— Позвольте тост! — приторно улыбаясь, Энтон поднял бокал с густым красным вином. — За здоровье нашей дорогой Шарлотты! К счастью, ужасная ситуация с несчастным случаем разрешилась наилучшим образом. Виновные наказаны, содействующие… тоже.
Он покосился на своего сына, и тот, не дождавшись окончания тоста, сделал из бокала глубокий глоток. Я скрипнула зубами от ненависти к этому отвратительному человеку, но фужер подняла и вежливо улыбнулась, изображая благодарность. Не очень талантливо, но всех устроило.
— Александр, а ты не собираешься возвращаться домой? — задала мама, по всей видимости, самый больной вопрос, который волновал обоих Чейсов, притом каждого по-разному. В ожидании ответа Ирэна не донесла до рта широкий бокал с прозрачным вермутом.
— Нет, — не разочаровал мачеху пасынок. — В замке удобно жить. Не приходится каждый день мотаться на тренировки.
— Когда-то птенцы должны улетать из гнезда, — не скрывая облегчения, улыбнулась она. — Как твои уроки северного диалекта, Шарлотта?
Возникла странная пауза. Я понятия не имела, куда деть глаза от неловкости, и очень захотела спрятаться под стол.
— Прекратились, — несмотря на внутреннюю панику, с достоинством ответила на каверзный вопрос. — Я, к слову, в прошлый раз отдала Алексу шкатулку, которую вы мне передали.
Мы обменялись с Ирэной недобрыми взглядами.
— Так что же вы решили с помолвкой? — вдруг спросила она, и в воздухе мигом сгустилось такое напряжение, что даже зажженные в канделябре свечи вытянулись острыми длинными пиками. Не шучу!
Мы с Алексом встретились глазами. Он облизал пунцовые, обветренные на морозе губы и перевел взгляд на мою мать.
— Лилия, по просьбе Шарлотты мы погасили обручальные нити. Носить свадебный символ в академии иногда бывает обременительным. Он привлекает внимание и вызывает много вопросов у сокурсников, — вдруг понес бывший жених страшную околесицу. — Но это никак не изменило моих планов жениться на вашей дочери.
— Алекс! — рявкнула я, пялясь на него, как на чокнутого.
— Что? — У него дернулся на лице мускул.
— Ты голову отбил?! Какого демона ты несешь?
Неожиданно горло перехватило невидимым ледяным ошейником. По телу вихрем пронеслась чужая колючая магия, царапающая жилы изнутри. Я попыталась выдавить хотя бы слово, но получилось только сипло кашлянуть.
Требовалось время, чтобы мои собственные крохи дара изгнали чужое заклятие, и от ярости я швырнула тяжелую серебряную вилку на фарфоровую тарелку. Одну из тех, что тысячу раз колотила в мечтах. Проклятущая посудина, к слову, выстояла.
— Полагаю, что Шарлотта переволновалась, — спокойно заявила мать, заткнувшая рот собственной дочери с помощью колдовства.
Мгновением позже магия растаяла, и я с возмущением выдохнула:
— Господи, мама, вы применили ко мне стихийное заклятие! Теперь я действительно начинаю волноваться!
— Шарлотта, пожалуй, тебе стоит уйти к себе в комнату и позволить нам спокойно закончить ужин, — резко приказала она. — Видимо, ты не до конца восстановилась после несчастного случая, раз совершенно не способна следить ни за своими словами, ни за своим поведением. Иди.
Мы с Ирэной встретились глазами. Она спокойно потягивала приторно-сладкий, не разбавленный ничем, даже водой, напиток и издевательски ухмылялась, словно без слов говоря, что по-хорошему предупреждала, чем закончится этот мой… предсвадебный бунт.
— Благодарю за ужин. — Я отвела взгляд и с улыбкой, вернее, с кривоватым подобием улыбки, поднялась из-за стола. — И кстати, Алекс… В день, когда приехал Ноэль, ты сказал, что умение отказывать когда-нибудь очень сильно пригодится мне в жизни. Так вот я всегда умела отказывать, просто не тебе. Какое счастье, что и это тоже изменилось! Нет! Я не принимаю предложение.
— Шарлотта Мария Тэйр! — охнула мама, опешив от моей неуемной дерзости.
— Еще раз используете магию?
— Если понадобится!
— Прекрасно, но сначала позвольте договорить. — Я дрожала от нервного возбуждения, но говорила твердым, уверенным голосом. — Господин Энтон?
Тот сидел бледный от ярости и, кажется, не меньше мамы хотел использовать пару-тройку каких-нибудь противных заклятий, способных заставить меня немедленно, без колебаний и обсуждений, поскакать галопом по морозу к обручальной чаше.
— По соглашению за разрыв с вашим сыном я обязана выплатить компенсацию своим имуществом. Забирайте все. Именно об этом я написала отцу сразу после Нового года. Мама в курсе. Понятия не имею, почему она делает вид, что ничего не знает. Приятного ужина.
Она ворвалась в спальню практически следом за мной. Подчеркнуто аккуратно закрыла дверь. Торчащий из замка ключ три раза провернулся сам собой. Вряд ли мама замечала, что у нее под ногами стелилась белая поземка, напрочь портящая замечательный азрийский ковер, купленный еще первой госпожой Чейс. С другой стороны, как бы это цинично ни звучало, родная матушка Алекса никогда не предъявит претензий.
— Почему ты решила, что кто-то позволит тебе разорвать эту помолвку? Потому что тот мальчик из Норсента так сильно вскружил тебе голову, что жениху пришлось вызвать его на поединок?
Ничего себе поворот! От вольной трактовки событий я, прямо сказать, даже рот открыла. Потом, правда, закрыла — очень захотелось заскрипеть от злости зубами.
— Посмотри на вещи трезво, Шарлотта, — процедила она сквозь зубы. — Александр Чейс — тот мужчина, которого ты выбрала. Он поведет тебя к венчальной чаше!
— Нет.
— Так и будет! — жестко произнесла она. — Не в этом году, так в следующем, а может быть, через два года. Вы все равно в итоге поженитесь!
Некоторое время мы пытливо изучали друг друга, излучая откровенную враждебность. Снежный след, оставленный мамой на полу, стремительно таял. Вода впитывалась в ковер, не оставляя ему ни единого шанса остаться невредимым.
— Подумайте, мама, вы действительно хотите, чтобы лет через десять я превратилась в уставшую от жизни несчастную женщину, которая начинает каждый новый день с глотка коньяка и носит в сумочке фляжку с бренди?
— Не драматизируй, — сухо бросила она, явно распознав намек на Ирэну. — Нас с семьей Чейс слишком многое связывает. Тебе стоит смириться и перестать витать в облаках. Мы с твоим отцом тоже поженились по договоренности.
— Но вы папу любите!
— Уже да.
— А я Алекса — уже нет.
— Ты взрослая женщина, Шарлотта, и должна понимать, что брак — это не всегда история о любви. — Она усмехнулась. — Я попрошу, чтобы десерт принесли к тебе в комнату. Магистр-шеф приготовил чудный малиновый пудинг.
— Ты всегда так поступаешь! — не удержалась я.
— Что? — Мама обернулась и от возмущения, что к ней обратились без должного уважения, сузила глаза.
— Обесцениваешь мои слова, заканчивая разговор какой-нибудь несущественной мелочью. Словно мы обсуждали погоду, а не судьбоносное решение, способное полностью изменить мою жизнь!
— Иногда завравшихся детей нужно осекать, дорогая дочь, — холодно ответила она. — Ты поймешь меня, когда у вас с Алексом появится свой ребенок.
Хотелось вернуться в пансион, но даже я понимала, что после скандала, учиненного за ужином, побег из поместья окажется большим перебором.
Заснуть не получалось. Я вертелась в кровати, взбивала подушку, путалась в одеяле, но от ярости сон не шел. Не выдержав, поднялась и отправилась в библиотеку, чтобы отыскать какой-нибудь любовный роман и почитать вместо снотворного. Желательно, чтобы в конце истории главный герой издыхал, а навязанная невеста цвела, пахла и прекрасно жила до самой глубокой старости с мужчиной, способным сделать ее самой счастливой женщиной на земле.
Предположительный отец моих будущих детей не нашел времени и места получше, чтобы надраться бренди из «глобуса» будущего счастливого деда. Хотелось верить, что двадцатилетним крепким алкоголем Алекс лечил не только потрясенную мужскую гордость, но и жесточайшее несварение. Этот паршивец просто заслужил, чтобы от блюд высокой кухни, созданных магией, а не приготовленных на огне, у него заболел живот!
