В жизни Ноэля было множество интимных моментов, где он представал обнаженным в прямом и переносном смысле слова. Но именно это жалящее мгновение, когда он впервые встретился глазами с девушкой, любовь к которой ранила, стал сакраментальным.
— У нас говорят, если люди увидят вместе первый снег, то обязательно влюбятся, — неожиданно даже для себя произнес он на диалекте.
— У кого-нибудь сбывалось? — через бесконечную паузу, не сводя с него взгляда, ответила Чарли на шай-эрском.
— Ни разу не слышал.
— Жаль.
Видимо, она мечтала о любви того самодовольного засранца…
Хлестнув, как отрезвляющая пощечина, неприятная мысль вернула Ноэля в полутемный, но оживленный холл академии. Оставалось вернуться в реальный мир и все-таки выкорчевать из сознания Чарли Тэйр, где она не просто поселилась, а глубоко пустила корни, несмотря на все усилия забыть ее.
Эйнар был прав, Ноэлю стоило отвлечься хотя бы на этот вечер, когда в скалистом Ос-Арэте шел первый снег.
Он не сразу заметил в дилижансе симпатичную темноволосую однокурсницу Рэдмин. Одну из тех, кого она пригласила ради компании. Девушка, как и ее подружки, совершенно не понимала северный диалект, а северяне не думали переходить на шай-эрский ради парочки временных приятельниц Мины. В скудно освещенном салоне брюнетка таинственно улыбалась карминовыми губами и изредка заинтересованно посматривала на Ноэля.
Не обращая внимания на недовольство Рэдмин, он помог шай-эрке спуститься с подножки экипажа и почти охотно позволил схватить себя под локоть.
— Меня зовут Ингрид.
— Ноэль.
— Я знаю! В смысле… давно хотела с тобой познакомиться, Ноэль Коэн, — проворковала она грудным голосом, явно стараясь говорить на три тона ниже, чем обычно.
Вид со смотровой площадки, огороженной от случайных падений высоким парапетом, действительно открывался неплохой. Озаренный уличными огнями городок лежал, как на ладони, но беспрерывно сыплющий снег, вызывал единственное желание — спрятаться в сухое место. Не обращая внимания на насупленную Рэдмин, Коэн прикрывал от порывов холодного ветра хорошенькую Ингрид, а заодно ее подружку, и не мог дождаться окончания этого снежного аттракциона.
Пытка закончилась. Вся компания отправилась в питейную за горячим вином, популярным в Шай-Эре зимой.
— Я вернулась бы в общежитие, — тихо проговорила Ингрид. — Замерзла ужасно.
— Тебя проводить? — сдержанно предложил Ноэль.
— А как же твои друзья…
— Вряд ли заметят, что мы уехали, — улыбнулся он, разглядывая маленькое личико в форме сердечка.
— Да? — Девушка растерянно оглянулась на компанию. — Тогда хорошо.
По дороге в замок она молчала и нервничала. Теребила в руках маленькую сумочку, похожую на перекинутый через плечо кошелек, прикусывала нижнюю губу.
Ингрид была не в его вкусе. Ему никогда не нравились девушки, скрывающие неуверенность за подкрашенными магическими каплями радужками неестественного цвета, за яркой помадой, превращающей даже маленький рот в красное пятно. Однако у Ингрид имелось одно бесспорное качество, делающее ее необычайно привлекательной. Она не была аристократкой со светлыми волосами и голубыми глазами с поволокой, обрученной с другим парнем.
— Я не пойду к тебе, — вдруг резковато произнесла в тишине темной кареты.
— Не помню, чтобы я тебе предлагал подняться ко мне, — не скрывая иронии, с улыбкой отозвался Ноэль.
Она отвернулась к окну. От миниатюрной фигурки, закутанной в аккуратное, как она сама, пальто, исходили волны разочарования. Девушка все еще думала, что у финальной сцены этого снежного вечера существует несколько вариантов. Отказывалась признаваться самой себе, что подсознательно уже выбрала, чем все закончится.
И сорвалась в холле общежития, когда он мило прощался.
— Не хочу к тебе, потому что там парни! Так неловко! — выпалила она, как-то по-детски трогательно схватив его пальцами за ткань широкого пальто, и Ноэль промолчал, что живет один. — Но ты можешь подняться ко мне. Есть кофе и шоколад. Очень хороший! Пойдешь?
— Безусловно, — тихо проговорил он.
Она жила в крыле для стипендиатов. Крошечная комната размером меньше, чем у Ноэля, была опрятной и по-домашнему уютной. На подоконнике стояли цветы в горшках, на окне висели занавески, на кроватях лежали лоскутные одеяла, на полу — полосатые дорожки. Умывальник прятался за ширмой, с которой свисало женское исподнее.
Пока Ноэль раздевался, Ингрид поспешно сгребла одежду в охапку, в панике засунула в стенной шкаф.
— Пальто можно повесить на крючок. — Из-за нервозности она не говорила, а быстро чирикала, как птичка.
Избавившись от верхней одежды, он отошел с дороги метавшейся девушки и скрестил руки на груди. Она сдернула с плеч пальто, под которым оказалось простенькое платье.
— Сейчас поставлю чайник — ой! — кофейник… В смысле, кофе…
— Я понял. — Она так сильно нервничала, что Ноэль с трудом сдерживал улыбку.
Ингрид спряталась за ширмой и вернулась уже в домашних туфлях, с распущенными по плечам темными волосами.
— Соседка сегодня не вернется, — быстро заговорила она, кружа по комнате и выставляя на стол чашки, какую-то еще чепуху, словно кто-то в этой комнате действительно собирался пить кофе. — Сказала, что хочет остаться ночевать у своего парня.
— Вот как.
— У них — знаешь, — тайный роман. — Она закатила глаза. — Ее парень обручен с одной ужасной стервой. Елена говорила, что его заставили родители. Ты же понимаешь: аристократы, династические браки, старые деньги и все такое прочее…
Ноэлю было глубоко наплевать на безымянную, безликую соседку Ингрид. Про династии и деньги он знал побольше студентки из шай-эрской провинции, но, изображая вежливый интерес, продолжал слушать бессмысленную стрекотню.
— Он хочет разорвать дурацкую помолвку. И правильно сделает! Эту Шарлотту Тэйр абсолютно все в академии ненавидят.
Ее знакомое имя, произнесенное вслух, словно ударило в солнечное сплетение. Северянин прикрыл на секунду глаза, претерпевая резкую боль в грудине.
— Ходит, задрав нос. Магии почти нет, а строит из себя королеву! — брюзжала девушка, как старуха. — Такая высокомерная и чванливая. Вообще ее не жалко, поэтому Елену я поддерживаю…
Они встретились глазами. Ингрид осеклась и замерла, прижав к груди все еще пустой кофейник с прокопченным дном и длинным носиком.
— Я много болтаю? — пролепетала почти испуганно.
— Очень.
Не разрывая зрительный контакт, он шагнул к ней. Ингрид начала пятиться, словно его боялась. Уперлась спиной в дверь. Замерев, как в испуге, позволила сначала закрыть на ключ замок, а потом — вытащить из рук кофейник. Ноэль отставил медную посудину на полочку для свечей.
— А как же кофе? — пролепетала она, разглядывая его снизу вверх со смесью предвкушения, волнения и восхищения. — Не хочешь?
— Кофе — нет.
Заставив девушку судорожно вздохнуть, он стер большим пальцем с ее губ вульгарную помаду.
— Так лучше, — прошептал Ноэль и заткнул девичий рот глубоким поцелуем.
Это было унылое соитие, в котором ей не хватало естественности, а ему — желания зажечь по-настоящему. Подойдя к финалу, Ингрид судорожно всхлипнула, зажмурилась и вцепилась пальцами в его плечи. Когда с партнерши схлынула волна удовольствия, Ноэль начал вбиваться в горячее, принимающее его тело резкими толчками.
Тишину заполнили женские стоны и влажные непристойные звуки. Обычно и то, и другое его возбуждало, но долгожданная развязка никак не наступала. Взмокла спина, горели мышцы. Прозаично скрипела старая кровать, похоже, готовая сдаться, как и сам Ноэль.
А потом в мыслях появилась Чарли.
Образ раскованной блондинки с хмельными от возбуждения глазами, искусанными от страсти пунцовыми губами и с рассыпанными по подушке волосами почти сразу заставил сорваться в острое забытье.
Позже, когда голова прояснилась, Ноэль почувствовал себя по-настоящему паршиво. Он всегда осознавал, с какой именно девушкой занимался любовью, и не впускал ни в мысли, ни в постель третьего человека. Но не сегодня. Сегодня по-прежнему все шло через место пониже спины.
