— Бо… бо… — начала женская тварь, не менее тяжеловато.
Голос чуть выше, тоньше, но такой же искажённый. Она пыталась говорить аккуратнее, старательнее, выговаривала каждый звук отдельно. Результат чуть лучше, но всё равно далёк от человеческой речи.
Похоже, переоценил я их способности к разумной беседе изначально. Интеллект сохранился, это видно по глазам, по поведению. Но речевой аппарат испорчен и не приспособлен для сложных звуков.
— Во-ло-дя? — тяжеловато вышло из пасти мужского гиганта, по слогам, с паузами.
Хмыкнул, меня уже узнают твари по имени. Определённо расту в этом мире, раз даже монстры знают, кто я такой. Хотя они Изменённые, бывшие люди, могли слышать обо мне раньше.
— Большов? — намного лучше получилось у женской особи, почти чисто.
Взгляд скользнул по чертам их лиц внимательнее, изучая детали. По структуре черепа, по пропорциям, по манере держаться. Пытался вспомнить, сопоставить, идентифицировать. Формы исказились сильно, но что-то знакомое присутствовало. Постановка головы у мужской особи, наклон у женской.
Память выдала совпадение и удивлённо произнёс:
— Матросов? Мамонтова?
Они пошли ко мне и остановились почти рядом. В случае чего я готов атаковать, глупые создания… Слишком близко друг к другу, если повалю одного, то он заденет вторую.
— Почему от тебя пахнет… — Матросов, или чем он стал, начал медленно, подбирая слова. — Как от… гиганта?
Он шевелил носом, ноздри расширялись, втягивали воздух.
— Нет! — оборвала его Василиса резко, голос прозвучал увереннее, чем у Бориса.
Она склонила голову набок, изучая меня пристальнее. Глаза сузились, взгляд сфокусировался.
— От него несёт куда хуже, чем от тварей! — продолжила она убеждённо. — Как мы и думали, он Изменённый. Уникальный, особенный, не такой как мы.
— Только это вас интересует? — хмыкнул в ответ, поднял бровь. — То, как от меня пахнет? Серьёзно?
Гиганты зависли на месте, замерли, не зная, что ответить. Переглянулись между собой.
— Змеев и его врач… — выдохнул Матросов наконец, голос дрогнул. — Они… Убили нас. Превратили в тварей! Всё исчезло, мы исчезли. Нас больше нет.
— Да вроде нет, — не согласился я спокойно, пожал плечами. — Вот стоите передо мной. Живые, разумные, способные общаться. Разве это не существование?
— Ты не понимаешь! — голос Василисы эхом разнёсся по пещере. — Теперь мы… Твари! Те, кого мы уничтожали годами! Кого убивали без пощады! Против кого сражались! Мы стали ими, понимаешь⁈ Теми самыми монстрами!
— И? — поднял бровь, голос остался ровным.
Упорно не понимал их проблему, не видел трагедии. Что их конкретно не устраивает в текущем положении? Они обрели куда более сильные тела, это плюс. Рост увеличился, физическая мощь выросла многократно, выносливость поднялась, ещё и регенерация. Сохранили сознание и речь, это огромный плюс. Большинство Изменённых теряют разум полностью, превращаются в безумных тварей.
Кажется, у людей подобное состояние называется эволюция, прогресс. Получить улучшенное тело взамен старого, слабого, хрупкого. Многие мечтают о таком, платят любую цену за силу. Ну да, нет у них органов для размножения теперь. Должны же быть какие-то минусы от сего действия, не может всё быть идеально.
На меня смотрели как на безумца, это я прочитал по их лицам. Даже искажённые черты гигантов выражали удивление, непонимание, шок.
— Что ты тут делаешь вообще? — спросил Матросов, сменил тему резко.
— Хороший вопрос, — кивнул я согласно. — Вообще меня послали сюда, чтобы я собрал улики о тёмных делишках Змеева.
— Ты на нас посмотри! — развела руки в стороны Василиса широко, демонстративно.
Жест охватывал всё её тело, от головы до ног. Она показывала себя, своё состояние, свою новую форму. Мол, вот оно, вот доказательство экспериментов, вот результат работы Змеевых.
— Грудь стала больше? — склонил голову набок я, изображая задумчивость.
Вопрос прозвучал искренне заинтересованно. Действительно любопытно, как трансформация повлияла на вторичные половые признаки. У человеческой Василисы грудь была среднего размера, ничего выдающегося. У гигантской версии — огромные сиськи, непропорциональные телу.
— Ха-ха-ха! — разразилась Мамонтова истерическим смехом внезапно.
Звук гулкий, громкий, пугающий. Она запрокинула голову назад, хохотала в потолок пещеры. Смех переходил в рёв, рёв обратно в смех. Эмоции выплёскивались неконтролируемо.
— Он уникум! — выдавила сквозь смех, вытирая слёзы огромной лапой. — Его ничего не берёт! Совершенно ничего! Любая ситуация, любой ужас — ему всё равно!
— Что ты узнал конкретно? — перехватил инициативу Борис, игнорируя срыв Василисы.
— Многое, — кивнул я. — Достаточно, чтобы закрыть эту богадельню навсегда. Лаборатория в медкорпусе, эксперименты над аномальщиками, создание изменённых. Змеевы планировали армию, хотели захватить власть. Но…
Пауза.
— Доказательств почти нет, — покачал головой разочарованно. — Записывающий кристалл сломался в самый неподходящий момент. Документы есть, артефакты есть, но их недостаточно. Нужны были свидетели, живые участники процесса.
Посмотрел на них многозначительно. Вот они, идеальные свидетели. Жертвы экспериментов, Изменённые против воли, доказательства преступлений Змеевых. Но кто им поверит? Кто будет слушать показания монстров? Их скорее убьют на месте, чем выслушают.
— Жаль, — выдохнул Борис, опустил голову. — Значит, всё было зря. Наши страдания, мучения, смерти. Всё напрасно, никто не ответит, ничего не изменится.
— И… — стукнул себя по лбу я внезапно, вспомнил важную деталь. — Точно! Совсем забыл уже среди всей этой суеты. Маг в чёрном, тот, что убил Олега.
Василиса замерла мгновенно. Смех оборвался, тело напряглось, взгляд сфокусировался на мне. Всё внимание переключилось, эмоции изменились. От истерики к концентрации за секунду.
— Ты видел его⁈ — схватила меня Мамонтова огромными лапами, подтянула к своему лицу резко.
Она сжала плечи, когти впились в форму, приподняла меня над землёй. Я оказался на уровне её глаз, нос к носу, дыхание в дыхание.
— Да, — кивнул я спокойно, не сопротивляясь хватке. — Видел, узнал кто это был. Лев Змеев, племянник главы рода.
Мамонтова замерла полностью, застыла статуей. Не дышала, не моргала, не шевелилась.
— Сходится, — пошатнулся Борис рядом, голос дрогнул. — Всё сходится воедино. Змеевы проводят эксперименты, создают Изменённых. Лев крадёт аномальщиков для опытов, убирает свидетелей в корпусах. Логично, последовательно, системно. А потом они получили свой собственный корпус в подарок.
— Тварь! — закричала Василиса, голос сорвался на рёв. — Ублюдок! Мразь! Ничтожество!
Она трясла меня, продолжая орать. Ярость хлестала через край, затопляла разум, стирала контроль.
— Я уничтожу его! — продолжала Мамонтова. — Размажу по стенам! Разорву на куски! Выпью его кровь! Сожру его мясо! Он заплатит! Заплатит за всё!
— Не получится, — выдохнул я спокойно, прервал её монолог.
. Крики оборвались, тряска прекратилась. Василиса уставилась на меня непонимающе.
— Это ещё почему⁈ — меня сжали сильнее, когти прорезали ткань формы, царапнули кожу. Ты решил ему помочь⁈ — продолжала она, голос стал низким. — Ты… Большов…?
— Он мёртв, — пожал плечами я, насколько мог в её хватке. — Я убил его несколько часов назад.
Движение резкое — меня обняли. Огромные лапы сомкнулись вокруг тела, прижали к груди гигантши. Василиса зарыдала, громко, безудержно, отчаянно. Слёзы текли по щекам, капали на меня сверху. Тело тряслось от рыданий, дыхание сбилось, голос срывался на всхлипы.
— Спасибо… Спасибо… Спасибо… — повторяла она между рыданиями.
Даже став изменёнными гигантами, они сохраняют свои чувства и эмоции полностью. Любовь к близким, ненависть к врагам, боль от потерь. Удивительно, как они выжили столько времени на этой планете с такой слабостью?
— Ты убил аристократа, — задал вопрос Матросов. — И у тебя нет доказательств его вины?
