— Глитчи, — пробормотала Арина. — Текстуры уплыли вместе с мозгами.
Я крутил головой. Подмечал и фиксировал. Иногда осторожно тыкал пальцем. Интересно же — кто может похвастаться, что побывал внутри такого места. Тут бы ещё выжить конечно, чтобы самому кому-то рассказать. Но пока этим занимаюсь, можно как раз всё заценить.
Тем более света сейчас здесь хватало. Много и разного. В одном месте из стены торчал самый настоящий уличный фонарь. Кованый, чугунный, с круглым плафоном, внутри которого была крупная лампочка. Через десять шагов — настольная лампа. Стояла на полу, у стены, с зелёным абажуром. Провода видно не было, но она всё равно светила. Ещё дальше целый кусок коридора был освещён свечами. Которые вдобавок ко всему ещё и были призрачными — свет давали, но вот коснуться их было нельзя.
Каждый новый источник света был из другой эпохи. Как будто кто-то вырезал куски из разных зданий и склеил в один коридор. Рядом с фонарём — картина в тяжёлой раме. Пейзаж. Море и скалы с чайками. Через метр — технический чертёж с размерами и стрелками. Приколочен прямо к камню.
Я хотел было пошутить. Что-то про музей современного искусства, где экспонаты расставлял пьяный куратор. Уже сформулировал в голове, когда совсем рядом послышался голос.
— Дарг? — тихо и со странным шумом. — Это ты?
Медленно повернулся, опуская пальцы на рукоять меча. Арина и Гоша схватились за оружие. Аня прижалась к стене.
Из каменной кладки выступало лицо. Именно выступало — как барельеф, который решил ожить. Нос, скулы со лбом, подбородок. Почти закрытые глаза. Каменные губы, которые шевелились, роняя серую крошку.
Стоп. Я знал это лицо. В смысле и сейчас знаю.
Каменные веки дрогнули и с хрустом поднялись чуть выше. На меня уставились глаза, в которых не было зрачков. Только серый, пыльный камень.
— Федот Андреевич? — сказал я. — Какого хрена с вами случилось?
Каменные губы дрогнули. Крошка посыпалась на пол. Правда сказать что-то у старика не вышло.
Гоша подскочил к стене, задрал голову и ткнул пальцем прямо в каменный нос.
— Э! Библиотека! Ты чё, замуровался? — поинтересовался ушастик. — Как тебя сюда затянуло? Ты ж сам бетонированный, япь.
Лицо не отреагировало на тычок. Губы продолжали шевелиться, выдавливая звуки, похожие на скрежет ножа по тарелке.
Арина подошла ближе. Смотря не испуганно, а скорее с интересом. Склонила голову набок, как будто увидела редкий баг в игре, который хочется заскринить, прежде чем фиксить.
— Федот Андреевич, — повторил я. — Что здесь случилось?
И он наконец заговорил. Точнее — попытался. Слова выходили рваными кусками, с длинными паузами, будто каждый слог давался с физическим усилием. Хотя, оно так и было по сути. Камень не предназначен для речи.
— Шаранцы… вниз… они… идут вниз…
— Вниз? — переспросил я. — Куда вниз?
— … остановить… нельзя допустить… ключ…
— Какой ключ? — не выдержал я. — Нахрена этим свенгам вниз? Что там такого?
Пауза. Каменные веки сомкнулись. Я подумал, что всё. Отключился. Застыл окончательно.
А потом глаза распахнулись снова, и голос стал отчётливее, будто Федот Андреевич собрал остатки сил в кулак.
— … уничтожить… Фота… любой ценой…
— Погоди, — я прищурился. — Ты сказал — уничтожить? Фота? Он тут каким боком?
— … ключ… он есть ключ… если дойдут… катастрофа… всё рухнет…
Рот попытался сказать что-то ещё. Нижняя губа дёрнулась. Раз. Два. На третий застыла. Лицо окаменело. Ну или как это сказать-то? Оно и раньше было каменным, однако шевелилось. Дышало, если так можно выразиться о куске стены. Теперь же превратилось в обычный барельеф. Мёртвый, серый и неподвижный.
Я щёлкнул пальцами перед ним. Постучал костяшкой по лбу. Ничего.
— Всё? — тихо спросила Арина.
— Похоже на то, — мрачно кивнул я. — Жаль.
— Типичный библиотекарь, чё, — буркнул Гоша. — Рабочий день окончен, всем спасибо, все свободны.
Он снова ткнул дулом в каменную щёку. Посильнее. Лицо не дрогнуло.
— Шеф, он чё, реально сдох чтоль? — гоблин покосился на меня. — Он же это… Часть здания. Как так-то?
Увидев выражение моего лица, ушастик вздохнул. Снова посмотрел на каменную маску. Почесал затылок.
— Неловко чёт вышло прям, — пробормотал гоблин. — Вот чё он сразу не сказал? Мог ж ляпнуть — «взаправду помираю». А не своё вот это бормотать.
Комментировать я это не стал. Голова была загружена работой. Федот и правда был частью этого здания. И наверняка знал куда больше всех остальных.
Вниз, значит. К чему-то, что может вызвать катастрофу. Понятное дело, библиотекарь мог сойти с ума и просто нести какую-то херню. Но с другой стороны — мог говорить чистую правду.
— Слышь, ушастенькая, — гоблин подошёл к закутанной в алую шинель эльфийке. — Ты не боись. Пока Гоблин Апокалипсиса рядом, ничё не случится. Твоя жопа в сохранности.
Аня посмотрела на него сверху вниз. Немного подумала. И наконец неуверенно кивнула.
— Вниз, — повторил я, озвучивая вслух собственную мысль. — Теперь — ориентируемся на спуски.
Первый мы нашли спустя два поворота. Ступени уходили под неестественным углом, чуть закручиваясь влево. Перила с одной стороны каменные, с другой — деревянные, будто кто-то склеил два пролёта из разных зданий. Хотя почему «будто»? Реально же склеил.
Спустились на один длинный пролёт. Угодив в широченный коридор с высокими потолками. И вдоль правой стены которого тянулись ниши.
Сначала я принял их за душевые кабинки. Стеклянные перегородки от пола и почти до потолка, матовые, с разводами. По стеклу текла вода. Ровными, прозрачными струями, сверху вниз, без видимого источника. Просто хреначила вниз. Тихо и монотонно.
Первая ниша — пустая. Вода и стекло. Темнота. Вторая — тоже. А вот третья — нет. За водяной стеной что-то двигалось.
Расплывчато. Я бы сказал — мутно. Как если бы кто-то включил старый телевизор на дне бассейна. Силуэт. Очертания мебели. Я остановился. Присмотрелся. Через несколько секунд картинка стала чётче. Не идеально, черты лица различить было сложно. Однако сцену я разглядел.
Кабинет. Казённый и тесный, с портретом на стене. За столом молодой мужчина. Расы не разобрать. Вроде человек, но может оказаться и эльфом. Одет как чиновник низшего звена. Новенький пиджак, прямая спина. Перебирает бумаги. Оглядывает. Трогает канцелярский набор, будто проверяя, настоящий ли тот.
Первый день на работе. Узнаваемо. Я на таких насмотрелся в прошлой жизни.
— Чё это? — Гоша подошёл, уставился. Потом сунул руку в разгрузку. — Шеф, а если я туда гранату кину? Чисто для эксперимента.
— Руку оторву, — ответил я. — И туда же закину. Для эксперимента.
— Ну шашку-то можно? — насупился ушастик. — Успокоительную
— Гоша, — опустил я на него взгляд.
— Ла-а-адно, — протянул он обиженно. — Значит только смотреть.
Мы двинулись дальше. Следующая ниша. Прежний кабинет — я узнал портрет на стене и форму окна. Тот же мужчина, чуть постарше. Более уверенные движения, расстёгнутый ворот. Рядом женщина. Он держал её за руки и что-то говорил. Слов слышно не было. Немая картинка за водяной стеной.
Потом он её поцеловал. Дальше они оказались на столе. Вернее женщина. С задранным платьем.
— О, — сказал Гоша. — Вот это я понимаю. Производственные процессы. Слияние и поглощение.
— Контент восемнадцать плюс, — Арина скрестила руки. — Загружается со скоростью девяностых. И буферит. Я б за такое платить не стала.
Аня смотрела на происходящее за стеклом, изумлённо моргая глазами. Полное непонимание.
— Где мы? — спросила она. — Что это? Почему здание показывает… это?
— Записи, — сказал я. — Здание хранит чью-то жизнь. Как пластинки. Только вместо музыки — воспоминания.
Я сам не был уверен в этом объяснении. Но лучшего пока не нашлось.
Третья ниша. Тот же кабинет с тем же человеком. Заметно старше. Обрюзгший. Напротив сидел кто-то, протягивая конверт. Наш знакомый оглянулся на дверь, взял конверт и спрятал в ящик стола. Быстрым, отработанным движением.
