Глава VII
Генеральный директор компании «Северный Терминал» оказался весьма оригинальным человеком. Знаете, каким был его первый вопрос?
— Скажите, господин Белый, — произнёс он после короткой паузы. — Скажите честно. Мои сардельки действительно настолько хороши? Или ваш зелёный сотрудник просто переигрывает на камеру?
Знаете, есть особая порода людей, которых хрен чем удивишь. Из тех, что не падают в обморок от новостей. Вместо этого достают калькулятор. Глава «Северного Терминала», Осип Маркович Блосов оказался именно таким. Голос спокойный, с лёгкой хрипотцой, интонация человека, у которого нечто подоное происходило уже раз пятьдесят за карьеру.
Номер мне нашёл Пикс. Ещё до начала трансляции, параллельно с координацией аппаратной. Ушастик просто вбил запрос в Добр. Нейропомощник выдал выборгский офис, а дальше гоблин врубил социальженерию и быстро добыл нужные данные.
Я стоял около трона, прижав телефон к уху. Вокруг шумели дарги, обсуждая продолжающийся стрим, и я махнул рукой — требуя тишины. Шум снизился. Процентов на десять, аж. Даргская натура во всей её красе.
— Осип Маркович, — сказал я максимально спокойным тоном. — Мой сотрудник — гоблин. А они, как известно, пусть и жрут всё подряд, но в сортах пропитания, знаете ли шарят. Считайте это профессиональной рецензией.
В трубке послышался тяжёлый вздох. Потом звон стекла — Блосов определённо наливал себе чего-то крепче чая.
— Вы понимаете, что натворили? — спросил он уже без иронии. — Мой склад в имперских новостях. Заложники в полицейской броне. Цирк на весь регион. Юристы советуют немедленно бросить трубку и с вами не говорить. Служба безопасности уволилась в полном составе. Губернатор звонил три минуты назад и орал так, что у меня ухо заложило.
— Я понимаю, как это выглядит из Выборга, — согласился я. — Давайте посмотрим с другой стороны. С той, где считают деньги.
Помолчал, дав ему секунду на смену вектора.
— Прямо сейчас миллион человек посмотрели, как участники популярного реалити-шоу с удовольствием пожирают вашу продукцию. В прямом эфире. Даже не готовя, к слову. С дегустацией, отзывами фокус-группы и упоминанием бренда раз пятнадцать за десять минут, — я сделал ещё одну паузу. — А весь Мурманск пересылает друг другу ролик, где маленький гоблин кормит сарделькой бойца в заклинившем доспехе. «Северный Терминал» сейчас обсуждает вся страна.
Третья пауза за наш и без того не слишком длинный диалог.
— Это реклама, которую вы не заказывали. Вопрос только в том, хотите ли вы её развернуть или предпочтёте, чтобы ситуация развивалась в обратном направлении? — закончил я свою импровизированную речь.
— Это угроза? — сухо поинтересовался Блосов.
— Это логика, — ответил я. — У нас большая аудитория. Лояльная. Которая формирует мнение. Можно сделать так, чтобы «Северный Терминал» ассоциировался с ржачными шутками и гигантскими даргами, которые пожирают сардельки в промежутках между сексом с красотками и архитектурными работами. А можно — измазать ваши сардельки в крови, которая всё там зальёт во время штурма.
Развивать мысль и указывать на то, что никто просто не поймёт, если после такого полиция решит штурмовать, я не стал. Сам поймёт. Я всё-таки не со студентом сейчас говорил. И не с экс-бюриком, который эти самые сардельки в имперские структуры поставляет. На том конце провода был вполне успешный и реальный предприниматель.
Ещё я не упомянул Ярославль. Опять же, не было нужды. Блосов знал, что произошло. И наверняка видел стрим Арины. Хайп-машина, которую мы запустили, перемолола репутацию губернатора в фарш и заставила его отступить. Могу поспорить — он с первых же секунд подумал о том, что произойдёт, если именно его компания станет причиной наших глобальных проблем
Осип Маркович молчал секунд десять. Тяжело дышал в трубку. Считал, видимо.
— Знаете что, — произнёс он наконец. — Давайте я вам кое-что расскажу.
Оказалось, что проблемы «Северного Терминала» начались задолго до появления Сорка на пороге склада. Компания переживала внутренний кризис — попытку рейдерского захвата и саботаж на производстве. Кто-то сливал данные конкурентам. Старый персонал постепенно рассасывался. Менеджер склада, что выпрыгнул в окно от одного вида даргов, работал всего второй месяц. Охрана, которая разбежалась — набрана через аутсорс, без проверки.
— Всё пошло не так с самого начала, — закончил Блосов. — Только совсем не так, как вам кажется со стороны. Склад был проблемным звеном ещё до того, как ваш сотрудник туда заехал.
Пожалуй, я впервые слышал, как крупный бизнесмен с такой лёгкостью признавал собственные провалы. Многие юлят, перекладывают ответственность и обещают засудить до седьмого колена. Этот — нет. Случилось — значит нужно из этого выжать максимум. Или хотя бы минимизировать потери.
Мы думали в схожем ключи. Что заметно упрощало переговоры. Которые, надо сказать, не заняли слишком много времени.
— И ещё одно, господин Белый,- голос Блосок чуть изменился. — Скажите вашим… актёрам. Пусть больше не кормят полицейских с рук. Это выглядит двусмысленно.
— Учтём, — от смеха я удержался с громадным трудом. — Прямо сейчас им и наберу.
Я нажал отбой. Посмотрел на Арину, которая слушала весь разговор, стоя рядом и записывая ключевые моменты в свой планшет.
— Ну? — спросила блонда.
— Спонсорский контракт. Четыре фуры продовольствия бонусом. Эксклюзивная интеграция, — посмотрел я на неё. — И пятьдесят тысяч сверху.
На самом деле я не собирался просить денег. Было достаточно и того, что компания отзовёт все претензии и публично заявит об отсутствии проблем. Никто ведь не пострадал — все действия полиции базировались на оцеке ситуации со стороны «Северного Терминала».
Блосов оказался человеком слова. Через десять минут после разговора на их сайте уже появилось заявление о начале сотрудничества с реалити-шоу «Культурный дарг». А ситуация со складом объяснялась нестыковкой внутри самой компании.
Ответ с нашей стороны последовал незамедлительно. Его мы смогли наблюдать в прямом эфире всё того же местного канала, который продолжал трансляцию.
Выглядело всё достаточно эпично, на самом деле. Из темноты вышли дарги. Они несли четыре тяжёлых доспеха — бережно, на вытянутых руках. Вынесли, не обращая никакого внимания на множество полицейских вокруг и спокойно потопали себе назад.
Питание им Сорк вырубил одновременно с тем, как вскрыл доспехи. Так что мундиров забирали их коллеги.
Которые, к слову, практически сразу принялись грузиться в машины. Без сирен с мигалками и в целом, лишнего пафоса. Похоже у кого-то среди их руководителей оказалось достаточно мозгов, чтобы отдать нужный приказ.
Разумеется, это снова попало в новости. Региональные подхватили первыми — «Инцидент на складе оказался рекламной акцией». Имперские — через полчаса, с акцентом на абсурдность: «Реалити-шоу случайно спровоцировало полицейскую операцию в Мурманске». Мой любимый заголовок — «Сардельки раздора — как гоблин в костюме остановил спецназ».
— Победили, — констатировал Пикс, глядя в экран. — Шеф, это монструозно. Ты только что легализовал грабёж века.
— Не грабёж, — я потянулся, разминая затёкшие мышцы. — Агрессивный маркетинг.
Сорк вернулся через три часа. Первым в ворота въехало багги — та самая конструкция из труб и корабельной стали, с черепом лося на капоте и кузовом, набитым орущими даргами.
Следом Сорк верхом на Геоше. В руке — надкусанная жареная сарделька, из седельной сумки торчит папка с какими-то бумагами. Гоблин выглядел так, словно только что выиграл дело в имперском суде.
За багги, рыча дизелями и сверкая хромом, во двор вползли фуры. Здоровенные белые рефрижераторы с логотипом «Северный Терминал». Они едва протиснулись в ворота, заполнив собой почти всё свободное пространство двора. Водители, обычные мужики в форменных куртках, смотрели перед собой с выражением «мне слишком мало за это платят».
