Императору и командующий Шестой Стражей. И он не остановится ни перед чем. Он не менее опасен, чем любая Ведьма из Ковена.
Кулагин налил себе воды из стоящего на столике кувшина и жадно выпил. Вытерев губы, он снова посмотрел на меня и осторожно сказал:
— Понимаешь, Алексей, это очень серьёзное обвинение. Перумов большой человек. Пойми, я верю тебе. И вполне допускаю, что ты прав по многим пунктам, даже если ошибаешься, но сам так думаешь… Черт, я даже готов признаться, что верю тебе во всем и сам теперь так думаю. Готов думать. Но я не могу закрыть дело и предоставить государю отчёт с обвинениями столь уважаемого человека на основании лишь твоих слов и собственных умозаключений. Мне нужна доказательная база, парень. И такая, которую примет к рассмотрению наш монарх. Наплюй на судей. Представь, что стоишь перед императором. Если он поверит тебе, поверит вся страна. И что ты можешь ему сказать⁈. Ну⁈.
Он коршуном впился в меня напряжённым и нетерпеливым взором, словно ожидая, что я, как заправский фокусник, враз выпущу из рукавов стаю голубей и исчезну в клубах разноцветного дыма. Я медленно поднялся и выпрямился во весь рост, нависая над следователем как каланча.
Кулагин, не отступив ни на шаг, вскинув голову, с вызовом повторил:
— Ну давай, парень, скажи мне что-нибудь еще! Дай мне то, что сможет припереть всех этих людей к стенке, так, чтобы они не могли отвертеться. И докажи мне, что ты не солгал ни в одном слове. Докажи, что полностью мне доверяешь, если хочешь, чтобы и я во всем доверял тебе!
Я вместо слов расстегнул портупею и снял форменную куртку. Следом стащил через голову нательную рубаху, обнажив торс. Подавленный моими действиями, граф озадаченно молчал. Я так же молча повернулся к нему спиной, демонстрируя изумительной красоты и детализации татуировку между лопаток. Проснувшийся Грифон, пренебрежительно глядя на графа, разинул клюв и показал ему заострённый язык. Разумеется, кроме меня, этого никто не мог увидеть. Я повернул голову через плечо и сказал вытаращившемуся на меня графу:
— Любой мало мальски грамотный чародей, увидь сейчас мой Родовой символ, скажет вам, что запретные руны, сдерживающие мои наследные Способности, более не работают. Тот же магистр Януш Врочек сразу бы меня раскрыл, узри он эту картину… Теперь вам понятно, почему я не спешил прийти к вам на поклон, граф? То, что я освободился от проклятых скреп, уже можно расценить как государственную измену.
Я набросил на себя рубаху и невозмутимо продолжил, заправляя полы в штаны.
— Но я вам доверяю, господин следователь. Теперь, как мне кажется, у вас есть повод верить мне, как самому себе. А что касается доказательств предательских действий рода Перумовых…
Я наклонился и поднял с кресла армейскую куртку. Вытащил из застегнутого внутренного кармана истрёпанную, перехваченную ремешком толстую тетрадочку и передал машинально протянувшему руки Кулагину.
— Что это? — внезапно севшим и охрипшим от волнения голосом спросил он, принимая тетрадь, как самую большую ценность в мире.
— Это тайный дневник моих предков, граф. Начатый моим прадедом и оборвавшийся на записях моего погибшего отца. Я оставил для вас закладочку. На самом интересном месте. Вы долго слушали мня. Теперь вам придётся столько же читать.
