— Это оптимизация маршрута, — огрызнулась Арина, подтягиваясь на торчащей из стены трубе. — Он — пакет данных, а мы — трафик с высоким пингом.
Три яруса мы одолели за двадцать минут. После долгого блуждания вслепую это ощущалось натуральным жульничеством. С другой стороны — он и времени тут провёл не в пример больше. Ещё и бесплотным призраком.
Жрать хотелось неимоверно. Глядя на полупрозрачную спину Грызлова, я почему-то думал не о высоком, а о том, что он похож на заливное. Холодное, трясущееся заливное, к которому чертовски не хватает горчицы.
Тьфу ты! Вот что с даргом голод делает! Надо было с собой еды прихватить. Пирожков например.
— Здесь, — призрак замер посреди широкого коридора. Стены тут выглядели эпично — грубый тёсаный камень с тёмными прожилками. — Тут он в меня влетел. Глаза по пятаку. Нёсся как ошпаренный.
Я кивнул. Выдохнул. И сосредоточившись, погрузился в астрал.
Астральное зрение в такой плотности фона — это как смотреть на сварку. Долго нельзя. Поэтому, я работал в режиме перископа, по которому бьют из пулемётов — нырнул, увидел и вынырнул. Две секунды. Максимум три. Учитывая, что видно всё было немного лучше, этого вполне хватало. На сером безжизненном фоне горел след Фоти-тапа — яркий, свежий и лежащий поверх десятков старых отпечатков.
Дальше началась рутина. Каждые несколько минут я нырял на пару секунд, ловил направление и корректировал маршрут. Грызлов шёл впереди — проверял проходы. Гоша замыкал, то и дело оборачиваясь и водя стволом по сторонам. Арина что-то тихо бормотала — кажется, запоминала повороты. Аня шла молча, вцепившись в свою шинель и смотря на мир безумными глазами. С момента появления призрака, эльфийка кажется вовсе впала в ступор.
Фоти-тап, судя по траектории, метался как заяц. Коридоры менялись — бетон сменился кирпичной кладкой, потом пошли арочные своды. Камень под ногами стал влажным. На стенах проступили какие-то корни. Пахло землёй. Куда нас вообще несёт? Это даже на часть здания не похоже.
Прошло полчаса. Может чуть больше. И мы наконец добрались. Как минимум — мне так показалось.
— Стоп, — негромко скомандовал я. — Есть контакт.
Впереди, в тупиковой стене, обнаружились ворота. Невысокие — метра полтора, не больше. Овальные. Тёмное дерево, стянутое коваными полосами. Кто вообще делает деревянные дверцы такой высоты?
Гоша подошёл. Присел. Принюхался.
— Лесом пахнет, — констатировал он. — Странненько.
Я вынырнул из астрала. Снова глянул на ворота. След Фоти-тапа уходил прямо под створку. И, судя по интенсивности, обратно гоблин не выходил.
Пролезать пришлось на четвереньках. Двести двадцать сантиметров роста и полтора метра дверного проёма — такая себе совместимость. Гоша проскочил не пригибаясь. Арина и Аня — чуть пригнувшись. Грызлов прошёл сквозь стену рядом с воротами, даже не глянув в их сторону.
За воротами оказался лес. Серьёзно — деревья. Кустарник по пояс, мох на ветках, трава под ногами — настоящая, мягкая, с мелкими белыми цветочками. Какая-то живность шуршит. Небо правда подкачало. Мутно-жёлтое, без солнца и облаков. Свет вообще непонятно откуда идёт.
Вот честно — после стольких часов в каменных коридорах я бы радовался даже болоту. Лес так и вовсе воспринимался как курорт. Воздух пах хвоей и сырой землёй. Хотелось вдохнуть поглубже и сесть под ближайшее дерево. Может даже вздремнуть.
Вместо этого я закрыл глаза и нырнул. Астрал здесь работал. Не идеально — до Краснограда или «Белого Кролика», как от центра Москвы до Владивостока пешком. Зато в сравнении с академией — существенная разница. Там я работал вслепую, по крохам. Здесь различал контуры деревьев, чувствовал движение животных в траве. Фоновый гул давил, но терпимо. Хотя всё равно непонятно. Выходит, это не полноценный параллельный мир, но при этом и не часть того «здания», что появилось на месте академии.
— Есть след? — спросил Гоша, пиная большой и растущий из земли гриб. Тот лопнул, выпустив облако рыжей пыльцы.
— Еле-еле, — я прищурился, как будто это могло чем-то помочь.
Астральная тропа Фоти-тапа почти исчезла. Пара микроскопических пятнышек — не то след, не то погрешность. После яркой кислотной дорожки по коридорам Академии — как перейти от прожектора к огоньку зажигалки на другом конце стадиона. Куда делось остальное? Что здесь его гасит?
— Двигаемся осторожно, — сказал я негромко. — Не расходимся. Смотреть под ноги и по сторонам.
Если взять в целом направление, то оно угадывалось. Вперёд и чуть правее. Куда мы и похреначили.
Грызлов плыл чуть впереди, проходя сквозь кусты. Ему-то ветки в лицо не лезли. А вот мне приходилось прорубать путь через этот ботанический сад.
Лес выглядел обжитым. Тропинки. Срубленные ветки. Следы ног на влажной земле — человеческие и в приличном количестве. Разных размеров. Кто-то живёт здесь. И уже давно.
Аня заметила первой. Её рука вцепилась мне в локоть — пальцы ледяные.
— Тони… — голос тихий, придавленный. — Там. На дереве.
Я поднял взгляд. Мужчина. На толстом суку, метрах в четырёх над землёй. Верёвка — грубая, самодельная, из хрен его пойми чего. Тело ссохлось, превратилось в мумию. Одежда истлела до лохмотьев. Но галстук уцелел. Грязно-синий, болтающийся на шее мертвеца.
Аня отвернулась, зажав рот ладонью. Гоша лишь качнул головой. Ну что ж. Значит тут бывает и такое.
Ручей мы услышали раньше, чем увидели. Журчание. Потом — голоса. Женские, приглушённые. Сверху по течению.
Естественно, бежать туда с радостными воплями мы не стали. Вместо этого притормозили. И осторожно подобрались ближе.
Три женщины. Стирали одежду в ручье, стоя по колено в воде. Одна — худая, с седыми космами. Вторая — сильно моложе, но морщины как у шестидесятилетней. Третья — с длинным шрамом через всё предплечье. Сама молодая. Одеты в странного вида платья. Хотя у одной, прямо на ткань прихреначены куски кожи.
Говорили тихо. Но акустика тут была неплохой — мы их отлично слышали.
— … опять вчера. Двоих. За то, что мясо не принесли вовремя. По пять плетей, — самая молодая из женщина на миг замолчала. — И палец Мирку сломал.
— Палец-то зачем? Охотник же. Как теперь-то, — вторая покачала головой.
— А ему плевать. Сраный ушастый ублюдок! — зашипела молодая. — Надо было удавить его тогда, во время болезни.
— Тише вы обе, — третья оглянулась. — Хотите, чтобы нас самих удавили? Думаете, уши у него короткие?
Те сразу же замолчали. Переглянулись только быстро, и продолжили себе стирать.
— Эт чё получается, — прошептал сквозь зубы Гошу. — Наш мелкий тут в вождя племени играет? Узурпировал власть, пока мы пятки чесали? Мало того что нас продал и сеструху мою мундирам сдал, так теперь ещё и это⁈
— Абьюзер на максималках, — тихо сказала Арина. — Был тряпкой — стал тираном. Ред флаг из ред флагов.
Я молчал. Думал, как сейчас оптимально развернуть ситуацию. А вот Грызлов ждать не стал.
Призрак двинулся вперёд. Прошёл сквозь кусты. Пересёк ручей — ноги не оставили ряби на воде.
Женщина со шрамом заметила его первой. Замерла. Вторая подняла голову. Третья резко выпрямилась, сходу запустив камень. Тот прошёл насквозь.
Вот это они сейчас закричали. Прямо в голос. Все три бросили стирку и рванули вверх по берегу. К лагерю.
— Ну отлично, — сказал я. — Теперь нас ждут.
Само собой мы рванули следом. Ну а что? К чему играть в разведчиков, когда вас уже обнаружили и вовсю об этом кричат.
Лагерь обнаружился буквально через пять минут. Представьте дачный кооператив, который строили бобры-алкоголики. Забор из кривых жердей. Землянки, полувкопанные в грунт. Кострища, сушилки для мяса и верёвки с тряпьём. В грязи между хижинами копошились люди. В основном одетые во что-то самодельное и не слишком чистое. Сколько их тут? Двадцать? Пятьдесят?
Единственное крупное строение располагалось в центре. На столбах, с дощатым настилом и ступеньками. У него даже крыша была чем-то там выложена. Вроде как подобием черепицы из обожжёной глины. По здешним меркам — дворец.
