— Борис, — позвал я ровным голосом. — Головы. В ряд. У входа.
Он моргнул. Тяжело, медленно, как рептилия. Потом кивнул. Пошёл к ближайшему телу. Наклонился, схватил лапой за голову. Одно движение — хруст, влажный треск, голова отделилась от тела. Борис положил её у входа, аккуратно, почти нежно. Пошёл к следующему.
Я смотрел, как он работает. Тридцать тел, тридцать голов. Борис двигался методично, без спешки. Хватал, рвал, клал в ряд. Руки красные до локтей, когти облеплены ошмётками. С каждой оторванной головой он издавал тихое урчание — довольное, сытое.
Пока он работал, я сел на уцелевший ящик и отдыхал. Борис закончил. Тридцать голов лежали ровной линией у входа в ангар. Некоторые с открытыми глазами, некоторые с закрытыми. Лица бледные, восковые, искажённые последней гримасой. Кровь натекла лужей под ними, чёрной в свете далёких фонарей.
Жуткое зрелище. Для людишек.
Для меня — послание. Арт-объект, как сказали бы столичные эстеты. Тридцать причин для Вороновых не спать сегодня ночью.
— Остальное, — сказал я Борису. — Тела. Забери. Отнеси Луркерам.
— Все? — прорычал он.
— Все тридцать. Пусть поедят. Скоро они мне потребуются. Ну и Василису не забудь угостить.
— Ты… — Матросов смотрел на меня. — Ты такой же как… мы. Всегда был таким.
— Каким? — склонил голову.
— Гигантом.
Борис начал таскать тела к дыре в полу, через которую вылез. Хватал по два за раз, волочил по бетону, оставляя широкие кровавые полосы. Одно за другим тела исчезали в темноте тоннеля. Борис нырял следом, потом возвращался за новыми.
Я достал кристалл связи. Тот, что купила Ольга. Активировал каплей магии. Набрал комбинацию Даркова.
Ждал три гудка. Потом голос Элиаса, довольный, чуть запыхавшийся.
— Владимир! Какой вечер, какой чудесный вечер!
— Говорите, — оборвал я.
— У нас получилось! — выпалил он с такой радостью, будто ребёнок получил подарок на день рождения. — Мои люди… Ну, скажем так, люди, которые выглядели очень похоже на людей Вороновых, нанесли визит «Серым». Элитный отряд Змеевых увидел, что их банда пропала со связи в секторе, где якобы действовали Вороновы. Они выдвинулись. Началась бойня в порту.
Пауза. Он смаковал момент, наслаждался собственной хитростью.
— Война родов официально стартовала, — закончил он торжественно. — Змеевы считают, что Вороновы напали первыми. Вороновы не понимают, что происходит. Хаос. Красота!
— Отлично, — сказал я ровно. — Вороновых, что приехали… Тоже нет. Так что начинайте забирать их территории, бизнес, контакты.
Тишина на том конце. Секунда, две, три.
— Как… — начал Дарков осторожно. — Как «больше нет»?
— Именно так. Нет. Пусто. Чисто.
Ещё пауза. Я почти слышал, как шестерёнки крутятся в его голове. Дарков хитрый, опытный, он умеет считать и взвешивать. Но то, что я делаю, выходит за рамки его расчётов. Он думал, что управляет ситуацией, дёргает за ниточки. Начинает понимать, что ниточки привязаны к чему-то, что он не контролирует.
— Владимир, — голос стал тише, серьёзнее. — Вы каждый раз удивляете меня. И каждый раз мне от этого немного… не по себе.
— Вам не нужно быть в себе, — ответил я. — Вам нужно делать свою часть работы. Территория «Серых» освободится. Займите её до утра, пока Змеевы заняты Вороновыми.
— Да-да, разумеется, — торопливо согласился он. — Мои люди уже в пути. Но… Владимир, позвольте совет старого человека.
— Нет, — оборвал я.
Разорвал связь. Кристалл погас.
Борис утащил последние тела. Дыры в полу зияли чёрными провалами, из них тянуло сыростью и запахом канализации. Кровь на бетоне начинала подсыхать по краям, темнела, густела.
Мысли переключились. Ярость от Виктора, которая питала бой, трансформировалась в холодный, направленный гнев. Вороновы — побочная ветвь. Пешки. Расходный материал. Но через них я доберусь до главного.
Медведевы. Отец. Мачеха. Виктор.
Род, который уничтожил Володю. Украл его ядро, убил его мать, сломал его жизнь. Проклятие мёртвого мальчишки сидело в этом теле намертво, как заноза в кости. Виктор в торговом центре, с его масляными волосами и золотыми запонками, парализовал меня одним своим присутствием.
Это не повторится. Больше никогда.
Но сначала — Илья Семёнович. Глава Вороновых ещё жив, ещё командует, ещё думает, что контролирует ситуацию.
Одна проблема за раз. Сейчас — Ирина.
Достал второй кристалл. Тот, что дала она. Активировал. Ждал.
Ответ пришёл мгновенно, будто она сидела с кристаллом в руках.
— Владимир? — голос напряжённый, на грани истерики. — Со мной только что связались сверху. Они хотят закрыть проект! Весь проект! Если ты сейчас же не дашь мне что-то весомое, я умываю руки! Слышишь? Мне нечего им показать! Ни тебя, ни девочку, ни… ничего!
— Приезжай, — сказал я.
— Что?
— Приезжай. Сейчас. Одна.
Тишина.
— Куда? — спросила она наконец.
Продиктовал адрес: улица Заводская, ангар пятнадцать. Промзона.
— Промзона сейчас? Что там? — голос дрогнул. — Владимир, это…
— Ирина, — перебил я спокойно. — Ты хочешь исследовать меня. Хочешь работать со мной. Хочешь девчонку Кольцову. Хочешь Бориса с Василисой.
Пауза. Я слышал её дыхание — частое, прерывистое.
— Ты получишь всё, — закончил я. — Но только если приедешь. Сейчас. Одна.
Тишина ещё три секунды. Потом выдох, резкий, решительный.
— Еду.
Связь оборвалась. Кристалл остыл в ладони.
Я убрал его в карман. Посмотрел на ангар в последний раз: дыры в полу, разрушенные стены, тридцать голов у входа, кровавые разводы на бетоне. Произведение искусства. Мой шедевр.
Борис вернулся, вылез из дыры в полу. Морда чище, он успел облизаться внизу. Стоял и ждал, смотрел на меня жёлтыми глазами.
— Спрячься, — приказал я. — Внизу. Тихо. Не показывайся, пока не позову.
Он кивнул. Нырнул обратно в дыру, бетон хрустнул под его весом. Через секунду тяжёлые шаги удалились по тоннелю и стихли.
Глава 18
Жёлтое такси остановилось в ста метрах от ангаров. Фары мигнули дважды и погасли. Дверь открылась, из машины вылезла фигура в тёмном пальто, с громоздким металлическим чемоданом в руке. Ирина огляделась нервно, поправила воротник и расплатилась с водителем через окно.
Я стоял за углом соседнего ангара, в полной темноте, и наблюдал. Магия Земли сканировала пространство вокруг неё непрерывными импульсами. Приехала одна. Никаких лишних вибраций в радиусе трёхсот метров, только её шаги по гравию и удаляющийся мотор такси.
Ирина осталась стоять посреди пустой дороги, прижимая чемодан к бедру. Голова крутилась влево-вправо, глаза пытались что-то разглядеть в темноте между ангарами. Ветер трепал полы её пальто, гнал пыль по асфальту.
Хорошая девочка, сделала всё, как просили.
Подождал ещё тридцать секунд. Убедился окончательно, что хвоста нет, только потом вышел из тени.
— Ирина.
Она вздрогнула. Развернулась резко, чемодан качнулся, ударил по колену. Увидела меня и выдохнула с облегчением. Коротко, рвано, как человек, который ожидал худшего.
— Ты мог бы предупредить, — прошипела она, прижав ладонь к груди. — Я чуть сердце не потеряла.
Не ответил. Развернулся и пошёл к ангару номер пятнадцать. Она засеменила следом, каблуки стучали по гравию неровно, чемодан бил по ноге при каждом шаге.
Мы подошли к входу. Дверь ангара была распахнута, внутри темнота и запах крови — густой, тяжёлый, железный. Ирина остановилась в двух шагах от проёма и замерла.
Она увидела их.
Тридцать голов в ряд у входа. Аккуратная линия из бледных лиц, залитых подсохшей кровью.
Чемодан грохнул о землю. Ирина согнулась пополам, ладонь зажала рот. Плечи дёрнулись раз, другой, третий. Рвотный спазм скрутил её тело, она отвернулась, упёрлась рукой в стену ангара. Кашель, хрип, ещё один спазм.
Я ждал молча. Скрестил руки на груди и смотрел, как она приходит в себя. Учёная, создательница Изменённых, женщина, которая пересаживала ядра гигантов в живых людей и наблюдала, как те мутируют и умирают. И вот её плохо от тридцати отрубленных голов. Людишки удивительно избирательны в своей брезгливости.
