Зацепить их получается раза с десятого. Осторожно веду весь косяк к Баразу. И он благополучно проходит сквозь него. Вылетев с другой стороны. Нулевой ущерб. Бивень даже не заметил.
Ещё раз. Мы уже не пытаемся достать друг друга мечами. Лишь используем обитателей плана. Так что у меня выходит. Правда результат получается таким же — проходят насквозь, как призраки.
Хреново. Они слишком разреженные, так? Недостаточно плотные, чтобы нанести урон? Нужно погрузиться ещё глубже.
Третья попытка. На этот раз я концентрируюсь. По-настоящему. Собираю всё внимание, волю и астральную мощь. Когда «рыбы» снова входят в контакт с Баразом, пытаюсь нырнуть глубже.
И это получается! На момент темнота вокруг расцветает красками. Вон там — что-то громадное и золотое. В стороне — тонкие нити, сверкающие серебром. Где-то вверху — разноцветные переливы, которые переплетаются в непонятную конструкцию. Повсюду что-то блестит, мерцает и сверкает. Это настолько непривычно и так красиво, что я на момент теряюсь. Зависаю в пространстве, крутя головой по сторонам.
Потом меня толкает слабая волна. Хотя нет — какая же она слабая, если меня несёт куда-то спиной вперёд.
Чувство полного единения с окружающим меня миром пропадает. Одновременно исчезает понимание того, что находится вокруг. Только что оно было — пусть я не знал, как назвать каждую конкретную штуковину из тех, которые вижу, но подсознательно понимал, чем они являются. Как будто находился с ними в контакте.
А теперь — барахтаюсь в вязкой темноте. Ничего не чувствуя вокруг. Страха нет — дарги на него не способны. Но желание выбраться есть. Иначе какая это победа, тогда. Да и вообще — не факт, что я одержал верх.
Концентрируюсь на том, чтобы выбраться. Вынырнуть отсюда. Состыковать свой разум только с одной из реальностей.
Темнота схлопывается. Как будто выныриваю из-под воды. Причём с серьёзной такой глубины. И вокруг внезапно оказывается пронизанный светом воздух.
Размытые очертания вдруг обрели чёткость. Камень. Скалы. Фигуры зрителей. Какая-то красная пыль, покрывающая всё вокруг. А где Бивень? Я его достал или нет?
Стоп. Почему на моих руках та же самая красная пыль? Получается, Бараз…
Всё отдаляется. Исчезает. Как будто фотокарточка, которая вдруг начинает резко мчаться в обратном направлении. Ещё секунда и я проваливаюсь во тьму.
Глава XV
Потолок. Знакомый потолок — мои апартаменты, седьмой ярус. Каменные своды с вкраплениями кварца. Мерцающий свет от ламп в углах.
Жив. Уже неплохо.
Голова не гудела. Тело вроде в норме. Слабость присутствовала, но скорее фоновая. Как с утра в понедельник — не выспался, однако функционировать можешь. Отходняк после сверхглубокого погружения, видимо, прошёл без серьёзных последствий.
Уловив движение, я чуть повернул голову. Скосил глаза.
У боковой стены, на табурете, сидел Гоша. Сосредоточенный, как сапёр над миной. Перед ним — столик, на котором батарея стеклянных колб. Штук тридцать, не меньше. Часть уже закупорена и выстроена в ряд. А одноухий гоблин аккуратно засыпал в очередную колбу красный порошок. Подцеплял крошечной ложечкой с серебряного подноса. Ссыпал. Утрамбовывал пальцем. Закупоривал. Конвейер.
Наши взгляды встретились.
— Ты чё делаешь? — поинтересовался я.
— Бараза фасую, — буднично отозвался Гоша. И вернулся к ложечке.
Я моргнул.
— Что? — посмотрел я на него.
— Что? — глянул на меня гоблин.
Секунды три мы просто смотрели друг на друга. Потом я приподнялся на кровати. Картинка перед глазами чуть поплыла, но тут же выровнялась.
Присмотрелся к подносу. Красная горка мелкого порошка поблёскивала в свете кристаллов. Фракция мелкая, почти пудра. Красивая, если уж на то пошло — переливается, как перетёртый рубин.
Угу. Дошло. Пыль. Та самая, что осталась от Бараза после того, как я его в астрале аннигилировал. Стёр в порошок — буквально. И Гоша, судя по масштабам операции, решил этим порошком распорядиться.
— Нахрена? — уточнил я.
Гоша закупорил очередную колбу. Покрутил в пальцах, проверяя герметичность. Поднял на свет, любуясь тем, как порошок переливается.
— По тыще за грамм, шеф, — сказал он тоном, каким в прошлой моей жизни биржевые аналитики озвучивали котировки. — Обереги. Амулеты. Пыль великого воина, павшего в славном бою.
Он критически осмотрел колбу. Повернул так и эдак.
— Эльфы такое обожают. На камин ставят, думают защитит дом. Орки тоже берут. Надеются, что сила перейдёт. — Гоша пожал плечами. — Цверги вон уже интересовались.
— И что, реально эффект есть? — мне даже стало интересно.
— Не-а. — Гоша и бровью не повёл.
— Их это не смущает? — вопрос вырвался сам по себе.
Гоша посмотрел на меня. С выражением, которое я сам использовал в прошлой жизни, когда какой-то япнутый на всю голову имбицил, которого долго-долго били головой об стену в детстве, выдавал сентенцию «хороший продукт найдёт покупателей и без рекламы».
— А кто им скажет? — резонно поинтересовался он. — Фонит она зверски. А чё там по эффективности, эт ваще не наше дело. Мы её как сувенир толкаем.
Знаете, есть такой особый сорт бизнес-идей. Когда слышишь — первая реакция: «Что за бред?» И вторая, через пять секунд: «Хм. А ведь сработает.» Сахарные шарики по цене золота, синяя вода с надписью «детокс», кристаллы для медитации. Пирамидки, которые под лестницу ставят и они дом защищают. Целая индустрия, построенная на одном фундаменте — вере потребителей. Ну и их тупости, конечно же.
Продажа праха побеждённого врага как магического оберега вписывалась в этот ряд идеально.
— Подожди, — я нахмурился. — Фонит, говоришь? Если эта хрень реально опасна, её уничтожить надо. В крематорий. Не по колбам фасовать.
Гоша отложил ложечку. Снял ювелирные лупы, которые я только сейчас заметил у него на лбу. Посмотрел на меня, как на идиота.
— Ты япнулся, шеф? — поинтересовался гоблин. — Такие деньжищи и крематорить?
— Я серьёзно, — возразил я. — Мало ли. Духовная ткань, остаточные печати. Хрен его знает, что может случиться.
— И я серьёзно. — Гоша ткнул в меня палец. — Проверили уже. Все проверили. Арина смотрела — говорит чисто. Братцы-цверги просканировали. Даже Игнат этот полчаса над этой хренью медитировал.
Перечисляя, он загибал палец за пальцем. Ну а я пытался раздуплиться. На всякий случай за руку себя даже ущипнул — вдруг кажется. Не, похоже взаправду всё. Ушастый гоблинс по запчастям продаёт перетёртого в пыль Бараза Бивня.
— И? — всё-таки уточнил я. — Что сказали в итоге?
— Ни хрена в ней нету. — Гоша развёл руками. — Пыль как пыль. Магический фон — зашкаливает. Опасность — ноль. Ценность — тыща за грамм.
Он снова взялся за ложечку. Подцепил порцию, ссыпал в колбу, утрамбовал.
— Ваще, надо всё загнать, пока спрос есть. Мы с площадки килограмм двадцать собрали, — Гоша хмыкнул, не поднимая головы. — И с тебя ещё на пару лямов соскребли.
С меня. Соскребли. Я машинально опустил взгляд на руки. Чистые. Зелёная кожа, как положено. Ни одной красной пылинки. Ниже тоже чисто.
Поднял одеяло. И застыл. Однако, сюрприз. Это как? И где мой меч? Ну так, на всякий случай.
— Гоша, — медленно протянул я. — А скажи, ушастый продавец воздуха — кто меня раздел?
Гоблин замер. Колба в одной руке, пробирка — в другой. Глаза забегали.
Знаете, вот эту паузу я запомнил хорошо. Потому что когда Гоша подбирает слова — это значит, дело пахнет жареным.
— Ну-у-у, — протянул он, аккуратно ставя колбу на пол. — Как бы тебе сказать, шеф…
— Ртом, Гоша, — надавил я. — Желательно словами.
— Народу много было, — протянул Гоша. — Целая орава, шеф! Реально! Прям ваще толпа.
Я напрягся. Начал приподниматься на кровати — «целая орава» в контексте «кто видел меня голым» звучало так себе.
— Вот тока не надо дёргаться, — Гоша замахал лапами. — Шмаглина блондинистая всех выпнула! Рявкнула так, что стены тряслись!
