Одно только смутило в этом наборе – снайперки. Основным заказчиком «снайперского автомата» было МВД. СВУ-АС планировалось использовать как оружие штурмовых групп. Но каким образом оно попало к армейскому прапору? Гунько я не спрашивал, ведь сам выступаю противником излишнего любопытства. Но мне-то это надо знать! Потому аккуратно пошарил в его памяти. И нашел источник столь интересных стволов. Расплатившись с прапором, попросил его «поискать» свето-шумовые гранаты, броники скрытого ношения, «Черемуху» в любом исполнении. Гунько, подумав секунду, заказ принял. А что? У него двоюродный брат на складах МВД!
Но вот бешеная гоньба в пространстве и времени утихла. Я, довольный как кот, объевшийся халявной сметаны, сидел на веранде скромного домика прапорщика Чухно и пил крепкий чай с вишневым вареньем. Да, вот так! Мы с ним теперь бизнес-партнеры, ходим друг к другу в гости. Правда, мне для этого пришлось в гостинице номер снять, чтоб было куда членов прапорской ОПГ приглашать. Но сегодня я сам в гостях. И еще гости будут. Такие же вороватые заведующие местами складирования материальных ценностей, желающие подзаработать. OПГ разрастается! И скоро попадет, если уже не попала, в поле зрения компетентных органов. Которые: а – всех повяжут и посадят, или б – вежливо наступив на кадык, порекомендуют поделиться с «голодающими детьми Зимбабве».
Кое-какие правила конспирации прапорщик Чухно знал и назначил каждому гостю разное время визита. Только несколько минут прошло, как отъехал на жиге-копейке старший прапорщик Лифшиц Арон Самуилович. Теперь он утилизацией списанного артиллерийского вооружения командует. Чухно намекнул ему, что мне интересен его металлолом, вот он и примчался. Начал гаубицы предлагать по двести долларов за тонну. Но я его пыл осадил, заявив, что мне пушки нужны исправные и калибром поменьше. Тогда сын израилев предложил 85-мм противотанковые орудия Д-44. Они до сих пор формально состоят на вооружении в РФ, во внутренних войсках и имеются на хранении. На Дальнем Востоке, как сказал старший прапорщик, их еще очень много. Но они постепенно заменяются на более современные. Так что выбрать с нерасстрелянными стволами вполне возможно. На данный момент таких есть три. По тысяче американских рублей каждое.
Я поинтересовался у Чухно, есть ли для Д-44 фугасные снаряды.
– И фугасные есть, и дымовые, и кумулятивные! – почувствовав запах очередной жменьки бумажек с портретами дохлых президентов, радостно воскликнул гарный хлопец Грицко.
– Тогда беру! – обрадовал я Лифшица. – Но мои условия таковы…
Услышав, в каком виде я согласен взять пушки, продавец немного приуныл, но, быстро что-то прокрутив в уме, согласился. И тут же сделал еще одно предложение: девять «зушек», в комплекте. Хоть старые годами, но почти новые состоянием. Мало стрелявшие. Пообещал я и за них заплатить по штуке, но поставил второе условие: вывозка подготовленных по моей рекомендации орудий в какое-либо отдельно стоящее помещение с большими воротами на территории, не контролируемой военными. На что Лифшиц ответил, что можно нанять или даже купить ангар на территории бывшего автотранспортного предприятия. Вариант покупки меня устраивал. Получив задание провентилировать этот вопрос досконально, обрадованный старший прапорщик ускакал на своей «копейке», подняв клуб пыли. А я стал пить чай и ждать следующего гостя с взаимовыгодным предложением.
Боже! Сколько же жуликов и прохиндеев повылазило из ниоткуда на запах халявных денег! Сколько «деловаров» и «прихватизаторов» породила эта «перестройка»! Уму непостижимо. Только за один день ко мне пришли четверо «бизнесменов». Предлагали и войти в долю, и открыть дело, и организовать поставки чего-то куда-то. Но все хотели, чтобы я вложил деньги в их авантюры. Ага! Нашли лоха! Я, ребятки, прежде чем с вами разговоры разговаривать, в мозгах ваших покопался. Так что чешите пяткой за ушами, хитрованы.
Когда ушел последний, начисто забывший с моей помощью и меня, и то, зачем сюда приперся, я сделал «запорожцу» семиведерную клизму, фигурально выражаясь, за таких кадров. Прапор долго оправдывался, но я посоветовал ему быть более разборчивым в выборе бизнес-партнеров. А то быстро без штанов останется, или прикопают где-нибудь. Кредиторов в этом отрезке времени обычно хоронят без отпевания. Деньги-то берешь и тратишь чужие, а отдавать надо свои. Жалко! «Запорожец» посопел носом, покивал головой, соглашаясь с моими аргументами. Потом сказал:
– Еще один прийти должен, на порт торговый завязан.
Торговый порт – это 100 % криминал. Такая вкусняшка не может быть ничейной. Значит, жду визита бандосовского гонца. И он вскоре появился. Интеллигентный с виду мужчина в сером костюме-тройке и галстуке, в очках в тонкой золотой оправе. В руках черный кейс. Подъехал на японской «Тойоте – Кроун» цвета «металлик». С водителем, лицо которого равнялось ширине плеч. Я просканировал сознание обоих. Водитель обычный дубоголовый придаток к рулю и пистолету, а вот переговорщик с потугами на хитрость. С ходу Мойша Лейбович попытался прокачать меня на получение информации на тему: «кто, откуда, зачем, чьих будешь, где камешки надыбал».
– Передай Кресту, – сказал я, – моя биография ему не нужна. Меньше знаешь – крепче спишь. Если у него есть конкретные предложения, пусть организует встречу без посредников. Тет-на-тет, как говорят у них. Поговорим, обсудим бизнес-план, просчитаем риски и прибыль. Посчитаю предложение приемлемым, будем работать. На равных, с равной долей участия и получения доходов. Под Креста я идти не собираюсь, платить за «крышу» – тоже. Пугать и прогибать меня не стоит. Хлопотное это дело. Суетное и неблагодарное! Доходов не принесет, одни убытки. Так и передай, Мойша Лейбович, своему хозяину. Мое предложение – давайте жить мирно, дружно, долго и денежно.
Гонец уехал в весьма изумленном состоянии от моей борзоты. А я распрощался с прапорщиком Чухно и, выйдя на центральную улицу, нанял частника и отправился в гостиницу. Пусть соглядатаи, коих я насчитал аж две пары, знают, где я. Незваные гости пришли под утро. Их агрессивную ауру я почувствовал, когда четверо «пехотинцев», не скрываясь, протопали по лестнице на этаж. Быстро оделся и сел в кресло у окна. Свет не включал. Проскрежетал ключ в замке, распахнулись двери. Едва не заклинившись в дверном проеме, в комнату шагнули двое:
– Тебя Крест на стрелку кличет, – произнес один из визитеров.
– Тогда поехали, – согласился я.
Меня обшарили на предмет оружия, и повели из гостиницы. Японское праворульное авто быстро домчало до порта, без задержки миновало ворота на въезде и затормозило на пирсе, уставленном сорокафутовыми контейнерами. Было раннее утро, но порт жил своей круглосуточной жизнью. Не такой интенсивной, как в доперестроечные времена, но все же жил. У пирса стоял какой-то сухогруз, с него портовый кран шустро снимал подержанные изделия японского автопрома. Чуть в стороне, наблюдая за разгрузкой, стоял совершенно лысый морщинистый старик, возле которого кучковалось несколько разновозрастных людей. Старичок, которому до смертинки три пердинки, и был тот самый вор в законе Крест. Смотрящий за портом, вершитель судеб, истина в последней инстанции, и просто царь и бог для всех вокруг. Я улыбнулся.
– Чё лыбишься, лошара! – мне в бок ткнулся ствол пистолета. Улыбку я убрал. Действительно, не уместна она сейчас.
– Борзой ты, как я посмотрю, – повернувшись в мою сторону, проскрипел Крест. – А я этого не люблю. Ты для меня никто и звать тебя никак. Мне даже камешки твои не нужны. Мачо! – позвал старый бандос. – Неси приспособу.
Из-за контейнера появились несколько человек. Один нес жестяную детскую ванночку, другой – бумажный мешок, а третий ведро с водой и лопату. Еще двое тащили ведра с чем-то тяжелым.
– Водолаза из тебя делать будем, если не покаешься. Но я человек мягкий, жалостливый. Отдашь, что имеешь, умрешь быстро. Это тебе я обещаю. Ну как? Условие мое принимаешь?
– Дозволь слово молвить!
