Второму повезло ещё меньше. Борис сжал торс, рёбра затрещали серией коротких хлопков, как пузырчатая плёнка. Человек выгнулся дугой, рот раскрылся в немом крике, кровь хлынула из горла чёрной рекой. Борис разжал лапу, тело упало бесформенной грудой.
Стрельба. Все оставшиеся стволы развернулись к гиганту, пули ударили в серую шкуру десятками. Борис вздрогнул, дёрнулся, но не упал. Пули входили в шкуру на сантиметр, может два, и застревали в плотной, волокнистой ткани подкожного слоя. Кровь текла из десятков мелких ран, чёрная, густая, но тело регенерировало, затягивало отверстия быстрее, чем они появлялись.
Борис заревел. Звук утробный, от которого задрожали стены и зазвенело железо. Он бросился вперёд, в гущу штурмовиков, ломая всё на своём пути. Ящики разлетелись в щепки, обломки арматуры согнулись, бетонные блоки отлетели как мячи.
Для Вороновых операция по устранению сержанта Кзота превратилась в кошмар.
Первые настоящие крики ужаса, не боли, а животного, первобытного страха перед хищником. Дисциплина рухнула за секунды, штурмовики стреляли беспорядочно, попадая по своим, кто-то бежал к выходу, спотыкаясь о трупы, кто-то замер на месте, парализованный.
Маг-защитник справа попытался поставить «Купол» между Борисом и группой бойцов. Голубоватая полусфера вспыхнула, сгустилась. Борис врезался в неё на бегу. «Купол» выдержал секунду, затрещал, прогнулся внутрь. Борис навалился всем весом, когти вцепились в энергетическую оболочку, разрывая её как ткань. «Купол» лопнул с хрустальным звоном, маг за ним отлетел к стене, ударился спиной, сполз на пол. Борис добрался до него в два шага, наступил лапой на грудь. Хруст. Тело сложилось пополам.
Маг Воздуха на крыше ударил сверху. Мощный поток, концентрированный, направленный прямо на Бориса. Давление вдавило гиганта в пол, бетон треснул под его лапами, колени подогнулись. Борис взревел от ярости, мышцы вздулись, жилы на шее набухли чёрными канатами. Он сопротивлялся, поднимался, продирался сквозь давление, как сквозь толщу воды.
Моя очередь.
Я вышел из-за остатков стены и двинулся через ангар. Спокойно, не торопясь. Ярость текла по венам вместе с кровью, горячая, густая, но контролируемая. Рана на боку почти затянулась, осталась розовая полоса свежей кожи. Плечо болело, но рука работала. Кровь пропитала одежду, но новая не текла.
Штурмовик выскочил из-за колонны справа. Развернулся ко мне, автомат готов, палец на спуске. Я вскинул руку, Импульс Чистой Силы ударил ему в грудь. Тело отлетело на пять метров, впечаталось в стену, сползло вниз, оставляя красную полосу на железе.
Двое побежали к выходу. Я наступил ногой на пол, магия Земли рванулась к ним по бетону. Материализация. Представил: оковы. Вокруг ног, из пола.
Бетон вздулся вокруг правой ноги первого бегущего, сомкнулся кольцом на щиколотке. Человек рухнул, проехал лицом по полу, заорал. Потянул ногу, бетон держал мёртво. У второго оковы не получились, бетон только вспучился буграми, не сформировав захват. Материализация подвела, слишком далеко, слишком неточно.
Но бегущий споткнулся о бугры, потерял равновесие, упал на колено. Я догнал его в три шага, схватил за шиворот, рванул назад. Он закричал, руки метнулись к горлу, где ткань впилась в кадык. Я швырнул его обратно в ангар, тело покатилось по бетону, врезалось в перевёрнутый ящик.
Борис тем временем расправлялся с основной группой. Хруст костей, рвущееся мясо, влажные хлопки падающих тел. Крики становились тише — потому что кричать было уже некому. Маг Воздуха на крыше продолжал давить сверху, но Борис адаптировался, двигался боком, не давая потоку прижать себя к полу.
Я увидел командира. Он стоял у самого выхода, рация в левой руке, пистолет в правой. Молодой, лицо бледное, но взгляд цепкий, оценивающий. Не паниковал. Прижал рацию к уху, говорил быстро, отрывисто: «Код красный. Тварь. Гигант в ангаре. Нужна поддержка…»
Я шагнул к нему. Он увидел меня, поднял пистолет. Выстрелил четыре раза, быстро, точно. Все четыре пули попали в грудь. Покров принял, выдержал, но импульс толкнул назад, я покачнулся, шагнул, чтобы восстановить равновесие.
Командир продолжал стрелять. Пятый, шестой, седьмой выстрел. Магазин опустел, затвор встал на задержку. Он отбросил пистолет, выхватил нож.
Глупый, но смелый.
Я сделал ещё шаг. Он бросился вперёд, нож нацелен в горло. Быстро, технично, видно, что тренировался. Лезвие мелькнуло у лица, я отклонился вправо, нож прошёл мимо, срезав прядь волос.
Он развернулся для второго удара. Не успел. Я схватил его за руку с ножом, за запястье. Сжал. Кости хрустнули, пальцы разжались, нож звякнул о бетон. Командир зашипел сквозь зубы, но не закричал. Терпеливый.
Левой рукой, которая ещё ныла после ранения, я схватил его за горло. Поднял. Ноги оторвались от пола, болтались в воздухе. Он хватался за мою руку ладонью здоровой. Лицо наливалось кровью, рот хватал воздух. Посмотрел ему в глаза. Секунду, другую. Потом опустил и поставил ногу на грудную клетку.
Рёбра затрещали одно за другим, грудина прогнулась внутрь. Командир дёрнулся в последний раз, выгнулся, рот раскрылся. Кровь хлынула из горла пенистым потоком. Тело обмякло.
Тишина.
Не сразу. Сначала хрипы, стоны, булькающее дыхание раненых. Потом и они стихли, один за другим. Борис заканчивал, двигался по ангару, находил живых, добивал.
Маг Воздуха на крыше. Последний. Я поднял голову, посмотрел вверх. Дыра в кровле, силуэт на фоне ночного неба. Он замер, перестал атаковать. Смотрел вниз на то, что осталось от тридцати пяти бойцов элитного отряда аристократического рода. Смотрел на Бориса, который стоял посреди ангара, залитый кровью с ног до головы, и жевал чью-то руку.
Я вскинул правую ладонь вверх. Импульс Чистой Силы рванулся к потолку, ударил в край дыры. Железные листы кровли лопнули, разлетелись в стороны. Маг отшатнулся от края, но недостаточно быстро. Второй Импульс попал в грудь, отбросил его назад. Я услышал глухой удар тела о крышу, потом скрежет, потом тишину.
Я стоял посреди ангара, среди тел, среди крови и обломков, и чувствовал, как ярость медленно отпускает. Не уходит совсем, а откатывается, прячется глубже, свёртывается обратно в тугой узел в солнечном сплетении. Ждёт следующего раза.
Осмотрелся. Ангар выглядел как после артобстрела: пол изрыт кратерами, стены покосились, крыша прохудилась в нескольких местах. Мои бетонные конструкции торчали тут и там, как памятники какой-то безумной архитектуры. Тела лежали повсюду — у стен, в центре, у входа, в дырах в полу. Кровь текла ручейками, собиралась в лужи, отражала тусклый свет фонарей снаружи.
Борис стоял у дальней стены. Морда в крови, когти в крови, грудь в крови. Дышал тяжело, ноздри раздувались. Глаза светились ярче обычного, зрачки расширены. Сытость и азарт, гремучая смесь.
Я прошёлся по ангару медленно. Считал тела. Проверял, нет ли живых. Магия Земли сканировала пол вокруг каждого — дыхание, сердцебиение, вибрация тела.
Тридцать один. Итого тридцать один прибыл, тридцать одно тело на полу.
Подошёл к командиру, тому, что лежал у входа с раздавленной грудью. Наклонился. Обыскал карманы. Рация, разбитая. Пистолет, пустой. Кольцо-накопитель на правой руке. Тяжёлое, золотое, с крупным камнем. Снял, положил в карман.
Дальше. Следующее тело. Кольцо-накопитель, дешевле, серебро. Снял. Кошелёк с деньгами. Забрал. Амулет на шее — артефакт защиты, судя по остаточному фону. Сорвал, положил в карман.
Так, тело за телом. Методично, спокойно, как на работе. Мародёрство — грязное занятие людишек, но практичное. аждый артефакт — инструмент. Каждая купюра — ресурс.
Собрал двенадцать колец-накопителей разного качества, от дешёвых серебряных до дорогих золотых. Семь амулетов, три из которых точно боевые. Четыре пачки денег, не считал, но на ощупь много. И два обычных кристалла связи.
Выпрямился. Посмотрел на Бориса. Тот стоял на месте, ждал. Послушный, как дрессированный пёс, только размером с грузовик и с человеческой кровью на зубах.
