— Девушки изволят гневаться, — тихо произнесла Маша.
— Маша, а ты скажи им, что я велел им собираться для прогулки по Пекину и что вы с Егорычем пойдёте с нами. Надо же готовиться к свадьбе. Буду через два-три часа, — не дожидаясь ответа, я шагнул в портал.
Оказавшись в кабинете Одоевского, я сразу отметил напряжённую атмосферу: сам князь стоял у окна, сцепив руки за спиной, а вокруг стола собрались его ближайшие советники. На столе лежали развёрнутые карты, исчёрканные пометками, рядом дымилась чашка недопитого кофе.
— Ну что, князь, — Одоевский обернулся ко мне, когда я заговорил, — готовы принимать капитуляцию армии Кутеева?
— Почти. Через двадцать минут они должны объявить о решении перед строем, генерал прислал к нам своего офицера с докладом. Нужно подготовить гарнизон для приёма оружия и размещения новых солдат, если таковые будут.
Один из советников, седоволосый военачальник с орлиным носом, кашлянул:
— А если они попытаются обмануть? Устроить бунт? У нас не так много людей, чтобы держать под контролем целую армию.
Я улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла:
— Не попытаются. Я дал им понять, что сопротивление бессмысленно. Но ваша осторожность похвальна. Пусть гарнизон займёт позиции по периметру лагеря. Никаких провокаций — только наблюдение.
Одоевский кивнул, соглашаясь:
— Уже распорядился. Люди на местах. Что дальше?
— Дальше — ждём. Осталось ни так много времени.
Князь провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость:
— Понимаю. Но что, если они не примут ваши условия?
— Примут. Вся армия знает, что с ней будет, если они откажутся. Тем более что князь Кутеев согласовал им сдачу в плен. Никто не хочет умирать, если есть возможность выжить, — я налил себе кофе и сел в кресло.
Через двадцать минут я встал и поставил пустую кружку:
— Пора. Пойдёмте, посмотрим, что там происходит.
Мы вышли на балкон, откуда открывался вид на лагерь армии Кутеева. Внизу, у строящихся шеренг, уже возвышалась фигура генерала в окружении остальных командиров. Он поднял руку, призывая к тишине, и заговорил — его голос, усиленный магией, разносился далеко за пределы лагеря:
— Слушайте меня, воины армии рода Кутеевых! Глава рода принял решение о прекращении боевых действий на стороне узурпатора. Мы, как командование армией, поддержали его решение. Сегодня мы складываем оружие. Никто из нас не пострадает. Если кто-то из вас желает стать частью объединённой армии, которая защитит наши земли от узурпатора, то вам будут рады. Остальные могут покинуть расположение этого лагеря или остаться здесь. Продовольствием нас обеспечат. Это не капитуляция — это начало новой эры.
Тишина повисла над лагерем. Тысячи глаз смотрели на генерала, оценивали, сомневались. Но в их взглядах уже не было ярости — только усталость и робкая надежда.
Я открыл портал и вышел возле генерала. Надо отдать ему должное — он даже не вздрогнул, в отличие от своих подчинённых, которые не ожидали, что я приду.
— Те, кто хочет уйти, получат свободу. Те, кто останется, получат возможность служить под знамёнами князя Одоевского, либо продолжить жить в этом лагере. Выбирайте. Время пришло.
Ветер подхватил мои слова, разнёс их по рядам. Где-то в первых шеренгах один из солдат опустил меч. За ним — другой. Третий. И вот уже целая волна движений прокатилась по строю — оружие с лязгом падало на землю.
Генерал медленно кивнул мне, подтверждая: процесс пошёл. Я окинул взглядом строй — ни единого признака сопротивления. Солдаты снимали перевязи, складывали мечи, опускали винтовки. Кто-то переговаривался с товарищами, кто-то просто стоял, глядя в пустоту, будто не веря, что всё закончилось.
— Объявите сбор командного состава в шатре, — тихо сказал я генералу. — Нужно распределить обязанности, назначить ответственных за приём оружия и размещение людей.
— Будет сделано, — ответил он, впервые за всё время позволяя себе лёгкую улыбку.
Я обернулся к Одоевскому, который наблюдал за происходящим с балкона, и достал амулет связи:
— Теперь ваша часть работы, князь. Гарнизон должен занять позиции, организовать охрану и снабжение. Главное — не допустить хаоса. Генерал собирает командиров в шатре, через пять минут я открою портал. Будьте готовы.
Одоевский кивнул:
— Мои люди готовы. Жду открытия портала.
Я убрал амулет и пошёл следом за генералом в командирский шатёр.
— Князь, вы обещали сказать мне, почему не уничтожили нашу армию, ещё тогда, когда лишили нас артиллерии, — осторожно произнёс генерал.
— Вы не враги нам, генерал. Ваш князь принёс клятву стихий, чтобы спасти сына. А я дал ему возможность спасти не только сына, но и его людей, — ответил я.
Войдя в командирский шатёр, я открыл портал — и из него сразу стали выходить люди князя Одоевского.
Повернувшись к генералу, я произнёс:
— Организуйте перепись всех желающих остаться. Составьте списки. Каждому солдату нужно обеспечить кров, еду и при необходимости новую форму. Тех, кто решит уйти, проводите с почестями — пусть знают, что слово князя Драгомирова нерушимо.
Генерал склонил голову:
— Всё будет исполнено.
Я перевёл взгляд на Одоевского:
— Князь, я вынужден откланяться. У меня есть ещё одно очень и очень важное дело. Вечером заберу вас на ужин. Обедом вы всё равно меня не накормили, — я засмеялся, когда князь на мгновение покраснел.
— Простите, князь. С этой суматохой я совсем забыл про обед, хоть вы и напоминали.
— Ничего страшного. В следующий раз накормите, — я уже открыл портал и шагнул в гостиную замка.
В гостиной уже никого не было, кроме Ярослава и Михаила: они что-то обсуждали, стоя над разложенной картой. Увидев меня, Михаил улыбнулся:
— А мы только собирались связаться с тобой, а ты уже здесь. Всё прошло удачно?
— Да, — я достал амулет и набрал Машу. — Маша, принеси в гостиную что-нибудь мне поесть. А то Одоевский меня голодом решил уморить.
Я убрал амулет и посмотрел на братьев:
— Всё отлично. Армия Кутеевых сдалась. Сами Кутеевы — у меня в соседнем с вами крыле. Но общаться с ними не стоит: они под клятвой стихий. Князь Кутеев и так ходит по краю — того и гляди, клятва сработает.
Братья переглянулись и понимающе кивнули.
— Значит, родовой замок Одоевского свободен, и мы можем его использовать для продвижения вперёд, — произнёс Михаил, делая пометку на карте. — Александр, как считаешь, если мы отправим Одоевского вот сюда?
— Миша, давайте без меня. Вы с Ярославом прекрасно справляетесь. А у меня сегодня ещё одно важное дело. Я обещал девушкам и Маше с Егорычем показать торговые ряды Пекина. Надо готовиться к свадьбе, — я сел в кресло.
— Ладно, ладно. Не ругайся. Ярослав, пойдём к нам в крыло, не будем мешать князю, — засмеялся Мишка, свернул карту и направился к выходу из гостиной.
Я остался один. В тишине отчётливо послышалось тиканье старинных часов на стене. Я закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.
Через несколько минут в гостиную вошла Маша с подносом.
— Вот, князь, всё, как вы любите: бутерброды с икрой, пирог с грибами, кофе и булочки, — она аккуратно расставила блюда на столике рядом с креслом.
— Спасибо, Маша. Ты, как всегда, чудо.
— Это моя работа, — она слегка улыбнулась. — Кстати, девушки уже собираются. Спрашивали, во сколько вы за ними зайдёте.
— Через двадцать минут. Пусть приходят сюда. Вы с Егорычем тоже собирайтесь. Надо успеть вернуться до ужина, — сказал я, впиваясь зубами в пирог с грибами.
Маша кивнула и исчезла за дверью.
Через двадцать минут в гостиную вошла Ли Юй в изящном платье небесно-голубого цвета, за ней — Елена в алом, словно пламя, наряде. Обе выглядели взволнованными, но улыбались. Следом появились Маша и Егорыч: Маша в скромном, но элегантном платье, Егорыч — в родовой форме гвардейца, с неизменным мечом у пояса.
— Все в сборе? — я окинул взглядом компанию. — Отлично. Тогда выдвигаемся.
