Нас ждал настоящий пир! И счастливые лица. Женщины меня буквально зацеловали, даже Танюшка чмокнула в щеку. Приятно смотреть на радость людей, а участвовать в ее создании – стократно! Но время поджимало! Я не знаю, как повлияло мое вмешательство в прошлом на настоящее. А вдруг мы с майором какую-то мелочь упустили? Потому волевым решением я празднование здесь и сейчас отменил. И дал команду к эвакуации. Сразу посерьезнев, семья Шустовых принялась паковать вещи, благо было их не очень много. Но я посоветовал забрать все, буквально до гвоздя и иголки. Шестнадцатый век по сравнению с двадцатым все же гораздо беднее на материальные ценности. Телевизор, правда, забирать не буду. По понятной причине. А вот всю остальную электротехнику – обязательно. Пригодится вскоре. Проблему с электроэнергией я решу. Существуют ветрогенераторы, погружные генераторы, солнечные батареи, наконец! Натаскаю! Но это потом.
Заметить нашу суету с улицы было невозможно, шторы плотно задернуты. В покидаемой квартире останутся только они и громоздкая, советского производства, мебель в комнатах и на кухне. Все остальное упаковали в узлы. Семья, как водится перед дальней дорогой, присела на чемоданы, а я сходил в свой дом в Новороссийске Уругвайском и предупредил о гостях жену и слуг. Отдал необходимые распоряжения и вернулся. Вновь открыл портал и стал бросать в него все, что под руку попадалось. Но вот последняя табуретка исчезла в портале. Следом исчезли люди. Я, еще раз пройдясь по квартире, перекрыл водяные вентили, погасил свет, и через долю секунды стоял во дворе своей усадьбы.
Глава 25
Вещи уже были убраны. Семья Шустовых стояла тесной кучкой, окруженная моими телохранителями, державшими в руках зажженные факелы. А моя женушка разговаривала с Тамарой Петровной.
Мое появление вызвало реакцию: воины встали на одно колено, склонив головы, жена бросилась мне на грудь и стала целовать. А Киса – тереться о ноги и мурлыкать. Шустовы смотрели на меня во все глаза. Киса, поприветствовав своего властелина и задрав хвост трубой, принялась знакомиться с вновь прибывшими. Обошла и обнюхала каждого, а Танюшку, погладившую ее, так даже лизнула. Напряженные лица переселенцев стали расслабляться, и вскоре они заулыбались.
– Прошу в дом, товарищи, – пригласил я вырванных из лап смерти и нищеты людей. – Ларита, принимай постояльцев!
– Князь, князь! – пронесся громкий шепот, и я увидел, как через калитку, сделанную в разделявшем наши усадьбы невысоком заборе из штакетника, вошел Андрей Михайлович. Все вновь склонились в поклоне, а я подбежал к сюзерену. Коротко поклонился.
– Значит, рискнул засветить свою новую способность? Не держи людей на дворе, веди в дом! Там нас и познакомишь.
Я махнул рукой. Шустовы, ведомые Ларитой, ушли. Бойцы убежали в караулку, унеся факелы. Стало темно, только у крыльца рядом с часовым был свет.
– Значит, удалось тебе в нашем времени людей нужных найти? – произнес князь. – Это хорошо. Давай вон, на лавочке посидим, на звезды поглядим. Пусть люди повечеряют без напряга. А ты говори.
Рассказ мой был короток. Все, что мной было сделано более чем за сутки, уместилось в три десятка слов.
– Значит, мы разбогатели на учительницу начальных классов, врача-стоматолога, слесаря-механика и майора- артиллериста в отставке. Из всех он для нас сейчас самый ценный кадр. Военные специалисты и оружие – главное! Как понял, еще источники вооружения ты пока не нашел?
– Зато добыл людей, знающих, где оно есть!
Отправив спать женщин мы, мужчины, приступили к беседе. Остаток ночи прошел очень плодотворно. Поспать слугам не пришлось. Чай матэ пился большими кувшинами. Стол ломился от всевозможных заедок, а пирожки подавались прямо с пылу, с жару. Под утро уже и языки от усталости не ворочались, и глаза слипались, не смотря на бодрящее действие «чая божественного Каа». На рассвете князь ушел к себе, отца и сына слуги отвели в выделенный их семейству гостевой дом, а я, взяв со стола стопку исписанных листов бумаги, отправился в кабинет. Хотел еще раз прочитать написанное Сергеем и майором. Но, сев в кресло, тут же отключился.
Поспать мне дали ровно до обеда. И разбудила меня Киса. Я погладил ее по голове, почесал горлышко, вызвав из него нежное урчание, и встал. На босые ноги. Кто-то очень осторожный снял с меня, спящего, сапоги и поставил их у порога. Спасибо за заботу! Сбросил пиджак, расстегнул и положил на стол пояс-антиграв, снял штаны и рубашку, бросил их на пол. В трусах и майке отправился в ванную комнату, принял душ. Через большую гостиную прошел в спальню. Наготой никого не смутил. В своем доме каждый ходит в том виде, в каком он хочет. Здесь, на индейской земле, нагота естественна. Князь запретил светить голыми чреслами только на городских улицах и в общественных местах. Ослушавшегося ждал штраф. А дома – как кому нравится.
Надев свежее белье и рубашку со штанами, поцеловав и приласкав дочурку, вышел из спальни. Стол уже был накрыт для обеда.
– Как мои гости? – поинтересовался я у Лариты.
– Позавтракали, осмотрели усадьбу, подивились на страусов в загоне. Старший мужчина хотел тебя видеть. Сейчас тоже обедают, я распорядилась их обслуживать, пока они своего дома и прислуги не имеют. Они ведь тоже дворяне?
Проигнорировав вопрос жены, я сказал:
– Пошли кого-либо сказать майору, что я приглашаю его на обед. Зовут майора Шустов Борис Иванович. Да, пусть посыльный меня перед ним величает полным титулом. Новые люди. Надо, чтоб быстро вжились в нашу действительность.
По знаку Лариты стоявшая рядом со столом служанка бросилась к двери. В доме моей семье прислуживали только женщины, на дворе – мужчины, там больше работы, требующей физической силы. А в доме сильным мужикам не место! Через пару минут вошел майор. В форме, с орденом и тремя медалями на груди. Скинул фуражку и, увидев в красном углу икону, перекрестился.
– Присаживайся, майор. Теперь твое место за этим столом от меня по правую руку, располагайся. И не стесняйся. Что на столе есть, то надо есть! Сам не тянись, ты теперь не там, а здесь. «Что-то меня на каламбурчики пробило!» Скажи служанке, подаст. И не смущайся. Здесь у нас махровый феодализм. Еще не монархия, но к этому идет. Привыкай сам и родных своих приучай. Здесь есть и будет социальное неравенство. Есть господа и слуги, впрочем, историю изучал, должен знать. Ты, как старший офицер, тоже причисляешься к дворянству. Естественно, что и твоя жена, и сын, и невестка отныне тоже благородных кровей. Как и Танюшка-внучка. Господа. Хотя вас об этом никто спрашивать не будет. И так поймут. А что форму сохранил, то это очень хорошо. И ордена с медалями, только здесь они воспримутся как украшения, а не знаки твоей воинской доблести. Люди этого времени о них еще ничего не знают. Но узнают. И не вздумай их снять!
– Илюша, перебила меня Ларита. – мы, вообще-то, обедать собрались. Потом поговорите.
– Извини, дорогая, еще пара фраз. Майор, тебя не корежит, что я, гораздо тебя моложе, обращаюсь так фамильярно? Только не обманывай, я имею еще одну способность: различать ложь в словах людей. Скажи правду!
– Старшие по званию и должности всегда обращались к младшим на «ты», а младшие к старшим – на «вы». Вы, судя по тем титулам, что произнесла приглашавшая меня сюда девушка, здесь, после князя, второе лицо. Только я из всех титулов многих не понял. Потому ваше «ты» меня не корежит.
– Я знал об этих «ты – вы», сам через это прошел. А теперь запомни: в этом мире и в этом времени никто и никому не говорит «вы». Крестьянин, смерд черносошный говорит царю-батюшке «ты». И это правильно! «Выканье» на Русь с запада пришло, когда иностранцы на заработки из нищей Европы на богатую Русь поползли. Они так подлизывались, чтоб место хлебное да денежное получить. Не наше это слово, и, надеюсь, еще долго нашим не станет в смысле обозначения одного, как множества. Так что отучайся и домашних отучай. А сейчас поднимем бокалы, а то я всем кушать не даю своими поучениями.
