Ольга улыбнулась.
— Мне кажется, она уже немного привязалась к нашей команде учёных и некоторым студентам. Так что, ты прав, и может быть, этот день даже ближе, чем кажется.
Я похлопал Ольгу по плечу и тоже пошёл к выходу из зала.
Суд был окончен. Штайгеры получили своё наказание. Рихтеры — своё возмездие.
Это был важный день.
И я был доволен результатом, а теперь собирался ещё немного поработать у себя в кабинете. Мы всё ещё не разобрали полностью все архивы Гюнтера. И несколько, самых важных, на мой взгляд, книг, я забрал себе лично.
Но возле двери кабинета меня ждал сюрприз. Симон. Со всей этой военной суетой, я давно его не видел.
Он участвовал в войне со Штайгерами, но не шёл в первых рядах, а воевал где-то в составе гвардейцев.
И сейчас он был очень грустным и очень серьёзным.
А сразу же, после того, как мы поздоровались, он низко поклонился и, покраснев от стыда, сказал:
— Уважаемый Мастер, Учитель, Великий Князь Максимилиан Рихтер, я прошу вас, освободите меня от обета ученичества, который я вам дал.
Глава 6
Я замер на пороге кабинета, внимательно разглядывая Симона.
Интересно. Очень интересно.
Он явно готовился к этому разговору. Видно было, что слова он подбирал заранее, может даже репетировал перед зеркалом. И всё равно краснел, словно школьник, попавшийся на шалости.
Я не стал торопиться с ответом. Вместо этого прошёл в кабинет, жестом пригласив его следовать за мной.
— Присаживайся, — кивнул я на кресло напротив своего стола.
Симон колебался секунду, затем сел. Спина прямая, руки на коленях, взгляд устремлён в стол. Классическая поза человека, который не знает чего ожидать, но боится худшего.
Я устроился в своём кресле, откинулся назад и некоторое время просто молчал, обдумывая его просьбу.
Симон начал нервничать ещё сильнее. Я заметил, как дёрнулась его челюсть, как пальцы сжались в кулаки.
— Знаешь, Симон, — наконец произнёс я философски, — я понимаю твою логику. Я взял тебя в ученики, но особо тобой не занимался. Дел у клана слишком много. Войны, политика, восстановление, новые союзы, старые враги… — Я усмехнулся. — Плохой из меня учитель получился, верно?
Симон резко поднял голову:
— Нет! — В его голосе прозвучала искренность. — Вы прекрасный учитель, Максимилиан. Я не мог желать лучшего наставника. Вы дали мне больше, чем я мог мечтать. Знания, опыт, дом… даже, если лично вы редко даёте мне уроки, я не чувствую себя лишним в Рихтерберге.
Он осёкся, словно боясь сказать лишнее.
— Тогда в чём дело? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.
Симон сглотнул:
— Мои личные обстоятельства требуют… отсутствия. Мне нужно уехать. Надолго. Возможно, очень надолго. — Пауза. — Я не хочу втягивать клан и вас в мои личные проблемы. Это моё бремя, и я должен нести его сам.
Ага. Значит, дело не в качестве обучения, а в какой-то истории, от которой он хочет держать Рихтеров подальше.
Интересно становится вдвойне.
Я откинулся на спинку кресла:
— С этого места поподробнее, приятель. — В моём голосе не было угрозы, только спокойное любопытство и доля иронии. — Понятно, что жизнь тебя помотала, и ты привык полагаться только на себя. Это, кстати, одна из черт, которую я в тебе ценю. Самостоятельность — редкое качество.
Симон нахмурился, явно не ожидая такого поворота.
— Но, — продолжил я, — ты мой ученик. Кроме того, ты хоть и не Рихтер по крови, но практически член клана. Ты сражался за нас много раз. Без сомнений и страхов выступал против Великих Кланов, хотя совсем не был обязан это делать. — Я чуть наклонил голову. — И что же, ты думаешь, что для клана Рихтер нормально использовать тебя в интересах клана, но когда тебе может понадобиться наша помощь, мы просто отойдём в сторону?
Симон побледнел:
— Я не… я не думал об этом так…
— Вот именно, что не думал, — мягко, но твёрдо сказал я. — Твои проблемы — наши проблемы, Симон. Так что давай выкладывай. Что случилось? Какие обстоятельства? И почему ты решил, что должен справляться с ними в одиночку?
Он молчал почти минуту. Боролся с собой. Это было видно по напряжённой позе, по сжатым кулакам, по тому, как он кусал нижнюю губу.
А потом что-то внутри него сломалось.
— Моя мать, — тихо произнёс он. — Я думаю… я надеюсь… возможно, я нашёл мою мать.
Теперь настала моя очередь удивляться.
Я знал историю Симона. Знал, что его мать, Анжи Вийон, помогла ему сбежать из монастыря Канваров, когда ему было девять лет. Знал, что с тех пор он никогда её не видел и не слышал о ней. Вероятно, он даже не верил, что она всё ещё жива, хотя никогда не говорил об этом вслух.
И вот теперь он что-то узнал?
— Продолжай, — кивнул я.
Симон набрал в грудь воздуха:
— Всю свою жизнь я мечтал о двух вещах. Первое — отомстить Ракше. Это, думаю, вам очевидно. — Кривая усмешка промелькнула на его губах. — Второе… найти мать. Хотя я и боялся, что она уже погибла. Столько лет прошло, никаких вестей, никаких следов. Она не выходила на связь, о ней ничего не было известно. Но я всё-таки надеялся…
Он замолчал, собираясь с мыслями.
— Но в прошлую поездку в Синд, когда мы встречались с кланом Лянь… я договорился с ними о частном расследовании.
— О? — Я приподнял бровь. — И почему я об этом не знал?
— Потому что это не противоречило интересам клана, — быстро ответил Симон. — Я не делал ничего, что могло бы навредить Рихтерам и не ждал многого. Просто попросил Лянь, которые и так собирают всю возможную информацию о Канварах, также поискать и другую информацию. О женщинах во владениях Канваров, особенно о рыжеволосых. О тех, кого держат взаперти.
Логично. Мои союзники, торговый клан Лянь и впрямь занимались тихой и тайной слежкой за Канварами, насколько это возможно, чтобы не попасть под подозрения и не подставиться под удар.
И их возможности в этом были достаточно велики, потому что у них связи по всему Синду. Если кто и мог найти иголку в стоге сена, так это они.
— И что они нашли? — спросил я, уже догадываясь об ответе.
Симон наклонился вперёд, его глаза загорелись:
— Они передали информацию. Кто-то из вассалов Канваров видел в одном из горных монастырей красивую рыжеволосую женщину. — Он начал загибать пальцы. — Она была там как пленница. С ней нельзя было общаться. Её держали изолированно. Но одна из служанок из обслуживающего персонала ей прислуживала.
— Имя служанки? — уточнил я.
— Лянь нашли её. Зовут Падма. — Симон сглотнул. — Она рассказала, что эта женщина действительно красивая, рыжеволосая. Однажды Падма порезалась, случайно разбив бокал. И эта дама… — он сделал паузу, — молча исцелила её. Использовала способности Вийонов.
Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию.
Красивая. Рыжеволосая. Целительница. Пленница Канваров.
Совпадений много, да. Но это ещё не доказательство.
— Не тешишь ли ты себя ложными надеждами, Симон? — мягко спросил я. — Красивых и рыжеволосых много. Это может быть другая Вийон. Целый клан таких. Или это даже не Вийон. Мало ли рыжеволосых на белом свете? Как и кланов с целительными способностями.
Симон медленно кивнул:
— Я знаю. Я понимаю, что шансы невелики. — Его голос стал тише. — Но это единственная ниточка, которая у меня есть. Единственная зацепка за столько лет. И я… — он посмотрел мне в глаза, — я не имею права её игнорировать.
В его взгляде читалась боль. Глубокая, старая, не затянувшаяся за десятилетия.
— Я должен хотя бы попытаться выяснить всё точно, — продолжил он. — И если это действительно она… если получится… я должен помочь ей бежать.
Я некоторое время молчал, изучая его.
Симон был готов ехать. С моим разрешением или без, не имело значения. Он бы всё равно поехал.
Вопрос был в том, позволю ли я ему уйти в одиночку.
— Считаешь, это достаточный аргумент, чтобы поехать на край света? — спросил я спокойно.
