Что до нас — внутри встретил служащий в форменном пиджаке. Вежливый, с натянутой улыбкой человека, который видел всякое, но именно к такому всё равно оказался не готов. Он повёл нас по коридору, уходящему вглубь здания.
Закулисье Императорского театра пахло пылью, гримом и чем-то сладковатым. Коридоры узкие, потолки высоченные. Стены обшиты деревянными панелями, повсюду зеркала и вешалки с костюмами. За одной из приоткрытых дверей мелькнуло что-то перьевое и блестящее.
Оттуда же выскочила девица в полупрозрачном сценическом платье и короне из фальшивых бриллиантов. Увидела нашу процессию и застыла. Гоша галантно приподнял фуражку.
— Мадам, — произнёс он с таким достоинством, будто стоял на приёме у императора.
Девица пискнула и юркнула обратно. За дверью послышался приглушённый возглас.
— Культурненько тут, — оценил Гоша, оглядывая коридор. — Аж зубы сводит. Чё тогда бегать с голой жопой, если не хочешь, чтобы её полапали?
Я предпочёл промолчать. Наш провожатый лишь вздохнул, сразу же устремившись дальше. Цель мы ему уже обозначили и он сейчас к ней спешил.
— Нарушение пожарной безопасности, — отреагировал Сорк, кивнув на заваленный костюмами проход. — Эвакуационный выход заблокирован. Штраф — сто тысяч минимум.
Из бокового коридора наперерез нам вылетел взлохмаченный мужик с шарфом, замотанным вокруг шеи в три оборота. Увидел Гошу с Сорком и встал как вкопанный.
— Стоп! — заорал он, хватая Гошу за плечо. — Какая фактура! Какая мерзость!
Гоша замер. Рука медленно поползла к кобуре.
— Это вы мне? — уточнил он вежливо.
— Вам! — мужик обошёл гоблина кругом. — Я ищу такого уродца месяц! Роль предателя, который ночевал в помойке, а потом взлетел на самый верх. Вы идеальны! Этот нос, это одинокое ухо! А кожа! Чуть подправить и всё! Вас для какой пьесы гримировали?
— У нас всё натуральное, — обиделся Сорк. — И мы не спали в помойке. Мы спали в люксе.
Мужик хлопнул в ладоши.
— Вот это фактура! — громыхнул он голосом, не обращая внимания на служащего, который пытался что-то объяснить. — И второго беру! Утверждены оба!
Гоша переглянулся с Сорком. В глазах гоблинов что-то звякнуло — примерно как монеты в кассовом аппарате.
— Ставка? — деловито спросил он. — Размер аванса?
Режиссёр заморгал.
— Что? — непонимающе уточнил он.
— Гонорар за выход, — пояснил Гоша. — Плюс надбавка за мерзость. Плюс амортизация ушей. И обед.
Мужик открыл рот. Закрыл. Наконец заулыбался. Не слишком уверенно, правда.
— Вы торгуетесь? — он ткнул пальцем в гоблина. — Прямо в образе?
Я решил, что пора спасать финансы местного искусства.
— Мы живём в образе, — вздохнул я, уводя обоих за локти. — И поверьте, ваш бюджет их не потянет.
Мы свернули за угол и едва не столкнулись с работягой, тащившим деревянное дерево. Бутафорское. В натуральную величину. Работяга увидев нас, остановился. А когда из-за поворота показались орчанки, вовсе уронил дерево. И замер, поражённо пялясь нам вслед. Вернее им. Сомневаюсь, что этот мужик пялился на что-то, помимо двух женских задниц.
— Вот эта дверь, — сказал служащий, остановившись. — Третья гримёрная. Господин Ланский.
— Благодарю, — кивнул я. — Дальше мы сами.
Тот качнул головой и ушёл. Быстро скрывшись за поворотом. А я постучал. Из-за двери почти сразу донеслось что-то среднее между «да» и «войдите». Хотя, может это было «идите нахрен». Слышимость тут такая себе. В любом случае — я толкнул дверь и вошёл первым.
Гримёрная была небольшой. Зеркало с лампами по периметру, стол, заваленный баночками с гримом и салфетками, пара стульев. У зеркала сидел высокий брюнет с аккуратно уложенными волосами и аристократичными чертами лица. Он вытирал грим влажной салфеткой и повернулся к нам с дежурной улыбкой. Которая потухла примерно за полсекунды.
Ну ещё бы. Ты сидишь в гримёрке, снимаешь слой косметики после вечернего спектакля. Тишина, работа окончена. И тут к тебе заходит дарг в пиджаке. За ним — два гоблина с наглыми мордами. Следом — две вооружённые орчанки. Одна из которых сразу же привалилась плечом к дверному косяку и принялась ковырять ногти лезвием ножа.
— Добрый вечер, — сказал я. — Феликс Кровецкий, если не ошибаюсь?
Вампир на секунду застыл. Сдавленно выдохнул. И вскочил, опрокинув баночку с чем-то розовым.
— Тише, — выдавил он. — Ради всего… Тише. Закройте дверь.
Тогра, не оборачиваясь, пнула дверь пяткой. Та захлопнулась.
— Кто вы такие? — Феликс говорил быстро и сдавленно. — Откуда знаете это имя? Здесь никто… Никто не знает.
— Тони Белый, — представился я. — Глава имперского военного отряда «Щенки Косуль». Может, слышал.
Феликс моргнул. Посмотрел на Гошу. На орчанок. Снова на меня. И медленно опустился обратно в кресло.
— Слышал, — тихо сказал он. — В новостях и в сети. Не ожидал увидеть.
Хорошо. Значит, объяснять кто мы такие не придётся.
— Есть разговор, — я огляделся, прикидывая куда сесть. Стульев было два. На один я бы не поместился в принципе, второй выглядел так, будто под моим весом превратится в дрова. Решив не рисковать, просто опёрся о стол.
Феликс нервно поправил воротник.
— Какой разговор? Я живу под другим именем. Ни с кем из прошлого не контактирую, — спешно озвучил парень. — Уже много лет.
Рука у него подрагивала. Совсем слегка, но всё же заметно.
— Знаю, — кивнул я. — Марк Ланский. Неплохой псевдоним. У меня к тебе деловое предложение.
— А если ты откажешься, у нас есть план «Б», — вставил Гоша который только забрался на стул, — Только он тебе не понравится.
Я покосился на гоблина. Тот даже не попытался выглядеть виноватым.
Феликс тоже глянул на гоблина. Нервничал, это видно. Однако не паниковал. Скорее прикидывал расклад. Вампир, который сбежал от семьи и десять лет живёт под чужим именем в столице, должен уметь считать варианты.
— Слушаю, — произнёс он.
Я секунду помедлил, прощупывая пространство рядом через астрал.
— У меня есть медийный бренд, — озвучил я. — «Культурный Дарг». Наверняка слышал, раз в курсе нашего существования.
Феликс чуть наклонил голову.
— Реалити-шоу, — конкретизировал он.
— Было реалити, — кивнул я. — И остаётся. Но там перестраивают целый город. Которому нужен театр. Полноценный. Со сценой, репертуаром и труппой. Плюс трансляциями в прямом эфире. Сотни тысяч зрителей.
Феликс приподнял бровь. Жест получился элегантный, поставленный. Актёр.
— Суть проста, — продолжил я. — Театр, в котором играют актёры всех рас Янтаря. Дарги, гоблины, свенги, люди, цверги. На одной сцене. Общий репертуар. Постоянная труппа и художественный руководитель.
Вампир молчал, переваривая. Потом до него наконец дошло.
— И этот руководитель… — начал Феликс.
— Ты, — закончил я. — Если согласишься.
Пауза. Вампир смотрел на меня, потом покачал головой.
— Подожди. Ты хочешь, чтобы я, который десять лет прячется от собственной семьи и выступает под чужим именем, возглавил публичный театральный проект? — он почти рассмеялся. — С даргами и гоблинами?
Гоша шевельнулся в кресле.
— Чё смешного-то? — насторожился он. — Мы ваще-т такого Шекспира ставили! Все охренели и не выхренели, япь!
— Ничего, — Феликс быстро поднял руки. — Я не в этом смысле. Масштаб великоват. И мне придётся назваться своим именем. Чего не хотелось бы.
Ну хотя бы не отказал сходу. Уже что-то.
— Масштаб — моя забота, — ответил я. — Финансирование, площадка, юридическая часть. Нужен человек, который понимает в театре. Умеет ставить и управлять. Ты здесь играешь ведущие роли. Значит, кое-что умеешь. Пришло время расти.
Сорк прокашлялся.
— Вопрос правового оформления контрактных обязательств артистов может быть урегулирован в досудебном порядке, — добавил он. — При наличии доброй воли сторон.
Феликс посмотрел на гоблина в косухе с выражением человека, пытающегося понять, что именно ему сейчас сказал иностранец. Потом перевёл взгляд на меня.
