Классика, чего уж тут. Интересно по какой причине мы это видим? Не в том плане, что я искал тут какой-то высший смысл. Нет. Но должна ведь иметься техническая причина.
Четвёртая ниша. Другой кабинет. Тот же мужчина и снова женщина. Другая, не та, что во второй кабинке. Молодая. Секретарша, судя по одежде. Тут тоже всё было понятно без звука. Сначала на коленях, потом разворачивается и становится к столу, опираясь руками. Потом звонит телефон. Мужчина снимает трубку, жестом показывает секретарше молчать и говорит. Не прекращая двигаться.
Я бы предположил, что всё не так плохо и он просто может спать со своей работницей, будучи во всём остальном неплохим человеком. Если бы не одно «но» — наличие на пальце обручального кольца.
— Многозадачность, — ровно сказала Арина. — Я бы сожгла. Обоих. Заживо.
Пятая кабина. Новогодняя ночь. Вон ёлка в углу стоит, гирлянды светятся. Мужчина за тем же столом. Один. Перед ним бутылка и бокал. Рядом — пистолет.
Чиновник, которому уже точно за шестьдесят сидел и смотрел на него. Не брал. Время от времени поднимал бокал с чем-то коричневым, делая глоток. Снова опускал взгляд на оружие.
Стало тихо. Даже Гоша молчал.
Знаете, что было самым неприятным? Не пистолет. И не эта бутылка. То, что от первой ниши до пятой прошла целая жизнь. Каждый шаг в которой выглядел логичным. Новичок за столом. Поцелуй. Конверт в ящике. Ложь в трубку. Бокал и ствол. Каждый следующий кусок вытекал из предыдущего, как вода по этому стеклу.
Я хотел сказать, что пора двигаться дальше. Напомнить, что это не наше дело. И вообще нечего тут стоять. Но когда повернулся, обнаружил, что рядом нет Гоши.
Ушастик мчался назад. К первой нише.
— Гоша! — рявкнул я. — Стой!
Поздно. Не, гоблин на несколько секунду и правда притормозил. Чтобы нацарапать что-то на клочке бумаги из кармана. Потом обмотал его вокруг подобранного каменного обломка и примерившись, ловко зашвырнул через водяную стену. Камень пролетел сквозь струи, исказив картинку рябью. Рухнул внутри. Прямо на стол молодому чиновнику.
— Гоша!!! — я уже был вплотную, так что прекрасно всё видел. Да и Арина с Аней подскочили сюда же.
А вот сам коротышка уже нёсся, мимо нас обратно. Ко второй нише. Следом — к третьей. Четвёртой. Пятой. Заглядывая в каждую на бегу.
— Есть! — заорал он около последней. — Шеф! Пусто! Везде пусто!
Я сделал несколько шагов, оказавшись около второй кабины.
Пусто. Вода текла по стеклу. За ней ничего. Ни кабинета, ни людей, ни мебели. Тёмное пространство.
Третья — то же самое. Четвёртая. Пятая. Новогодняя ночь, бутылка, пистолет — всё исчезло. Четыре ниши стёрты.
Гоша стоял, тяжело дыша и ухмыляясь во все тридцать шесть гоблинских зубов. Довольный, как победитель общеимперских соревнований по объёму выпитого пива.
— Великий Гоблин Апокалипсиса, — услышав дрожащий голос Ани, мы с Ариной медленно повернулись к ней, уставившись на девушку. — Что вы написали в той записке? Прошу, скажите мне!
Глава X
Гоша выдержал паузу. Театральную, с поднятым указательным пальцем и полуприкрытыми глазами.
— Это были слова, — произнёс гоблин с расстановкой, достойной шекспировского актёра. — Которые меняют жизни. Переворачивают судьбы. Слова, способные опустошать миры, разрушать империи и уничтожить вселенную.
Арина, Аня и я смотрели на него. Молча и внимательно. Больно уж мощным было вступление.
Гоша обвёл нас взглядом. Расправил плечи. Поправил фуражку.
— Я написал…
Ещё одна пауза. Знаете, если бы этот ушастик родился в моём мире, он бы стал или конферансье, или мошенником. Третьего варианта не вижу.
— «Беги нахрен», — закончил Гоша.
Тишина.
— Всё? — Арина подняла бровь.
— А чё, мало? — обиделся гоблин. — Коротко, ясно, по делу. Классика деловой переписки.
— Ты изменил чью-то жизнь запиской «беги отсюда»? — блондинка приподняла брови. — Хвастался про целую ночь, а самого хватило на полминуты.
— Ну а чё ещё писать-то? — Гоша обиженно шмыгнул носом. — Инструкцию по выживанию? Мемуары? Курс лекций по межпространственной физике? Времени не было. Камень тяжёлый. Карандаш тупой. А бумаги ваще немного. Я и так полслова не вместил. Зато сработало.
Я молчал. Потому что начал кое-что понимать. И выглядело это достаточно сурово.
— У нас была такая история, — тихо сказала Аня. — Всегда думала, что это легенда.
Мы повернулись к ней. Эльфийка стояла, кутаясь в алую генеральскую шинель, и хмурилась.
— Легенда. В курилках её постоянно вспоминали, — начала девушка. — Был один стажёр. Говорили, прошёл все проверки и собеседования. Единственный кандидат из шестидесяти. Пришёл в первый рабочий день, сел за стол, начал раскладывать вещи. Потом из ниоткуда на стол упал кусок камня. С бумажкой.
— Какой бумажкой? — спросила Арина.
— Обёрткой от чего-то, — Аня пожала плечами. — «Беги». Вот что там было написано. Ну… Так рассказывали.
Гоша расплылся в широченной улыбке.
— И чё он? — спросил ушастик.
— Уволился. В тот же день. Написал заявление, объяснил, даже записку показал, — тихо продолжила эльфийка. — Ему никто не поверил, ясное дело. Перевели на какую-то другую работу. Что с ним стало дальше — не знаю.
— Видали? — Гоша ткнул пальцем в потолок. — Видали⁈ Великий Гоблин Апокалипсиса спас жизнь человеку через пространство и время! Запишите! В летопись! Золотыми буквами!
— Скромность, — кивнула Арина. — Непроходящий дебафф.
Интересно. Записка Гоши попала не в соседнюю комнату. Не в прошлый год. Она пробила хронологический слой. Стажёр получил её хрен знает когда — за годы до того, как мы сюда попали.
Плюс, пять лет Яхонтова. Именно столько времени прошло с момента исчезновения.
Теперь не оставалось никаких сомнений — здесь сходит с ума не только пространство. Время тоже. Потоки, слои, наложения. Академия Совалова смешивала хронологии, как миксер.
Что касается самого стажёра, далеко не факт, что у Гоши в самом деле вышло его спасти. Уволенный юный чиновник в государстве, которое стреляет людей за неправильный цвет носков, — не самая завидная судьба. Перевод на другую работу мог означать что угодно. От канцелярии в захолустье до камеры без права переписки или расстрела. Записка «беги нахрен», к сожалению не включала в себя инструкцию «куда именно бежать».
Впрочем, Гоше об этом знать необязательно. Пусть думает, что совершил подвиг. Мотивация — штука хрупкая.
— Идем, — оторвавшись от своих мыслей, я прошёлся взглядом по остальным. — Нужно спускаться вниз. Праздновать свершения Гоши будем позже. Когда выберемся.
Дальнейший спуск, обнаруженный нами спустя десять минут, лестницей уже не выглядел. Широкий тоннель с плавным уклоном, похожий на въезд в подземный паркинг. Стены гладкие, с прожилками чего-то тёмного. Пол ровный, будто залитый одним куском. Напоминало коридоры в «Цитадели Феникса».
— Бр-р, — Гоша поёжился, потирая голые руки. — Шеф, ты чё, кондиционер нашёл? Выключи, а?
Хм. И правда — как-то малость холодать стало. Странно на самом деле. Непонятно.
Тоннель начал сужаться. Потолок опустился. Через какое-то время идти мне пришлось пригнувшись.
Через минуту потолок снова взмыл вверх. А прямо по курсу обнаружилась дверь. Вернее сразу три. Но внимание привлекла только одна.
Деревянная. Обычная на вид. Тяжёлая, с железными петлями и бронзовой ручкой. Из тех, что ставят в старых административных зданиях.
Но взгляд обратился к ней совсем по иной причине. Из двери торчала рука.
На уровне колен, ниже и правее ручки, сквозь доски пробивалась кисть. Пальцы и часть ладони. Плоть срослась с деревом. Волокна древесины плавно переходили в кожу, поры смешивались с текстурой доски. Два объекта попытались занять одну точку в пространстве, и реальность сплавила их воедино.
Зеленоватая кожа. Крупные ногти. Массивные пальцы. Шаранец? Или залётный орк из другого мира?
