Я вспомнил было о том, как в Мангазее выдавал себя за англичанина, но не успел вякнуть об этом, как Иван сказал, что англичанин с отрядом, прибывший с востока — это еще подозрительнее, чем если б мы сразу объявили, что едет пропавший царевич Иван сотоварищи. С востока могут приехать только русские…
Или татары.
Слово за слово — и мы решили, что стоит выдать меня за некоего сибирского хана. Их в Сибири — как блох на собаке, всех не перечтешь, так что если какой новый и появится, страшно издалека — никто особо не удивится. Правда, на татарина я не похож от слова «вообще»… А Личное Слово, которое внешность позволяет менять — слишком легко определить…
Вызванная в качестве эксперта по изменению внешность, моя любимая Аглашенька посмотрела на меня, наклонив голову, прищурила глаз, слегка высунула кончик языка…
— Краски и бритва!
Через полчаса я в полном обалдении смотрел на себя в зеркало. В зеркале был не я. Там отражался совершенно незнакомый мне гражданин, ни капельки на меня не похожий, с кожей коричнево-желтого оттенка, лысый, безбородый, с узкими раскосыми глазами. Самый настоящий хан.
Возник затык со стрельцами — они были готовы за своим боярином и в огонь и в воду, но, желательно, как-нибудь так, чтобы с бородами не расставаться. Мою жертву они оценили — они ж не знали, что я из тех времен, где мужская борода скорее будет ассоциироваться с хипстером, чем с мужественностью — но сами на такие жертвы идти были не готовы. Отчего пришлось придумывать магаданским воинам обычай скрывать свои лица, нагло мною украденный у африканских туарегов. Ну, раз мужчины лица скрывают — женщинам сам бог велел, так что никто не запретит мне тащить с собой хоть целый гарем в паранджах. Осталось только подобрать подходящие одежды, чтоб никак с русскими не ассоциировались, и можно будет отправляться.
Вот где-то в этой суматохе я, наполовину в шутку, и предложил назваться Эргэдэ-ханом. А всем понравилось. И на мои сопротивления никто внимания уже не обращал. Язык мой — враг мой, в общем. И чувство юмора с ним заодно.
В общем, замученный физически и морально, я с трудом добрался до кровати и рухнул на нее плашмя, чуть не задавив запищавшую Аглашу. Которая давно уже сбежала от всей этой суматохи и спокойно спала себе, пока на нее не рухнула сверху здоровенная боярская туша. Нет, я и впрямь значительно раздался вверх и вширь. Еще немного — и стану настоящим боярином, кои, как известно, похожи телосложением на бодибилдеров. Если бы на Руси, конечно, знали, кто такие бодибилдеры.
Я обнял Аглашеньку и провалился в глухой темный сон. И в этом сне ко мне опять пришла ОНА.
5
Опять та же самая женщина, в том же самом кресле. В здешнем наряде, сарафане и кокошнике, сидит, положив нога на ногу, и ласково смотрит на меня, чуть покачивая алым сапожком.
— Молодец, Максимушка, молодец. Все правильно решил.
И вроде как она одобрила мои действия, и вроде как ничем мне не угрожает…
Отчего ж я тогда проснулся от страха?
Проснулся, сел на кровати, тяжело дыша. И замер.
Здесь кто-то есть. В спальне темно, непроглядный мрак, но я точно чувствую — здесь кто-то есть.
— Викешенька… — сонно заворочалась моя скоморошка.
Да нет! Кто-то кроме нее! Вон в том направлении непроглядный мрак, кажется, сдвинулся чуть в сторону.
Я произнес Огненное Слово и, в свете замерцавшего на моем пальце огонька, проявился стоявший у двери темный силуэт.
— Кто ты? — спокойно спросил я. Знали б вы, чего мне стоило это спокойствие!
— Я — дочка Эрлика, — ответил силуэт женским голосом.
Глава 3
1
Сами понимаете, от такого заявления я подпрыгнул на кровати, как будто эта самая дочка Эрлика не у двери стояла, а прямо в моей постели обнаружилась. Это ж оборотница!
В прыжке я сделал невнятный жест рукой, как будто собирался кастануть особо эпичное заклинание. На самом деле просто попытался протянуть руку одновременно в трех направлениях, к пистолету, к двери и к одеялу… что? Я голым сплю, здесь жарко! А бросаться в бой голышом, это, знаете ли…
Оборотница повела себя… довольно-таки странно. Нет, чтобы превратиться в волка — в волчицу — и наброситься на меня… да не так наброситься! Чтобы убить наброситься! Вот видите, как на мое мышление отсутствие одежды влияет? В общем — вместо того, чтобы набро… напасть на меня, она подскочила на месте и, кажется, даже тихонько взвизгнула. Как будто это не она ко мне в спальню проникла, а я — к ней.
— Я пришла поговорить! — прошипела она, настороженно косясь на спящую Аглашу. Правильно — если та сейчас проснется, и обнаружит в нашей спальне постороннюю женщину, то не поздоровится никому. Даже Ржевскому, который тут совершенно ни при чем, но достанется и ему. Ядерный взрыв, знаете ли, не разбирает правых и виноватых.
— Давайте выйдем, — с этими словами оборотница бесшумно выскользнула за дверь.
Засада? А смысл? Вместо того чтобы выманивать меня в коридор и там пытаться зарезать или загрызть — она могла преспокойно это сделать в спальне. Я имею в виду — попытаться. Так-то я тоже, как бы, не вчерашний школьник… ну, то есть, так-то да, почти вчерашний, но опыта у меня уже побольше, чем у многих в прежнем мире — годам к сорока.
Я натянул штаны и пошлепал босиком на встречу к ночной гостье.
В коридоре, при свете огонька — я только перебросил его с правой руки на левую — гостья выглядела… так же странно, как и вела себя. Вот кого вы представляете, при слове «оборотница»? Ага… угу… А если отбросить хентайные образы? И анимешные — тоже? И голливудские… короче, понятно. В двадцать первом веке женщина-оборотень — значит, эротика. Но здесь, в семнадцатом веке, это, обычно, такая крепкая тетка, с хмурым лицом, в которой эротичности не больше, чем в кухонной плите. Ключевые слова — «крепкая» и «тетка». А передо мной мялась откровенная девчонка, по виду — так и вовсе моя ровесница, худенькая, тоненькая, прям-таки — тот самый образ из аниме. Только глаза у нее узкие, и потому, что она — из местных, алтайских оборотней, то бишь, выглядит как телеутка, и потому, что она просто-напросто щурится.
— Ну что, Дормамму, о чем договариваться собиралась?
— Я не Дормаму. Я — Ока, — она с некоторым удивлением посмотрела на меня, — значит, правду говорят, что ты наш язык знаешь…
— Правду. Ближе к делу.
— Я пришла поговорить…
Пауза. Девчонка-Ока сбилась и, теребя кисточки на своем поясе, пыталась собраться с мыслями. Я молчал, не желая сбить ее с нити разговора. У нее и самой это прекрасно получалось. Ну, что я говорил? От моего молчания она засмущалась еще больше, покраснела и опустила взгляд.
— Ты точно оборотень? — хмыкнул я. Мой опыт общения с этими тварями говорил о том, что смущение и растерянность — это не про них. Даже если они женского пола.
— Да! — возмущенно шикнула она, и набрала воздуха в грудь, как делают девушки, перед тем, как произнести длинную возмущенную отповедь… Или оборотни, перед тем, как превратиться в волка…
Стоп. В волка?
— Стой! — поднял я палец.
Девчонка замерла. И, кажется, даже дышать перестала.
— Голос!
— Гав, — машинально тявкнула она, и возмущенно расширила глаза, — Я тебе что, собака⁈
— Да я не тебе. Голос!
— Ну чего? — лениво произнесла моя своенравная «охранная система». Девчонка этого, разумеется, не услышала.
— Приказ убивать всех волков в доме все еще действует?
— Конечно. Кстати, это перед тобой, не волк ли?
— В отношении этой девушки приказ не действует!
— Жаль… А в отношении остальных?
— А тут еще оборотни есть⁈ — чем вообще моя охрана занимается, в карты на щелбаны играет⁈
— Неа, нету. Но если появятся…
— Тогда ты знаешь, что делать. Но эту — не трогать.
«Эта» сделала несколько осторожных шагов от меня и прижалась спиной к стене.
— Князь, а ты с кем сейчас разговаривал?
