— Она… — голос скрипнул, сорвался. — Она с ним?
— Инстинкт самосохранения, — я толкнул его в плечо, заставляя двигаться дальше. — Самка выбрала ветку повыше и покрепче, твоя показалась ей гнилой.
Мы пошли мимо. Катя скользнула взглядом по толпе. На секунду её глаза встретились с моими. В них мелькнул испуг — быстрый, яркий. Потом она отвернулась, уткнулась носом в плечо лейтенанта.
— Но я… — попытался что-то выдавить Саша.
— Видимо, она не шутила, что может здесь и сейчас, — хмыкнул я. — Быстрая девочка, такие обычно выживают.
Мы прошли дальше по коридору. Мясоедов шёл молча, сжав челюсти. Желваки ходили ходуном под кожей. Руки в кулаках, костяшки белые, но он не оглядывался.
— Шагай, — бросил я. — Она уже купила свой билет, теперь это не твоя проблема.
Он резко кивнул. В его взгляде что-то умерло окончательно. Последние иллюзии сгорели, оставив только пепел. Это хорошо — мёртвые иллюзии не мешают в бою.
Мы дошли до кабинета Альберта. Дверь приоткрыта, из щели валил дым: табачный, густой, едкий. Толкнул дверь. Вошли. Накурено так, что можно повесить топор. Серая пелена висела под потолком, спускалась волнами к полу. Глаза резало мгновенно. Саша закашлялся, прикрыл рот рукавом.
Курпатов сидел за столом. Перед ним лежала карта сектора, развёрнутая на всю поверхность. Края придавлены пепельницей, кружкой, патронами. Пепельница переполнена окурками — они торчали во все стороны, как иголки у ежа.
Альберт хлопал глазами, водил пальцем по карте. Проводил линии, считал расстояния. Бормотал себе под нос:
— Сюда… Нет, сюда плохо. Может тут? Хотя нет, тут скалы. Сука! Нет тут спокойного места. Это же аномалия, твою мать, ещё и такая опасная.
Он поднял голову, заметил нас. Глаза красные, воспалённые. Не выспался или не спал вообще.
— Готовы! — сказал я громко, привлекая внимание.
— Явились, — буркнул Альберт, не поднимаясь. — Расклад дерьмовый.
— Как всегда, — я подошёл к столу, склонился над картой.
— Хуже, — он ткнул пальцем в одну из точек на карте. — Нас, Первую и Вторую команды кидают на четырнадцатую аномалию. Знаете, что там?
Присмотрелся к карте. Четырнадцатая аномалия — восточный сектор, окраина зоны контроля. Обозначена красным кругом.
— Скалы и туман? — предположил я.
— И гнездо, — Альберт сплюнул на пол, рядом со столом. — Разведка докладывает о повышенной активности, много полегло когда пытались узнать. А остальные слышали вопли по ночам, видели движение. Много движения…
Он провёл пальцем по карте, очерчивая периметр аномалии.
— А у нас… — он обвёл нас взглядом. Долгим, оценивающим. — Пять магов на всю аномалию. Плюс дополнительные силы — живцы и ловцы из корпуса. Вот и весь расклад.
— Пять? — Саша впервые подал голос с тех пор, как мы вошли. — На зачистку под ноль? Мы там ляжем.
— Ляжем, — согласился Альберт спокойно. — Но это приказ Принца. Ему нужно закрыть сорок дыр одновременно. Ресурсы размазали тонким слоем, как говно по сапогу.
Он затянулся сигаретой, выдохнул дым в потолок.
— Что, Мясоедов? Страшно?
Саша молчал секунду. Потом выдавил:
— Охренеть как… Очень.
Голос дрожал, но он держался.
— Может, лучше не мучиться? Пулю в висок и всё? — добавил он тише.
Я не выдержал, размахнулся, дал ему затрещину. Хлопок разнёсся по кабинету. Мясоедов дёрнулся, схватился за щёку. Уставился на меня с удивлением.
— Хренулю, — сказал я жёстко. — Сдохнуть успеешь, а сейчас думай, как выжить.
Альберт хмыкнул, потушил окурок в пепельнице.
— Катенька наша, — начал он, не глядя на нас, — как-то в этой суматохе умудрилась перевестись в другую команду.
Он поморщился, провёл рукой по лицу.
— Пока мы тут совещались, мне доложили, что у нас на одного человека меньше. И это…
— Наша проблема, — закончил я его мысль.
— Да, — кивнул Курпатов.
— Сука… — Саша стукнул кулаком по столу. — Какая же она сука! Мы столько времени вместе, а я даже не догадывался.
— Человек проявляется лучше всего в моменты опасности, — пожал я плечами. — Теперь ты знаешь, кто она на самом деле.
— Ладно, — выдохнул Альберт. — Проехали. Ушла и ушла. Наша жизнь — только наша. Хватит сопли на кулак наматывать.
Он посмотрел на меня. В глазах командира читалась безнадёга. Курпатов был неплохим служакой — честным, прямым, но он не умел выживать в аду. Он знал уставы, инструкции, тактику. Но это не работало против гигантов в узких проходах скал.
— Есть идеи, Большов? — спросил он прямо. — Или будем писать завещания?
— Завещания для слабаков, — я склонился над картой, внимательно изучая рельеф. — Если будем работать по уставу, — продолжил я, не отрывая взгляда от карты, — сдохнем на входе. Значит, меняем схему и пытаемся выжить.
Взял со стола маркер, нарисовал жирный крест прямо поверх обозначения аномалии.
— Забываем про стандартные тройки, — сказал я. — Мы не атакуем фронтом. Не растягиваемся цепью.
— А как? — Альберт нахмурился, наклонился ближе.
— Разделение труда, — я глянул на них обоих. — Каждый делает то, что умеет лучше всего. Живцы — мясо. Их задача — выманить тварей из укрытий и не сдохнуть в первые пять секунд.
Обвёл маркером несколько точек на карте.
— Ловцы, ты, Альберт, и ты, Саша — контроль. Вы используете всё, что есть, для сдерживания. Понял?
— Контроль? — переспросил Мясоедов, нахмурившись.
— Да, — кивнул я. — Вы не пытаетесь убить. Вы бьёте по ногам, по суставам, по глазам. Сбиваете щиты, если есть. Вяжете их боем. Ваша цель — замедлить. Превратить гиганта в неповоротливую мишень.
Альберт кивнул медленно, обдумывая.
— А убивать кто будет? — спросил Саша. — Они же регенят! Если не добить сразу…
— Я, — коротко ответил я.
В кабинете повисла тишина. Только часы тикали на стене. Альберт посмотрел на меня долгим взглядом.
— Один? — уточнил он медленно. — Ты хочешь быть замыкающим?
— Да, — подтвердил я. — Вы держите, я добиваю. Последовательно, одного за другим. Быстро, эффективно, надеюсь…
— Это риск, — Альберт потёр переносицу пальцами. — Если ты не потянешь нагрузку…
— Потяну, — перебил я. — Но нам нужно железо. Всё тяжёлое, что у нас есть — гранаты, мины и всё что ещё найдём.
— У нас уже почти всё забрали другие команды, — начал Курпатов. — Они с кем-то договорились.
— Тогда заберу из их запасов, — сказал я. — Или из общего резерва, который повезут с нами.
Альберт молчал секунд пять, взвешивал варианты. Смотрел на карту, потом на меня, снова на карту. Наконец махнул рукой.
— Хрен с ним, — сказал он. — Другого плана всё равно нет, делаем, как сказал Большов.
— А кто ещё с нами? — уточнил Саша. — Сколько всего народу?
— Команда номер один и номер два, — ответил Курпатов. — Три команды на аномалию. Плюс аномальщики из корпуса. В каждой команде, кроме нашей, по два мага. Спасибо Катюше за это.
— Сука, — выдохнул Саша.
— У каждой команды свой сектор внутри аномалии, — продолжил Альберт. — Так что мы идём с горсткой аномальщиков. Ждать подмоги не стоит, каждый сам за себя.
— Но из магов у нас только Володя! — открыл рот Мясоедов. — А в других группах по два. Мы…
— Пошли, — оборвал его я, толкнув в плечо.
Альберт поднялся, затушил последнюю сигарету. Мы вышли из кабинета, направились на улицу. Там нас уже ждали грузовики. Выстроились в ряд, двигатели работали на холостых. Выхлопы валили в воздух, пахло соляркой и гарью.
Нашли тот, что должен был везти нас к месту возможной смерти. Я первым забрался в кузов. Внутри уже сидели люди — бойцы первой и второй команд. Молодые ребята, почти дети. Лица бледные, глаза испуганные. Их командиры, два младших лейтенанта, едва закончившие обучение, сидели напротив, сжимая автоматы. Пытались бодриться, что-то говорили про долг и Империю. Но голоса дрожали.
Кто-то в углу тихо скулил, кто-то молился. Мне обстановка нравилась. Очень жизнеутверждающая — никто не думал о всякой ерунде. Когда человек ощущает приближение конца, вся шелуха спадает и остаётся суть.
