— Не со всеми. Всего-только с президентами, — поправил Сент-Оуэн. — Стоит признать: замужество всегда лотерея. Точно так и у вас, только розыгрыш в несколько раундов. Понимаю, что ваше высочество может испытывать некоторое негодование от условий такого многоразового брака, но уверяю, что политическим интересам нашего королевства на архипелаге он соответствует в наибольшей степени.
Хэмилтон и массовка из фрейлин закивали в такт — чтобы потом их нельзя было обвинить в нетактичности.
2
Дженнифер, если честно, довольно-таки далека от того идеала выдержанности, что когда-то был выработан и наследственно закреплён у всех августейших леди её королевского дома. Ей так часто хотелось приблизиться к этому идеалу, или хоть сымитировать приближение, но, увы, для успеха такой имитации ей опять-таки не хватало выдержанности.
Странно ли, что вопрос о своей незавидной судьбе юной принцессой всё чаще теперь выносился на обсуждение, ведь болтай — не болтай, а заручиться хоть чьей-то поддержкой надежды не было. Фрейлины, цукернианский аббат, добрый наставник — все они были в первую голову сотрудниками спецслужб Брина, после чинами придворными, а уж затем людьми, наделёнными правом на сопереживание и другие слабости.
— Ну за что же, за что меня матушка так не любит?! — восклицала принцесса. — Ну отчего было не подождать приличного жениха?
— Очень любит, — привычно уже уверяла фрейлина Эбигейл, — но интерес королевства превыше всего. Что же до жениха, то поверьте, ваше высочество, стоит радоваться и тому, что он гуманоидный.
— А почему? — Хэмилтон тут же спешил вставить в политинформацию золотой соверен и от себя. — Ныне у нас во Вселенной людских монархий раз-два и обчёлся! Да и те, что ещё сохранились, опасаются с нами связываться. Понимают, что Сахарный Брин их проглотит и не подавится. Дипломатов впускают, но династических связей не допускают совсем — что-то их, видите ли, настораживает! Эх, миновали приятственные деньки ассимиляции нами легковерной Фьябы!
— Ваша родная сестра Мэри Энн, — молвила фрейлина Маргарет, — когда родина приказала, вышла замуж и за медузу-гермафродита из Персеевого Щита. Вы представляете, каково быть в постели с медузой? — Голос Маргарет на мгновение приобрёл нотки мечтательности. — Это, наверное, ну нисколечки не возбуждает. А пришлось, так как брак без секса могут расторгнуть наши недоброжелатели, просто признав фиктивным.
Дженнифер передёрнуло, стоило только представить подобную гадость: твоё нежное тело пытаются приласкать студенистые щупальца кишечнополостного... Эх, на что не пойдёшь ради блага своего королевства! На любое из унижений. А почему? Потому, что тебя не спросят.
Матушка-матушка, ну за что, за что?
3
Ясно за что. За грядущее благоденствие Брина. Так уж заведено, что залог выживания этого звёздного королевства — генетическое совершенство породы его принцесс. Эти принцессы с одной стороны — ценный элитный товар, а с другой — изощрённейшее оружие. Дженнифер что, до сих пор не знала о своём назначении? Знала, конечно. Но ведь как утешительно представлять себя самой любимой дочкой. Той, которую добрая матушка Лиз внутриматочно выносила вместо того, чтобы доверить репродуктивным технологиям крупносерийного типа...
— Только не крупносерийные, — возразила фрейлина Мэйбл. Эта строгая старая дева сидела под тёмным иллюминатором и при свете от звёзд и потолочных панелей вышивала для Дженнифер золотом подвенечный наряд. — Ваше высочество сильно преувеличивает. Королевская кровь суть товар отнюдь не широкого потребления. Перепроизводство его обесценит едва ли не моментально. Потому — очень мелкие серии без малейшей тенденции к увеличению. Главным залогом отсутствия этой тенденции...
— Знаю я, знаю! — в сердцах перебила Дженнифер. — Все её знают, легенду о трёх апельсинах!
Первый раз её слышала в раннем-прераннем детстве от аббата ли, от фрейлины Маргарет, или ещё от кого — точный источник не важен. Детский вопрос о том, откуда берутся дети, в Сахарном Брине решали обычно так. Есть мол, такое дерево. Вроде яблони, только китайского происхождения и цитрусовой природы. И растут на том древе чудо-плоды, именуемые апельсинами — то есть, китайские яблоки и растут. Вот из тех апельсинов на Брине берутся дети. Только оттуда, ибо откуда ещё?
Но, подрастая, трудно отделаться от скептических дум. Речь о таком: апельсиновых рощ на экваторе материнской планеты Брина исключительно много. В происхождении простолюдинов от этих деревьев, в принципе, просто поверить, но королевский-то род — неужели же тоже оттуда? Невероятно, поскольку немыслимо и оскорбительно. В этот период фрейлина Мэйбл сообщала принцессам другую историю: о замечательной даровитой селекционерше под засекреченным именем, что впервые сумела вывести знаменитейший апельбрин — то ли гибрид, то ли особенный сорт апельсина с необычными свойствами, в голубоватых плодах которого и развиваются все зародыши настоящих и будущих королев. Здорово, а? Вот в такое уже не зазорно поверить принцессе. Что же касается дополнительных косвенных подтверждений, так ещё ведь есть герб королевства, а на нём — три круглых плода голубого цвета на золочёном дереве рода в червлёном поле. Что это, если не апельбрины?
А на третьей из стадий развития этой прекрасной легенды материал её был истолкован с позиций научной евгеники. С новой продвинутой версией прежней истории принцессу знакомил сэр Хэмилтон. Добрый наставник цинично и зло осмеял неимоверный гибрид, прежде овеянный ореолом сакральности, погрузил его в круг самых обыденных операций. Чудо-растение вдруг превратилось в машину, дорого купленную в гессеритском монастыре. Три замечательных апельсина обернулись тремя клонохранилищами — голубыми горошинами в человеческий рост. В них под контролем специалистов происходит чередование фаз ускоренного развития клонов и их криогенного примораживания перед использованием в политической жизни страны.
Хорошо этим клонам: спят в голубых криокапсулах. Ждут своего подходящего часа для пробуждения. А настоящей принцессе, подлинно живорождённой — ей-то приходится туго. Почему бы кому-то из клонов не отработать сейчас за неё женой череды президентов? Ну неужели обычные клоны не справятся с чёртовым архипелагом Фантоцци — с этой новой Карловой Фьябой?
Дженнифер даже не стала проговаривать вслух этих последних мыслей. Ни на что ей не повлиять. Глас вопиющего в звёздной пустыне не возымеет эффекта. Хоть сиреной завой, в результате ты лишь насмешишь рукодельницу Мэйбл. Всех насмешишь: и её, и Сент-Оуэна, и Маргарет, и Эбигейл, и Хэмилтона. Правда, все эти леди и джентльмены идеально воспитаны и никак не позволят себе в голос над нею заржать, но от этого вдумчивой Дженнифер, право, не легче. Быть принцессой?.. Ах, до чего это утончённое унижение!
4
Заходя на посадку на той из планет архипелага Фантоцци, где находился его административный центр, звездолёт элитной невесты текущего президента на орбите оставил пару шпионящих спутников: свадьба свадьбой, но разведка превыше всего.
Экипаж (разумеется, Дженнифер никого из водителей звездолёта за всё время полёта в упор не видела, но ведь где-то они сидели) — ну так вот, экипаж очень бережно и аккуратно, по пологой типично прогулочной траектории проходил сквозь слои атмосферы, позволяя принцессе как следует полюбоваться на тот мирок, где отныне ей предстояло править.
На планете имелись моря и имелись леса, у морей были пляжи, леса же надёжно пронзали сети железных дорог. Что ещё — города, в городах магазины, их витрины невольно привлекали твоё внимание даже из звездолёта. Не сказать, что принцесса узрела что-то совсем особенное, но основные-то признаки цивилизованной жизни не могла не отметить.
Правда, известный ей факт уклонения архипелага от монархической формы правления продолжал отравлять удовольствие от этой экспресс-экскурсии.
— Хм... ’Президентша Дженнифер’, - тихо ворчала принцесса. — До чего же звучит омерзительней, чем ’королева Дженнифер’... — Но, бормочи или нет, никто же вокруг не услышит, а услышит, так даже и виду подать не осмелится. Прилетели на свадьбу, значит, положено всей делегации скромно сиять от счастья.
