И когда повинуясь сверхобострившимся чувствам капитан снова увернулся от жалящего острия заточенной, как бритва, шпаги, готовой проткнуть его насквозь, его глаза, заметив промелькнувшую в воздухе фигуру бесшумно скользящего вокруг него Рыкова, торжествующе сверкнули.
Огромная лапища капитана Тринадцатой Стражи метнулась вперёд. Стальные пальцы сомкнулись на запястье руки, держащей шпагу, и сжали подобно фабричным тискам. Кабинет наполнился истошным воплем неподдельной боли, когда отчётливо хрустнули ломаемые кости. Правый же кулак Кречета пулей выстрелил вперёд и врезался в подбородок барона.
В последний момент Кречет сдержался и не сломал Рыкову шею. Потерявший сознание и от того сразу же ставший видимым Вениамин безвольным кулем рухнул к его ногам. Его глаза закатились под лоб, так, что стали видны белки. Правая рука, изогнувшись под немыслимым углом, распухла в кисти. Из перекосившегося рта бежал кровавый ручеёк.
Удовлетворившись видом Рыкова и количеством выбитых ему зубов, Кречет поднял его шпагу и играючи переломил на две части. Схватил потерявшего сознание барона за ногу и потащил к выходу из своего кабинета. В коридоре уже нарастал гул голсов и топот ног.
Из-за поворота показалась дюжина вооружённых до зубов бойцов Тринадцатой Стражи, возглавляемой сержантом Фёдором Корнедубом.
Кречет швырнул им под ноги зазвеневшее кольчугой тело Рыкова, покатившееся по каменным плитам затертого пола. Остановившись, его бойцы с расплывающимися во все суровые рожи улыбками, удивлённо рассматривали учинненый капитаном погром.
— Все, сержант, — спокойно сказал Ярослав Кречет, встречаясь глазами с лыбящимся во всю ширь, довольным, как обожравшийся сметаны кот Корнедубом. — Власть меняется. Заковать изменника в кандалы. Думаю, с остальным ты уже справился и без моих подсказок.
Залихватски подкрутив воинственно топорщившиеся усищи, Корнедуб сказал:
— Чай, не пальцем деланы, капитан. Ужо постарались мы с ребятушками, не сумлевайся. Прихвостней рыковских не так уж и много в Цитадели было. В основном все служивые из отдела покойного Кулагина. Все честь по чести прошло, без лишнего злодейства. Тока бы надо споро в подвалы чародейские бежать Рогволду на подмогу. Он там с этим клятым столичным колдуном схлестнулся!
Капитан мрачно кивнул и с угрозой проговорил:
— В интересах Врочека лучше постараться все решить миром. Сейчас даже я не стал бы Рогволду перечить!
Глава 20
Просторное, отведённое под испытательный полигон для опробования новейших боевых заклинаний подземное помещение, глубоко упрятанное под фундаментом огромной Цитадели, заволокло раздирающей лёгкие гарью и медленно затухающими, опадающими на каменный пол разноцветными искрами. Кое-где, трепеща, угасали мерцающие зелёными и голубыми колдовскими огнями язычки пламени.
Рогволд, тяжело дыша, вытер рукавом обожжённого в нескольких местах балахона вспотевший лоб и подошёл к бездвижно валяющемуся в нескольких шагах от него телу одетого в похожий балахон человека. Рогволду не нужно было излишне напрягать зрение или налоняться, чтобы убедиться, что магистр Януш Врочек мёртв.
С проженной в районе груди оплавленной круглой дырой, через которую были видны обугленные ребра и превратившиеся в спекшиеся картофелины внутренности, не живут даже члены Главного Магического Совета державы. А он, Рогволд, обычный боевой чародей из далёкой северной Цитадели самой заштатной Стражи, только что прикончил в напряжённом и яростном поединке одного из них. В другое время было бы чем гордиться. Определённо.
За спиной Рогволда раздался тяжёлый топот сапог и прерывистое дыхание. Даже не оборачиваясь, он мог сказать, кто сейчас возникнет на пороге подвала. Трофим и, когда нужно, умеющий довольно шустро передвигать старческие копыта Леонид. В данный момент все чувства главного боевого чародея Корпуса были обострены до предела. Как, впрочем, и все последние недели. Незаметно от столичных наблюдателей, даже будучи запертым на нижних уровнях в своих комнатах, Рогволд постоянно отслеживал любые магические возмущения и чересчур яркие эмоциональные вспышки.
И когда он понял, что капитан Ярослав Кречет, после неожиданного убийства графа Василия Кулагина и небольшого переворота в верхах следственной комиссии решил снова взять власть в свои руки, был готов во всем подержать своего бессменного командира.
Конечно, Врочек, о чем-то таком догадывался. И когда Рогволд уже собрался выйти в коридор, уложить охрану и броситься на верх, на помощь капитану, Врочек был уже тут как тут.
Оба чародея в один момент поняли, что происходит. И без лишних слов сошлись в жесточайшей магической схватке. Дежурившая за дверью вооружённые арбалетами и мушкетами четверка воздушных моряков от греха подальше ломанулась на верх. Точнее тройка. Последний из служивых, схлопотав по собственной же неосторожности в первые секунды огненный шар прямо в лицо, неосмотрительно заглянув в подвальное помещение, вмиг лишился и головы.
В постепенно переместившейся на полигон ожесточённой дуэли контрчар и разрушительных заклинаний, заставляющих содрогаться цокольное основание Цитадели, сильнее оказался Рогволд. Да, в другое время победой над одним из сильнейших магистров Совета можно было бы гордиться. Но во что выльется его победа сейчас и как им аукнется? Хотя, вынужден был признать вечно скептически настроенный волшебник, они дошли до такой черты, когда хуже уже и быть не может.
— Нешто одолел супостата? — кряхтя и кашляя, осведомился Ленид, поводя крючковатым носом из стороны в сторону и разгоняя морщинистой ладонью дым. — Конечно, сейчас не те чародеи, что были в мое время… Вот раньше…
Даже не обращая внимание на сварливое брюзжание старика, Рогволд повернулся к изумлённо вытаращившемуся на труп Врочека Трофиму. Прочистив горло, маг просипел:
— Хм… А мне он казался вполне себе приличным человеком.
Тяжело вздохнув и похлопав коллегу по плечу, Рогволд с усмешкой сказал:
— Трофим, ты всегда лучше разбирался в чудовищах, чем в людях.
* * *
Захват власти в Цитадели Корпуса Тринадцатой Стражи прошел быстро и относительно бескровно. Бывшие главы следственной комиссии чересчур сильно уповали на собственную неуязвимость и полномочия абсолютной власти карать и миловать, выданные самим Императором. Им и в голову не могло прийти, что капитан Ярослав Кречет думает по этому поводу несколько иначе.
Вновь заняв законное место в своём рабочем кабинете, успев по нему изрядно соскучиться, Кречет первым делом отправил в Столицу срочное донесение, адресованное Светлому Князю Роману Рокоссовскому, в котором в мельчайших подробностях изложил произошедшие за последние сутки в Лютограде события, постаравшись ничего не упустить. Следующим указом вызвал к себе трех капитанов боевых крейсеров, старшего сержанта прибывшего в Цитадель взвода Часовых Второй Стражи и заместителя покойного графа Василия Кулагина из числа оперативников.
На некоторое время все запланированные вылеты и вахты бойов Тринадцатой Стражи были отменены, в Цитадели объявлено осадное положние и огромный замок наводнился десятками суровых и вооружённых людей.
В кабинете Кречета помимо хмурых столичных гостей находились полностью закованная в силовую броню, вооруженная огромной боевой глефой Корнедуба Алена Дорофеева, Рогволд, сам сержант. Кречет в нескольких фразах описал вызванным на ковер людям то, что произошло. Рассказал, что следствие завершено ввиду проросшего на самой верхушке комиссии предательства высших должностных лиц, что привело к смерти графа Кулагина. Объявил, что они вольны вернуться обратно в Столицу и отвезти тело погибшего графа домой, чтобы передать его близким, дабы те могли похоронить этого достойнейшего человека с надлежащими почестями. То же самое касалось и получившего по заслугам изменника Магистра Януша Врочека.
Однако взятого в плен опасного преступника и коварного предателя барона Вениамина Рыкова, посаженного под замок и закованного в кандалы, Кречет отпускать отказался наотрез. Его судьбу должен решить высший государственный суд. А пока он побудет в полной безопасности здесь, на уютных нарах со свежей соломкой в одном из самых глубоких подвалов замка.
