— Ящик при погрузке и выгрузке был одинаковой массы? — уточнилТерренс.
— Инкассаторы, которые являются и грузчиками, говорят, что да.
— Элементарно, Ватсон… — проворчал Макс. — Обычные промышленные балластные гири с встроенным гравитационным утяжелителем. В ящике была гиря с заданной массой, он выключил утяжелитель и забрался в ящик вместе с картиной.
— Я тоже так решил, — кивнул Берри и сунул в рот последний кусок бекона. Потом подтянул к себе вазочку с вареньем и переложил половину её содержимого в свою розетку. — А можно ещё кофе?
— Вы сказали, что преступник проник в гараж, чтоб убраться в нём, — произнёс Макс. — Значит, это был один из сотрудников фирмы?
— Вновь нанятый, — кивнул Берри, и бухнул в чашку третью ложку сахара. — Некий Ланс Дроздов. Прежний уборщик внезапно попал в больницу, его кто-то ударил ножом, когда он шёл с ночной смены, и срочно пришлось искать временного заместителя. Тут и появился этот приличный, небогато, но чисто одетый молодой человек. Его взяли. После того, как он пошёл убирать гараж, он оттуда не выходил, но это выяснили только после того, как узнали о фокусе с фальшивой стеной.
— Имя тоже было фальшивое? — уточнила я.
— Естественно. Он оказался заснят камерами слежения, и в базе менеджера остались его отпечатки пальцев. Он ничего не боялся, действовал наверняка, видимо, знал, что получит большой куш и смотается из города. Мы проверили отпечатки и выяснили, что это некий Бруно Дэви, мошенник. В основном, работает на подхвате у крупных шишек, но имеет и свой бизнес.
— Как он узнал о перевозке картины? — уточнила я.
— От секретарши Портмана. Я допросил её второй раз и, поняв, во что она влипла, она рассказала. Дэви давно крутился возле картины, а заодно и возле неё. Пара ужинов в недорогих ресторанах, несколько заумных фраз и ворох обещаний. Она сообщала ему обо всём, что касалось картины. И как только Портман велел ей подготовить заявку Дюренталю на перевозку, связалась с ним. Похоже, копия у него была уже готова, да и остальное он провернул лихо.
— Что за Дэви? — нахмурился Макс. — Вы его нашли?
— Нашли, — кивнул Берри и впервые за время разговора опустил вилку. — В морге больницы святого Лазаря. Его доставили туда из канавы в Эйке. Чудо, что бродяги не вытащили из него нож, он выглядит недешёвым: изогнутый с чёрной каменной рукояткой.
— Чёрт… — с досадой покачал головой Терренс.
— Кстати, его опознал по фотографии ваш адвокат, мистер Тэнг. Это тот самый посредник, который предлагал за картину два миллиона кредов.
— Похоже, он решил заработать их сам… — заметил Макс.
— И, похоже, заработал, потому что все вызовы броневиков Дюренталя были оплачены.
— А картина?
— Ищем, но пока не нашли ни картину, ни деньги, которые он, возможно, получил если не полностью, то хотя бы часть в виде аванса. В своей квартире он не появлялся уже несколько дней. Сейчас работаем по связям, но если картина была у него в момент убийства с собой…
Макс покачал головой.
— Вряд ли он носил с собой такую сумму, и никто в Эйке не оставил бы в ране такой нож, если б чистил его карманы. Возможно, что картина там же, где и деньги.
— Мы ищем… — Берри аккуратно собрал последней оладьей остатки варенья из розетки и запил всё это последним глотком кофе. — Если что узнаю, сразу же сообщу. А теперь, прошу прощения, мне нужно бежать. Спасибо за отличный завтрак.
— Заходите ещё… — улыбнулся Терренс.
Макс благосклонно взглянул на поднявшегося Берри.
— Прекрасная и очень профессиональная работа, инспектор. Я рад, что именно вы занимаетесь этим делом.
Берри кивнул.
— Спасибо на добром слове, мистер Делман, но я буду рад, когда верну вам вашу картину.
Он ушёл. Макс задумчиво смотрел на красную кружку, а потом решительно ударил ладонью по столу.
— Время работает не на нас. Если они забрали картину, то она уже на пути из города, если нет, то они тоже её ищут. Полиция пусть работает по своим каналам, а мы… Придётся отвлечь от дел нашего олдермена. Его познания и связи в преступном мире нам сейчас нужны позарез.
Мне не хотелось видеть Эдди и тем более оставаться с ним наедине. Я всё ещё чувствовала свою вину и его слабую надежду, но всё осталось далеко позади, и возврата к прошлому не было. Саша слишком убедительно доказал мне старую истину о том, что нельзя дважды войти в одну реку. К тому же меня сейчас куда больше тревожила другая проблема, другой мужчина занимал мои мысли. Жутковатая тайна Джулиана МакЛарена и странное ощущение вины и перед ним, были куда сильнее, чем ностальгическая печаль по былой любви. Поэтому, когда Макс позвонил Эдди, требуя, чтоб тот немедленно ехал в Чесстауэр, я ушла к себе, предоставив им самим разрабатывать план дальнейших действий.
На улице шёл дождь, и я остановилась у окна, глядя на серые тучи, медленно и безысходно ползущие по небу. Поблёкшие деревья стояли возле дома, тяжело опустив потемневшие от мокрой листвы ветви. Казалось, что уже глубокая осень, и привычное уныние мягко затопило мою душу. Я прислушивалась к тишине, царившей в доме, и вяло наблюдала, как текут в моей голове туманные мысли о Саше, об Эдди, о МакЛарене, и о том, что нет в этом неспокойном мире ничего вечного… Кроме отчаянной и безнадёжной любви обманутого дьяволом алхимика… Неужели, это правда, и есть на свете вечная любовь? Я верила в это долгие годы, пока жила на Земле, а потом меня вырвало из неё с корнем и понесло, как сорвавшуюся с орбиты планету, куда-то прочь, где меня мимолетно согревали чужие звёзды, пропадая вслед за тем где-то позади. А я опять отважно неслась куда-то в пустоту на поиски, бог знает, каких находок и потерь. Поиски… Какая чушь… И не неслась, меня несло, чтоб снова швырнуть под очередной танк или в пасть очередному Ваалу. Глядишь, и этот подавится. И та сила, что несла меня по Вселенной, вовсе не интересовалась моим мнением по поводу того, что мне всё-таки нелегко каждый раз начинать всё сначала, заводить новых друзей, влюбляться в очередного рыцаря с мечом или лучемётом, прекрасно зная, что всё на свете имеет конец, кроме этого бесконечного движения в пустоту.
И вот мгновение моей жизни, как зеркало, отразившее мою судьбу. Я стою одна в пустом безмолвном доме и смотрю, как за окном серые тучи нависают над мокрой землёй, отражаясь в лужах, отчего и земля кажется такой же унылой и серой. И тучи то ли секут дождём свои унылые отражения, то ли рыдают, видя в этих зеркалах свои безрадостные лица. И я чувствую себя усталой и старой, и ни черта мне не хочется. Ни побед, ни свершений, ни великой любви…
Дверь за моей спиной хлопнула, отвлекая меня от угнетавших мыслей. Обернувшись, я увидела на пороге Эдди в изысканном тёмно-сером деловом костюме, как всегда, безупречно элегантного, и слегка раздражённого.
— Что происходит? — спросил он. — Макси обнаглел вконец, выдёргивает меня с заседания городского совета. Я мчусь сюда в такой дождь, а потом его лакей-неведимка заявляет, что мистер Делман занят и примет меня через пятнадцать минут.
— Я мажордом, а не лакей, — сварливо отозвался из-под журнального столика Кинг.
— Я знаю, чем мажордом отличается от лакея! — гневно рявкнул в ответ Эдди. — Твой хозяин имеет возможность предаваться меланхолии в своих чертогах, а у меня полно дел. Я не получал папочкиного наследства и вынужден крутиться, чтоб не умереть с голоду. Не говоря уж о том, чтоб не дать помереть с голоду другим. Учти, я жду ровно пятнадцать минут и ни минуты больше. Потом сваливаю…
— Может, оставишь в покое старика и обратишь, наконец, взгляд на меня? — поинтересовалась я, присаживаясь на диван.
— Извини, у меня столько дел, всё расписано по минутам и тут я должен всё бросить… — он замолчал, взглянул на меня и улыбнулся. — В общем, как всегда… Моя жизнь ничуть не изменилась за эти годы.
Я хлопнула ладонью по диванной подушке.
— Садись, Макс пунктуален и не заставит тебя долго ждать. У него действительно важное дело.
