Арина? Выпнула? Я откинулся обратно на подушку. Ладно. Уже полегче. Хотя «полегче» — понятие растяжимое.
— Давай по порядку, — сказал я.
И Гоша выдал. Эпос. Сагу о Падении и Оголении.
Начал он с момента, как я прикончил Бараза и сам полетел следом. В смысле — отключился. Рухнул прямо на площадке, лицом вниз. Щиты вырубили почти сразу. И толпа хлынула внутрь. Настоящая Чёрная Пятница, только вместо телевизоров — мой бездыханный труп.
— И тут понеслось, — Гоша развёл руками, демонстрируя масштаб катастрофы. — Как на крестьянском рынке в субботу утром.
Дальше он перешёл на жалобы. Потому как при всём хаосе и неразберихе вокруг моего бездыханного тела — главной трагедией для ушастого бизнесмена оказалась пыль.
— Три ляма, шеф! — он аж взвизгнул. — Минимум три ляма ногами раскидали! По товару! Сапогами! Я эту пыль собирал, фасовал, а они прямо по ней!
Я кивнул. Сочувственно, как мне показалось. Гоша явно не оценил. Придумал он, конечно, ловко. Сориентировался буквально по одной фразе в чате трансляции и зацепился за идею. Однако сейчас меня больше интересовала собственная история.
Если вернуться к ней, то по хронологии выходило следующее. Фрос добрался до меня первым — тряс, орал, пытался привести в чувство. За ним потянулись остальные. Споря о том, как быть и что делать. Гоша описал это как «ярмарку, где каждый притащил своё средство и уверен, что его — лучше». При этом договорились они поначалу только об одном — перенесли меня в госпиталь подземного города.
— Ну и девки набежали, — добавил он, почесав ухо. — В кольцо тебя взяли. Тока жопы их и было видно.
— Какие девки? — поинтересовался я машинально.
— Ну а какие могут быть, шеф? Эльфийка твоя. И цверга, — всплеснул руками коротышка. — Обе сразу. Лоб в лоб. Чуть не столкнулись. Буквально. Из-за искусственного дыхания спорить начали.
— И кто победил? — мрачно уточнил я, уже чуть иначе смотря на своё текущее состояние.
— Ничья случилась, пожал плечами этот юморист. — Фанатки пришли.
— Я тебе щас уши оборву, — недобро глянул я на Гошу. — Какие ещё фанатки? О чём ты?
— Ну ты чё, Тони? Обычные фанатки. Цверги все, — уставился на меня ушастик. — Жопы, сиськи, все дела. Две букеты притащили. Одна — письмо.
Я не стал уточнять, что стало с цветами и куда делось письмо. Некоторые вопросы лучше оставлять риторическими. Вместо этого сосредоточенно слушал Гошу, который продолжал излагать. Переключившись на новое действующее лицо — Арину.
По словам Гоши, иллюзионистка влетела в этот хаос, как ледокол в весеннюю лужу. Разом расхреначив её саму, асфальт под ней и заодно весь квартал рядом.
Рявкнула один раз — испарились цверги с цветами. Рявкнула второй — Гамлет принялся отдавать приказы бойцам. На Арьен с Кьяррой потратила отдельный взгляд, от которого у обеих, по выражению Гоши, «уши прижались и хвосты поджались, хоть хвостов у них и нету».
— Орчанок к двери приставила, — продолжил он с приличной долей энтузиазма. — Айшу и Тогру. Стоять, говорит, и никого не пускать. Вообще никого. Хоть сам Йорик придёт. Потому как они терь из ударной группы и никому кроме тебя не подчиняются.
Кобольды на стражу тоже встали. Гамлет выделил сразу четвёрку — по два на каждый конец коридора.
— А потом, — Гоша выдержал паузу, — сама тебя обработала. Ну… раздела. Всё сняла. Почистила. Пыль эту соскребла. Отовсюду.
— В одиночку? — вздохнул я, смотря на него.
— Ну а чё ты хотел, шеф? Чтоб я за этим присматривал? — тот поморщился. — Я нормальный гоблин, ваще-т! Так что одна она всё провернула. Может и попрыгала тут на тебе, пока никто не видел. Сам у неё спроси.
Я хмыкнул. Стало быть, Арина всё видела. Вы посмотрите — вчера стесняшка-убегашка, а сегодня сама с меня одежду стягивает. Жаль, я был в отключке. Было бы интересно оценить её реакцию.
— Гамлет потом с носилками прислал панцирников, — добавил гоблин. — Сюда доставили. Ну и всё. Потом ты валялся, снаружи кобольды сторожили, а я фасовал тут Бараза. Чтоб точно никто пыль не упёр.
Значит, Арина. Разогнала толпу. Выставила охрану. Раздела меня лично. Обработала раны. Организовала транспортировку. Одна. За всех.
Надо будет сказать спасибо, наверное. Только подумать — в каком именно формате. И в какой позе. Хм. А как же Фот? Странная, если подумать, схема получается.
— Гош, — вспомнил я о ещё одном важном вопросе. — Сколько я в отключке-то провалялся?
— Так… — он загнул пальцы. — Часов семь? Около того. Может восемь.
Семь часов, значит. Выходит сейчас вечер. Ладно. Для начала найду одежду, а потом…
Стоп. Чё он так вскочил-то? Аж подпрыгнул, адмирал одноухий. И глаза сверкают восторженно.
— Шеф, — громко прошептал Гоша. — Они ж не знают.
— Кто не знает? — поинтересовался я. — И о чём?
— Все! Не знают, что ты очухался! — заорал гоблин. — Я тут сижу, пыль фасую, а они там, может, поминки справляют! Салат режут!
Он потянулся к поясу. Рванул рацию. Вдавил кнопку.
— ВНИМАНИЕ ВСЕМ ПОСТАМ! — проорал Гоша в рацию голосом, от которого зазвенело в ушах. — ГОВОРИТ ФИНАНСОВЫЙ ДИРЕКТОР! ДАРГ ВЕРТИКАЛЕН И АДЕКВАТЕН! ПОВТОРЯЮ — ДАРГ НА НОГАХ! ОТМЕНА ТРАУРА, ЗАПУСКАЙТЕ ВЕЧЕРИНКУ!
Отпустил кнопку. Посмотрел на меня. Ухмыльнулся.
— Вот это я выдал, а? — подбоченился этот звездюк. — Мощно!
Я вздохнул. Теперь весь подземный город в курсе. Через минуту сюда набегут все. А я лежу в кровати. Голый. Под одеялом. Не дело это. И одежды рядом никакой нет — я её в другой комнате совсем бросил. Вернее в целом мини-комплексе, где хотел обосноваться.
Завернулся в простыню, на манер эдакой римской туники. Перекинул через плечо, закрепил узлом. Двести с лишним кило зелёного мяса в белом тряпье — сейчас запросто сойду за массовку для какого-то исторического фильма.
У двери послышался шум. Голоса. Топот. Кто-то окликнул, кто-то ответил — и дверь распахнулась.
Айша влетела первой. За ней — Тогра. Обе в «домашнем» — шорты с майками.
— Живой! — Айша оскалилась. — А мы уже ставки делали. Тогра говорила — к вечеру очнёшься. Я ставила на завтра. Проиграла, зараза!
— Рад, что ты в убытке, — отозвался я с улыбкой.
Тогра скользнула взглядом по комнате. Задержалась на Гоше, который невозмутимо продолжал расфасовывать пыль по колбам.
— Гоблин, — сказала она. — Ты чем занимаешься? Командир считай чудом выжил, а ты около его постели аптеку открыл? Нелегальную.
— Это не таблетки, а добавки! — огрызнулся Гоша, закрывая собой колбы. — Бараз остыл, а спрос — горячий! Надо продавать!
Я стоял посреди комнаты. В простыне. Босой. Только что вышедший из отключки. И пытающийся сообразить, что происходит.
— Он когда орал про вечеринку, — кивнул я в сторону Гоши. — Это ведь была шутка.
— Когда это я шутил про бухло и тёлок? — обиженно шмыгнул носом ушастик. — Ну ты чё шеф?
Вот орчанки переглянулись. Потом снова посмотрели на меня.
— А чё бы нет? — ответила вопросом на вопрос Айша. — Из Еревана пришло пополнение. Сотня рекрутов и два десятка обстрелянных. Старички из штурмовой роты почти все свободны.
Забавно. «Обстрелянные» — те, кто отслужил в рядах отряда аж цельных недели две. Ну или три.
По нашим меркам — ветераны. По нормальным — вчерашние новобранцы, которые успели пару раз пальнуть и не убить при этом своих. Впрочем, какое-то деление между совсем зелёными и чуть менее зелёными всё равно требовалось. Так что — логично.
Тогра, которая стояла рядом с Айшой, как-то странно покосилась на свою подругу. Потом оглянулась на дверь. И шагнув ближе, понизила голос до шёпота.
— Не только они прихреначили, — сказала орчанка. — Ещё четыре сотни кандидатов на поселение прибыли. Гражданских.
Что? Когда это мы объявляли набор переселенцев?
— Стоп, — я поднял руку. — Какие четыре сотни? Откуда? У нас тут день открытых дверей в дурдоме?
Тогра открыла рот, но ответить не успела. Потому что Гоша, который до этого невозмутимо закручивал крышку очередной колбы, вдруг подскочил как ошпаренный.
