— Разворачивай колонны на восток, — хрипло приказал Врангель адъютанту, не выпуская изо рта короткой трубки. — Камберленд ищет генеральной баталии? Клянусь сапогом Карла Двенадцатого, он её получит.
Две армии устремились навстречу друг другу сквозь сырой туман равнин Лестершира.
Они сошлись утром десятого февраля близ старинного торгового городка Мелтон-Моубрей.
Поле сражения представляло собой пологую низину, рассечённую надвое неглубоким, полузамёрзшим ручьем с топкими глинистыми берегами. С севера позицию шведов прикрывала опушка дубовой рощи и старая каменная ограда овечьего загона; на юге, на покатом холме, разворачивались алые шеренги Камберленда. Дул пронизывающий восточный ветер, мелкая ледяная крупа секла лица солдат, а над землей стлался густой, серый утренний пар.
Камберленд выстроил в две плотные линии шесть тысяч солдат отборной королевской пехоты, усиленной полутора тысячами спешно примкнувших йоркширских драгун и двенадцатью полковыми шестифунтовыми орудиями. Алые шеренги стояли с геометрической правильностью: взводные командиры выравнивали фрунт, белые штаны и начищенные бляхи гренадеров тускло просвечивали через дымку лёгкого тумана.
Врангель на данный момент имел под рукой около четырёх с половиной тысяч шведских ветеранов и до пяти тысяч шотландских хайлендеров. Генерал не стал смешивать их: на правом фланге, за каменными изгородями, залегли неистовые горцы Макдональда и Лохила, сжимая в закоченевших пальцах палаши и мушкеты; в центре и на левом крыле мерно колыхался сине-жёлтый монолит каролинеров. Шестнадцать легких трёхфунтовок стояли прямо в интервалах батальонов.
В девятом часу утра над низиной прогремел первый пушечный выстрел. Английская батарея на холме плюнула белым дымом, и чугунное ядро с чавкающим звуком взрыло мерзлую глину перед строем даларнцев, осыпав солдат комьями грязи.
— Полку, стоять! — раздался спокойный голос капитана. Строй даже не шелохнулся.
Артиллерийская дуэль длилась не более двадцати минут. Шведы берегли заряды, отвечая редкими, но убийственно точными залпами своих пушек, целя по расчётам британцев. Камберленд, не терпевший промедления и привыкший ломать врага массивным давлением, понял: время работает против него. По слухам, к шведам спешили новые подкрепления из Дербишира.
— Батальоны, вперед! Сомкнуть ряды! Штыки наперевес! — понеслась команда по английской линии.
Алая стена пришла в движение. Под барабанный бой «Grenadier Return» шесть тысяч британцев шагнули вниз с холма, в низину. Это было великолепное и грозное зрелище: строй не ломался ни на шаг, барабанщики выбивали четкий шаг, офицеры с саблями наголо шли впереди шеренг.
Англичане применили свою знаменитую тактику плутонговой пальбы. На дистанции ста пятидесяти шагов первая линия остановилась. Раздался резкий свисток:
— Плутонг, пли!
Слитный, громоподобный залп сотряс низину. Свинцовая метель, выпущенная из сотен английских ружей «Браун Бесс», ударила по шведскому центру: в первых шеренгах вестергётландцев рухнуло несколько десятков солдат, упал со смертельной раной майор Спарре. Но каролинеры не дрогнули. Их устав запрещал открывать огонь на дальней дистанции. Солдаты из задних шеренг молча шагнули вперёд, переступая через тела павших товарищей, затыкая прорехи в строю.
На дистанции восьмидесяти шагов англичане дали второй залп, окутавшись клубами едкого порохового дыма.
И вот тогда Врангель обнажил палаш.
— Svenskarna! — прокатился над полем его зычный, хриплый голос, усиленный сотнями глоток офицеров. — Gå-på!
Синяя линия взорвалась движением. Шведы не побежали — они пошли вперед быстрым, пружинистым шагом, держа фузеи наперевес. На пятидесяти шагах раздался единственный, сокрушительный залп шведских батальонов. Свинцовый град снес всю первую шеренгу английских гренадеров; офицеры падали десятками, строй англичан на мгновение заколебался.
И прежде, чем дым рассеялся, из него с леденящим душу боевым кличем ударила штыковая атака каролинеров. Строго по заветам Карла Одиннадцатого и его ещё более знаменитого сына.
Одновременно на правом фланге с диким рёвом, от которого закладывало уши, из-за изгородей ринулись шотландцы. Сбросив на бегу пледы и куртки, стреляя из пистолетов в упор и прикрываясь старинными тарчами, горцы врубились во фланг пехотного полка Блая. Зазвенела сталь: тяжёлые прадедовские клейморы и палаши разрубали мушкетные ложа, крошили кости, сносили головы. Английские солдаты яростно отбивались штыками, кололи в упор, били прикладами. Низина превратилась в ревущий, брызжущий кровью клубок рукопашной схватки.
Камберленд лично находился в самой гуще сражения.
Герцог, видный, дородный гигант в алом генеральском мундире с широкой лентой ордена Подвязки, восседал на вороном могучем жеребце прямо за второй линией британцев. Его хладнокровие под огнем было безупречным.
— Держать строй, первый полк! Коли бунтовщиков! Стойко, ребята, за Англию! — зычно командовал принц, направляя резервный батальон шотландских фузилеров на помощь рассыпающемуся левому флангу.
Британская дисциплина брала своё. Регулярные полки Камберленда, несмотря на ярость горцев и натиск шведов, начали медленно, шаг за шагом, оттеснять нападавших. Британские офицеры восстанавливали шеренги прямо под градом ударов, замыкая бреши. Ещё немного — и численное превосходство ветеранов Фландрии в плотном строю должно было сломать порыв каролинеров. Исход висел на волоске; чаши весов колебались, суля обеим армиям взаимное истребление.
И в этот критический миг вмешалась та самая слепая, нелепая случайность, которая веками вершит судьбы великих империй.
Где-то на стыке линий горцы клана Макдональдов откатились назад под дружным залпом британских взводов. Один из раненых шотландцев, лежавший в грязном снегу среди мёртвых тел, приподнялся на локте. Руки его дрожали от потери крови, мушкет был залеплен глиной. Не целясь, наугад, сквозь клубящийся пороховой дым, горец взвёл курок и выстрелил в сторону виднеющейся сквозь мглу группы всадников в расшитых золотом кафтанах.
Чудо, но порох на полке не отсырел. Ружьё выстрелило. Свинцовая круглая пуля с плохо скушенным литником, весом в полторы унции, кувыркаясь и теряя убойную силу, пробила клубы гари.
Она не должна была никого задеть. Она летела по случайной, дурной траектории, миновала плечо адъютанта, чиркнула по медной бляхе и… со страшным, чавкающим звуком ударила герцога Камберлендского прямо в стык плеча и ключицы, пробив сукно, золотой галун и разорвав крупную артерию.
Герцог не вскрикнул. Он лишь судорожно захрипел, выронив поводья из ослабевших пальцев. Лицо командующего мгновенно сделалось белым, как мел; фонтан алой густой крови хлынул на гриву вороного коня. Камберленд покачнулся и тяжелым мешком рухнул из седла в холодную, истоптанную тысячами сапог грязь.
— Командующий убит! Герцог пал! — раздался истошный, панический крик молодого адъютанта, бросившегося к неподвижному телу принца.
В горячке рукопашного боя этот крик сработал страшнее шведской картечи.
* * *
Весть о ранении или даже смерти принца полетела по шеренгам британцев с быстротой лесного пожара, обрастая чудовищными подробностями: «Герцог мёртв! Камберленд убит наповал! Спасайся, кто может!»
Бригадные генералы растерялись, не зная, кто должен принять старшинство в разгар штыковой сечи. Строй второго эшелона, только что готовый опрокинуть шведов, дрогнул. Офицеры начали оглядываться назад; солдаты перестали перезаряжать ружья.
Врангель, стоявший на холмике позади своих каролинеров, мгновенно уловил эту роковую заминку врага.
— Кавалерия! Все эскадроны — в карьер! — скомандовал барон, указывая клинком в разрыв между батальонами англичан.
Две сотни шведских драгун и конные отряды якобитов врезались в начавшие пятиться алые шеренги. Одновременно взревели горцы: поняв, что враг дрогнул, шотландцы с яростью бросились вперед, пустив в ход кинжалы.
