— Забираю по праву победителя. Шеф убил — значит имущество шефа, — с уверенной мордой озвучил он. — А шеф я, потому что шеф — ты, а ты разрешаешь. Закон тундры!
Панель опёрли о стену. Гоша подскочил сбоку, защёлкал кнопками, что-то поклацал на передатчике. Экран мигнул. Ожил.
Гоша врубил трансляцию «Культурного Дарга». Видимо мы и правда громко орали, раз ушастик уловил суть из задних комнат салоа.
Экран заполнился картинкой. Студия. Свет. В центре кадра — Грох.
Два с лишним метра мышц и энтузиазма. Лохматый, голый по пояс, с выражением лица, которое могло означать как глубокую задумчивость, так и полное её отсутствие. В правой руке — громадная кружка пива. В левой — сарделька. На столе перед ним — блюдо, где их ещё десятка два.
Зал зашевелился. Гоша приосанился с видом продюсера, наблюдающего премьеру.
— Вот, — Грох поднял сардельку как трофей. — Эт чё? Правильно — еда! Нормальная. Из мяса. Не хрящи и бумага!
Засунув её себе в рот, заработал зубами.
— Нихрена себе вкусная. Кто делает, спросите вы? «Северный Терминал»? Эти ребята шарят. Если б я рекламу делал, я бы сказал… — он наморщил лоб. — «Сардельки Северного „Терминала“. Жри — и будь здоров. А кто не жрёт — тот конченный осёл!».
Сбоку от него заржал кто-то из цвергов. Натурально сложился пополам, захлёбываясь от смеха.
— Чё? — Грох обернулся. — Нормальный слоган! Кратко и по делу!
Зал салоа смотрел. Охреневающе и непонимающе. Они о ситуации на складе слышали. И восприняли по-своему — я хорошо слышал, как местные лидеры, что сейчас бухали в зале, объясняли заходящим внутрь даргам из «своих» задачи. Которые в основном сводились к вооружению и ожиданию. Не знаю что они там себе напридумывали — по ходу дела считали, что я реально двину на Мурманск. Грабить и потрошить.
Картинка на экране сменилась. Теперь там была Зара.
— Мальчики, — голос дарги прозвучал как мурлыканье тигрицы, сытой, но опасной. — Знаете, что я вам скажу? Грох прав. Настоящему даргу нужно есть настоящее мясо! Иначе как он сможет удовлетворить свою женщину?
Она посмотрела прямо в камеру. Взгляд — уверенный и дерзкий. Массивная грудь прикрыта лишь тонкой майкой.
В зале салоа стало тише. Дарги подались вперёд. Зара обладала магнетизмом, который пробивал даже через старую плазменную панель.
— Эти штуки, — она лениво покрутила сардельку перед объективом. — Настолько хороши, что мы не стали бегать по магазинам. Мы решили проблему радикально.
Она сделала паузу, достойную имперского театра.
— Вместо этого решили купить целый склад. Не шучу. Целый. Склад, — отчеканила Зара. — Потому что «культурные дарги» всегда подходят к делу с размахом.
Зара поднесла сардельку к губам. Надкусила. Медленно. Со вкусом. Глядя прямо в душу каждому зрителю.
— А теперь смотрите, как это делается в Мурманске. Прямое включение с места событий.
Экран мигнул. Переключение. Студийную картинку сменило трясущееся изображение с телефонной камеры.
Склад. Стеллажи. Ящики. И «юрист». Маленький, зелёный, в деловом костюме, шагающий между рядами морозильных камер с телефоном в вытянутой руке.
— Приветствую аудиторию, — начал Сорк. Голос деловитый, с ноткой торжества. — Вы находитесь на территории главного распределительного центра компании «Северный Терминал». Наши эксперты уже высоко оценили свойства их продукции. Щас покажу.
Камера двинулась дальше. Ряды ящиков. Логотипы. Холодильные установки. Потом — дарги. Один тащил коробку. Второй сидел на штабеле и уплетал варёную колбасу. Третий обнаружил расфасованный холодец в пластиковых контейнерах и с сосредоточенным видом пожирал его, вскрывая их один за другим. Четвёртый нашёл где-то каталожную папку менеджера и делал вид, что внимательно её изучает. Инвентаризация шла полным ходом.
В зале салоа послышались одобрительные возгласы.
— Как видите, — продолжал Сорк, огибая холодцежора, — продукция пользуется заслуженной популярностью среди нашей фокус-группы. К сожалению, руководство компании не было заранее уведомлено о промо-мероприятии. Из-за чего возникло небольшое недоразумение.
Камера повернулась к разбитому окну в дальнем конце зала. Рама свисала на одной петле. На подоконнике — клочья ткани.
— Местный менеджер, оказался настолько не подготовлен к культурному диалогу, что предпочёл покинуть объект через оконный проём, вместо того чтобы обсудить условия сотрудничества за столом переговоров, — Сорк сделал драматическую паузу, издав тяжелый вздох. — Впрочем, стол для переговоров он тоже не подготовил. Возможно имел место саботаж.
Сорк развернулся. Пошёл куда-то вглубь. Голос упал до заговорщического шёпота:
— А теперь — важный момент, — тихо озвучил ушастик.
Камера остановилась. В кадре — четыре фигуры в тяжёлых доспехах. Неподвижные. Индикаторы потухли. Руки застыли в тех позах, в которых бойцов застало обесточивание.
Сорк подтащил складной стул. Поставил рядом с ближайшим доспехом. Запрыгнул, оставив телефон на ящике. Теперь камера смотрела сверху вниз — маленький гоблин рядом с двухметровой железной фигурой.
— В ходе промо-мероприятия, — начал Сорк тоном диктора, — мы столкнулись с неожиданной ситуацией. Концертное агентство, нанятое для обеспечения массовки, прислало актёров в устаревших костюмах. Техника подвела. Костюмы заклинило. Пришлось оказывать помощь.
Он постучал костяшками пальцев по шлему. Изнутри донёсся глухой звук.
— Хотя надо отдать должное — реквизит очень реалистичный. Особенно оружие. Неотличимо от настоящего. Серьёзный подход.
Сорк взялся за забрало ближайшего шлема. Потянул вверх.
Внутри было лицо. Живое. Бледное. С усами. С выражением, которое я бы описал как концентрированное «что, вашу мать, происходит». Глаза полицейского метались от камеры к гоблину и обратно. Рот распахнулся. То ли чтобы заорать от абсурда ситуации, то ли чтобы выругаться.
Сорк не дал ему произнести ни слова. Поднял сардельку и аккуратно, но решительно воткнул ему в рот.
— Не знаю как насчёт гонорара, — произнёс гоблин в камеру, — но накормить нашу массовку мы точно накормим. «Северный Терминал» заботится обо всех.
Захлопнул забрало. Спрыгнул со стула.
Зал салоа взревел. Заорал. Они-то знали, что полицейский был настоящим. А мундиров гигантские орки недолюбливали.
Сорк вернулся к ящикам, забрав по дороге телефон. Запрыгнул на свой сарделечный трон. Камера на вытянутой руке, селфи-ракурс. На заднем плане — дарги, костёр, ящики.
— Итак, подведём итоги, — произнёс он. — Продукция компании «Северный Терминал» высоко оценена нашей командой. Транспортировка на базу общины — в процессе решения. К сожалению, ввиду того, что руководство компании допустило пару ошибок в своей коммуникации, мы вынуждены временно находиться на территории объекта. Ожидаем урегулирования.
Сорк посмотрел в камеру. Усмехнулся.
— И помните, — добавил он тихо. — Сардельки «Северного Терминала» настолько вкусны, что ради них можно устроить кровавую бойню.
Конец включения. Экран перескочил обратно на студийную картинку.
Я выдохнул. Всё прошло нормально. Ну почти. Если не считать последнего экспромта Сорка.
Теперь в эфире есть запись, которая превращает «захват стратегического мясного объекта» в «рекламную интеграцию с элементами импровизации». Полицейские — «массовка в костюмах». Менеджер — «не был предупреждён о съёмках». Сорк — «ведущий на выезде».
Шоу — это щит. Любой нормальный следователь размотает историю за полчаса. Но следователь работает в одном информационном поле, а зритель — в другом. И последний уже видел, как маленький гоблин кормит сарделькой бойца в заклинившем доспехе. Пока весь Мурманск пересылает друг другу этот ролик, у полиции появляется проблема. Всё же штурмовать комедийное шоу — это уже не операция по наведению порядка, а позор. Особенно, если в процессе они понесут значительные потери.
Мысли понеслись дальше, но я всё же их остановил. После чего взял в руки свой планшет. Первый ход оказался удачным. Пришло время сделать второй.
