Не сбавляя шага, Кречет снял молот с плеча и грозной неумолимой машиной смерти помчался в атаку.
Закованные в тяжелую броню Часовые, жужжа приводами, только начали недоуменно поворачиваться в сторону летящего на них Кречета, оскалившегося в жуткой усмешке. Огромные клинки лежали на покатых массивных наплечниках. Мушкеты второй пары солдат вообще стояли прислоненными к стене. Глаза моряков вылезли из орбит, когда они поняли, что размахивающий чудовищных размеров боевым молотом громадный человек, подобно разогнавшемуся пушечному ядру, мчится прямо на них!
Кречет с разгона ударил ближайшего воздушного моряка ногой в грудь. Того снесло, как игрушечного солдатика. Даже и пикнуть не успел. Второй, оказавшись немного расторопней, успел все же схватиться за мушкет. Легким движением взмахнув молотом, Кречет перебил мушкет на две части и несильно тюкнул ошарашено вылупившегося на обломки моряка кулаком в темечко. Хватило за глаза. Прежде чем служивый потерял сознание, ему показалось, будто на него всей огромной неподъёмной тяжестью обрушилось небо.
А Капитан Тринадцатой Стражи уже развернулся у двум громыхающим доспехами Часовым. Подбадривая себя приглушёнными шишаками боевыми кличами, воины синхронно врубились в схватку, обратив на капитана широченные мечи.
Увернувшись от падающего клинка, быстрый и ловкий Кречет сделал шаг влево, пропуская второй, сумасшедший по силе рубящий удар, занёс молот, перехватываясь к концу рукояти, крутанулся и со всего маху вломил боек в бронированую лицевую пластину Часового. Раздался треск ломающегося столетнего дуба. Взмахнув руками и роняя меч, Часовой, смешно подбросив закованные в железо ноги, грохнулся на спину.
Последний, одновременно ругаясь от восхищения и рыча от злости, отступил на шаг назад. Он не мог поверить тому, что видел. Ну как, во имя всех святых, этот человек, без силовой брони, может так управляться с колоссальным боевым молотом? С такой лёгкостью и проворством, будто тот ничего не весит! А удары, наносимые взбесившимся капитаном Тринадцатой Стражи, были воистину страшны.
Коридор огласило отчаянным певучим звоном стали, когда в вихре искр и скрежете метала столкнулись меч и боевой молот. Часовой навалился всеми своими сотнями килограмм и усиленной энергомеханическими приводами мощью, пытаясь отодвинуть противника, отбросить его, опрокинуть на пол. Тщетно!
У потрясенного воина возникло ощущение, что он пытается сдвинуть вросшую в землю скалу. Кречет внезапно выпустил рукоять молота, схватился огромными лапищами за стальные предплечья воина, крутанулся вокруг оси и запустил его, как снаряд, прямо в двери своего кабинета!
У вконец осоловевшего бойца с шумом вылетел воздух из лёгких, когда он внезапно ощутил себя маленькой невесомой пушинкой, и, пролетев несколько метров по воздуху, врезался спиной в окованную железными полосами дубовую дверь и, снеся ее к чёртовой матери, в облаке обломков ввалился в комнату. Тяжело грохнулся на пол и решил притвориться потерявшим сознание. Позже он всем рассказывал, что это была его самая здравая мысль за последние недели.
Следом в свой кабинет неспеша вступил и сам капитан. Громадный молот вновь лежал на его плече, а пальцы расслаблено поглаживали металлическую, чуть изогнутую рукоять. Его уже ждали. Что ж, приятно осознавать, когда тебя привечают со всеми почестями.
Барон Вениамин Рыков, в вычурном, дорогущем камзоле, с надетой поверх тонкой работы черненной кольчугой, и перекинутой через плечо роскошной перевязью с офицерской шпагой, уже ждал его, стоя спиной к рабочему столу. В правой руке временного командующего Цитаделью и нового главы следственной комиссии был зажат взведенный длинноствольный пистоль. Безликое бездушное дуло смотрело прямо в лицо Ярослава Кречета. Тот даже не моргнул, лишь отметил по себя, что не из этого ли оружия был застрелен граф Василий Кулагин…
Рыков с ненавистью смотрел на него, в нервных спазмах кривя губы и бешено раздувая ноздри. Кречет ответил пристальным насмешливым взглядом. Словно это не он находился под прицелом и полностью контролировал ситуацию. В маленьких, безумно сверкающих глазах барона он увидел отблески глубоко угнездившегося страха.
— Вот вы в очередной раз и проявили свою истинную предательскую сущность, капитан! — громко выкрикнул Рыков. — Впрочем, чему удивляться! Вы все здесь повязаны одной цепочкой, верно? Если ли в вашем гнездовище хоть несколько честных и преданных государю и Отечеству людей?
— Полно, — на полном серьёзе кивнул Кречет. — Как ни в одном другом месте, барон. Именно потому я снова беру всю власть над Корпусом Тринадцатой Стражи в свои руки. А вам предлагаю сложить оружие, сдаться, признаться в убийстве графа Кулагина и подписать собственноручно признание в измене. И тогда я вас пощажу. И вы дождётесь, как вы любите говорить, справедливого императорского суда.
Рыков, пару ударов сердца пучивший на Кречета расширившиеся в изумлении глаза, внезапно разразился сумасшедшим хохотом. Но его рука осталась тверда и нацелена на капитана.
— Вы здесь точно совсем все свихнулись! Да вы все просто психи! — Рыков, отсмеявшись, мелко затряс головой. — Капитан, с минуты на минуту сюда ворвутся подчиняющиеся мне дополнительные силы. И со всеми даже вам не справиться. А Магистр Врочек, думаю, уже осведомлён о затеянном вами бунте, и тоже спешит сюда. Как вы намереваетесь в одиночку разделаться со всеми нами?
Кречет небрежно пожал плечами.
— С чего вы взяли, что я одинок? Цитадель полна преданных мне людей. И если вы запамятовали, у нас тоже есть чародеи…
Кречет не успел договорить, как до их слуха донесся приглушённый расстоянием и толстыми каменными стенами какой-то глухой, идущий словно из-под земли вибрирующий гул. Затем Цитадель сотряс незримый удар. Еще один и еще! Словно где-то на нижних уровнях разразилась яростная и напряжённая чародейская схватка, в результате которой во все стороны хлестала магическая энергия. Кречет не дрогнул ни единым мускулом.
— Что за дьявольщина там происходит⁈ — брызжа слюной, сорвался на крик барон, словно пытаясь прожечь в полу под своими ногами дыру.
— Кажется, Магистру Врочеку сейчас не до вас, — усмехнулся капитан, скрывая охватившее его радостное возбуждение. — Смею предположить, что боевой чародей Корпуса Тринадцатой Стражи мастер Рогволд решил поговорить с Магистром по душам, так же, как я с вами.
На холенном лице Рыкова отразилась тревога. Он бросил через плечо загородившего выбитый дверной проём капитана затравленный взгляд. Перевел взор на неподвижно лежащего на полу посреди обломков Часового.
— Когда о случившемся узнает Император…
— Когда узнает? — презрительным эхом отозвался Кречет. — Да я лично первым же делом отправлю по линии магической почты сверхсрочное донесение в Столицу.
Рыков, снова прислушиваясь к доносящимся из-под заходившего ходуном пола далёким отголоскам бушующей энергии, издевательски воскликнул:
— И что же вы напишете? Какую версию событий изложите государю? Какую ложь изрыгнут ваши предательские уста⁈
— Думаю, пора заканчивать с этим фарсом, — Кречет одним быстрым, неуловимым для глаз движением сорвал с плеча боевой молот.
Кабинет огласился громким, хлеским, как удар плетки, звуком. Капитан Кречет успел каким-то немыслимым образом отвернуть голову и злобно прожужжавшая круглая свинцовая пуля унеслась в коридор.
Не мешкая, Кречет бросился на Рыкова. Барон, чертыхнувшись и отшвырнув бесполезный пистоль, в одном плавном кошачьем движении выхватил из ножен шпагу и, казалось, растворился воздухе. Там, где он только что стоял, лишь дрожал, повторяя очертания его фигуры, воздух.
Кречет, не раздумывая, тут же отбросил молот. Страшное оружие тяжело упало на дубовые, вытертые тысячами подошв солдатских сапог доски. Уши капитана уловили тонкий визг словно выскочившего из воздуха незримого острия шпаги. Он чуть сместил корпус, пропуская смертельный выпад мимо себя.
И снова лишь сдвинулся воздух, да едва уловимые очертания человеческой фигуры указали на то место, где только что оказался и тут же исчез применивший свои наследные Способности барон Рыков. Очень трудно, практически безнадёжно сражаться с невидимкой, привыкшему таким образом выигрывать огромное количество дуэлей. Если только ты не наделен способностью видеть то, что не доступно более ничьему глазу.
