Выпили по глотку вина из серебряных бокалов на высоких ножках, изготовленных по моему рисунку турком-чеканщиком. Майор замахнул весь бокал, тут же наполненный стоявшей за его спиной служанкой. Похлебали наваристого борща со свининой, но без сметаны. Коровенок местных раздаивать некому, нет у нас русских женщин. А у немок и прочих европеек, что в небольшом количестве привезли контрабандисты, видно руки не под то заточены. Так что обходимся без молочного. Но это – пока.
Принесли второе – тушеное мясо капибары с вареной картошкой. Мясо каждому в тарелку было положено одним большим куском. Вилка обычного размера, а не ее средневековый вариант с длинной ручкой, и нож лежали перед каждым. Я заметил, что майор сначала порезал мясо на кусочки, а потом, отложив нож, взял вилку в правую руку. И тут я с чего-то вздумал ему об этой ошибке в правилах столового этикета сказать, но мыслеречью:
– Майор, вилку надо держать в левой руке, когда ешь. Правая – для ножа, бокала и хлеба!
Майор переложил вилку, взял нож и вдруг, вскинув голову, уставился на меня округлившимися глазами. Я, отсалютовал ему бокалом, отпил глоток и, улыбаясь, так же мысленно произнес:
– Да, ты меня слышишь и понимаешь. Это великолепно! Да, я телепат. Как и ты, кстати. Только ты об этом не знал. Твой врожденный барьер пробил переход через портал. И подбери челюсть из тарелки.
Майор захлопнул рот и обвел всех присутствующих взглядом. Вито, мой приемный сын, давясь смехом, уткнулся в тарелку. Но все же сунул свои пять копеек:
– Отец, – произнес он мыслеречью. – Теперь тебе с ним заниматься придется.
– А вот тут ты не прав! – ответил я мысленно. – Заниматься с майором будешь ты. Напросился! Тем более что мне некогда, дел по горло.
Майор имел вид совсем обалдевший. Он ведь все слышал и понимал! Следующий удар, оказавшийся и для меня неожиданностью, нанесла моя дочурка Машенька, трехлетняя пигалица. Ее тоненький голосок прорезался в мозге каждого из нас троих:
– А я тоже хочу заниматься! А то Киса мало слов знает.
Вот те на! Да тут еще и Киса говорящая проявилась! По извечной русской привычке моя рука дотянулась до головы и поскребла затылок. Да, вот так придешь домой с похода морского, а твой застоявшийся конь начнет тебе выговаривать за долгое отсутствие твоей задницы на его спине. Но последний и сокрушающий удар я получил от своей благоверной:
– Мог бы и покультурнее думать, не в казарме находишься, – прозвучала ее мыслефраза.
И тут же раздался смех. Ларита, Вито, Машунька громко смеялись! И даже Киса, незаметно подошедшая к столу, ощерила зубы в подобии улыбки.
– Вы что, все телепаты здесь? – раздался почему-то хриплый голос майора.
Я махом выдул бокал вина и произнес:
– Нет, не все. Только моя веселая семейка. Ну, возможно, еще человек несколько. Не беспокойся. Я или Вито, вон тот великовозрастный балбес, сын мой, что решил меня разыграть, научим тебя ставить блок. А то каждый, кому не лень, начнет своими мыслями тебе в голову лезть. А вы, девочки, как среди телепатов оказались?
– Прости, отец, – встав из-за стола, произнес Вито. – Ты жаловался, что кроме нас двоих более никто этой магией не владеет. Я тоже решил поискать способных людей.
– И не придумал ничего умнее, чем делать это в собственном доме! Люди – понятно, но кошку-то зачем?
– Так ведь именно она меня от немоты излечила…
– И ты ей решил в этом тоже помочь?
Паренек стоял, низко опустив голову. Но раскаяния в содеянном безобразии я в его сознании не нашел. Хулиган растет! Хорошо, что до коня, в самом-то деле, не добрался, мозгоправ доморощенный!
– Твой конь тупой, папа, – опять пошла мыслеречь дочурки. – Я на нем каталась, так он то, что я ему молча приказывала, не выполнял. Он меня не слышал. А дядя майор меня слышит, значит, он острый.
Хохотали все, включая и майора. Смеялись от души, смехом очищаясь от налипшей на сознание грязи и моральной усталости. Отсмеявшись, закончили затянувшийся обед. Я пригласил майора и Вито в кабинет. Туда же нам подали обязательный чай матэ. Вместо тривиальных соломинок, использовавшихся индейцами, матэ мы уже давно пили через серебряные бомбильи. Слово и выдумка – испанские. Кстати, удобное приспособление.
– Вито, – обратился я к сыну. – Еще кого из латентных телепатов нашел? Сиди, не вставай. Закон кают-компании.
– Да, отец. Восемь человек, с которыми я почти хорошо общаюсь мысленно. Но их возраст от пяти до четырнадцати лет. Троих нашел в возрасте семнадцати. Те слышат меня, но сами говорят плохо. Надо с ними заниматься, но я не знаю методики.
– Итого, одиннадцать. Что ж, неплохо! Многих проверил?
– Нет. Только тех, кого лично знаю. Остальных и взрослых не проверял. Надо много времени, а у меня служба воинская.
– Ясно. С методикой помогу. Иди сюда.
Вито подошел. Я встал и своим лбом прижался к его лбу. Между его и моим мозгом минимальное расстояние. Почти прямой контакт – наилучшее условие обмена. Через несколько секунд я оттолкнул его и приказал сесть.
– Теперь ты знаешь, что и как делать.
Я взял лист бумаги, написал несколько строк, приложил свою печать. Ту самую, где медведь держит бердыш в левой лапе – произведение резчика ава-гуарани, не знавшего, что такое зеркальное отражение.
– Здесь приказ о твоем снятии с должности взводного и переводе под мое непосредственное командование. Отдашь ротному. И займешься обучением и поиском новых латентных телепатов. Перешерсти все население Новороссийска. Можешь и пригороды зацепить. И проверь Шустовых. Вдруг кто-то из твоих родных, майор, – повернувшись, обратился я к удивленному Борису Ивановичу, – тоже в нашу компанию попадет. Заодно и перепись населения сделаешь. – Это я уже Вито. – Вопросы есть?
– Нет, воевода!
– Можешь идти.
Вито выскочил за дверь. Майор уже давно взял себя в руки, об этом мне донесла его аура – облако биомагнитного излучения его мозга. Не умеет майор закрываться! Сейчас научу!
– Борис Иванович!
– Я! – подскочил из кресла майор.
– Сядьте! Хотя ты и не моряк, но такова специфика нашей жизни: в любой момент сухопутный офицер может стать морским. И наоборот, смотря какие задачи ему придется выполнять. Потому закон кают-кампании должен знать каждый: если старший его объявил, то младшим позволяется садиться без разрешения, не вскакивать при обращении к ним старших и обращаться ко всем без чинов и званий, по имени-отчеству, если таковые имеются, или по прозвищу, мы говорим – «позывному». Вот так. Но если старший младшему сказал: «Слушай приказ», то на него, младшего, закон этот уже не распространяется. Все понятно, Борис Иванович?
– Понятно, Илья Георгиевич! Разреши вопрос не по теме.
– Слушаю.
Вот ты сейчас молодому человеку задание давал. Как я понимаю, оно секретное. Людей-телепатов все армии мира ищут и их способности на службу поставить стараются. Я тут всего несколько часов, меня ты толком не знаешь, а уже в такую тайну посвятил. Не рано ли мне к стратегическим секретам приобщаться? Прежде проверка должна же быть!
Я рассмеялся и произнес:
– Проверку я уже провел, покопавшись в твоих мозгах, ты уж извини, особого отдела у меня пока нет. Вот обучим на пару с Вито молодежь, тогда и организую. Я просто физически не смогу за всем уследить и везде поспеть. Мне помощники нужны, а их пока катастрофически мало.
– Чем я могу помочь?
– Многим. Прежде всего, людьми…
Долго мы еще беседовали, даже ужин нам Ларита в кабинет мой прислала. Многих людей майор на своем жизненном пути повстречал. Многим мог дать объективную характеристику. В конце беседы я спросил:
– Сможешь мне помочь? Свести с теми людьми, о ком разговор шел?
– Смогу, если обратно вернусь.
– С этим нет проблем. На завтра у меня здесь дел много. Послезавтра с утра отправимся в твое время. Оденься в цивильное платье, да и мне из Сергеевых вещей комплект подбери. Нет у меня здесь одежды подходящей. Сам видел, в чем я был. Оружие не бери, для тебя оно там лишние проблемы может создать. Паспорт возьми, нельзя без ксивы.
