И вот тут у меня была вторая слабая сторона проекта. Никакой системной камеры не имелось. Я даже не представлял, можно ли ее сделать. Но! Но у меня в памяти осталось упоминания о способностях Охотников «видеть» глазами своих петов. Об этом рассказывала Фатима, когда мы были на базе. Охотником был Сэм и он умел наблюдать через петов, словно бы сливаясь с ними на время. Это явно был системный навык. А какая разница для Системы соединять мозги человека и животного или же человека и механизма? Может быть, она и была, но я предположил, и готов был поставить на это деньги, что Система умеет создавать такие связи.
Вот только как мне заставить её сделать то, что мне нужно?
Мысль об этом я крутил в голове, обдумывал ее с разных сторон уже довольно долго.
И вот к чему я пришел.
Если Система не признает мой дрон своим. То есть, не сделает его системным и не выдаст мне чертеж, то вряд ли я смогу иметь с ним нужную «связь». Но есть один класс предметов, с которыми я уже ощущал нечто подобное. Личные вещи. Те, которые можно убирать в биополе. Когда арбалет исчезал из этого мира, прячась непойми где, я продолжал его чувствовать. Ощущал, будто он у меня в руках. Казалось, вот‑вот, только пожелай, и он снова будет рядом. Так оно и было. Как это работало я тоже не знал. Тот же самый «черный ящик». Я знаю, что так можно, но объяснений у меня нет.
Да, не зря сказал Артур Кларк, что любая достаточно развитая технология неотличима от магии. Именно этот эффект, известный, как «третий закон Кларка» мы все сейчас и наблюдаем. Если ли настоящая магия или нет, науке это не известно. То, что Дариан может создавать и бросать фаерболы, а Таха лечить серьезные раны, часто несовместимые с жизнью – всё это может быть вовсе не магия, а очень и очень продвинутая технология. Но есть ли разница нам, как пользователям этих способностей? Какая разница Дариану, как создается клубок огня у него на ладони? Никакой, абсолютно!
Вот и мне, плевать как, но связь с дроном должна работать. И если для привязки предмета к себе нужно использовать монаду, то она же должна помочь и в моем случае. Да, я не сделаю дрон системным. Но я прилажу к нему системный блок, который может быть всегда со мной на связи, который с помощью технологии, магии или вообще такой‑то матери, будет работать так, как мне надо.
Я снял с дрона и положил перед собой блок удаленного управления, с торчащими из его боков проводами, достал монаду.
Голубой шарик переливался в ладони, как драгоценный камень.
«Ну, что? Проверим мои выкладки?» – спросил я его.
Но монада мне не ответила.
Я положил ее на блок, а мысленно объяснил, что требуется.
Монада засветилась чуть ярче. Всего на мгновение, но что‑то с ней произошло, а потом она словно втянулась, впиталась в блок и исчезла.
Кто‑то мог бы сказать, что всё это ерунда, но я был уверен – всё получилось!
Блок я закрепил на раме коптера. Проводки присоединил обратно к моторчикам. Закрыл соединения желеобразной изоляцией, заплавив её Универсальным инструментом. Готово! Можно проверять.
Кан смотрел издалека, но я заметил, как поменялось его выражение бледно‑зеленого лица, когда я соорудил блок и закрепил его на дроне. Ладно. Пусть у меня всё получится. Не хочу, слушать насмешки гнома‑недомерка.
Я сосредоточился и «потянулся» мысленно к дрону.
Крестовина рамы лежала на земле. Замершие на месте лопасти винтов словно стрелки синхронизированных часов смотрели в одну сторону.
Сначала я не ощущал ничего. Не было того, как я чувствовал арбалет, спрятанный в биополе. Но потом… что‑то изменилось. Словно я блуждал в тумане, тыкался туда‑сюда на ощупь, как слепой котенок. Я отправлял мысленный позывной, как будто использовал широкополосное вещание. Опрашивал округу в поисках контакта. И… я нашел его!
Сначала я ощутил присутствие. Словно в разлитом вокруг эфире, появилась четкая и ясная фигура – нужная частота волны. Будто бы плывущая по экрану осциллографа кривая, замерла, зафиксировалась, показывая, что я сделал верную настройку.
В голове щелкнул переключатель.
Я был собой и одновременно стал кем‑то еще.
Кем‑то, кто готов был взлететь. Этот кто‑то дрожал всем телом в ожидании старта. Неродившийся рокот мотора за мгновение до включения зажигания. И вдруг… ПУСК!
Шелест, доносящийся откуда‑то снизу, перешел в мощный вибрирующий гул. Я почувствовал, как ветер обдувает моё лицо, хотя секунду назад никакого ветра не было и в помине.
Мое и одновременно не мое тело вздрогнуло. Появилась легкость, будто я снова оказался в невесомости, а потом… потом стремительный взлет. Вверх! Туда, где меня никто не сможет достать, где я буду свободен.
Связь оказалась настолько мощной, что я буквально ощутил, как работают винты, как рама покачивается от потоков набегающего воздуха. Я сосредоточился и постарался ослабить связь. Настолько сильная она мне была не нужна.
Я вдруг будто бы отдалился, начал видеть себя со стороны. Это раздвоенное видение тут же вызвало головную боль, но одновременно с этим, появилась картинка.
На земле стоял я‑человек и смотрел «глазами» меня‑коптера.
Я помахал сам себе рукой. Фигура на земле повторила мои движения.
Ух! Это было сильное ощущение. Да, раздвоенное сознание, но зато… зато видел всё с высоты птичьего полета.
Так. Пришлось еще немного сосредоточиться и уменьшить обратную связь. Слишком сильны и свежи были впечатления от соединения сознаний. Слишком необычно и, если уж быть откровенным, пугающе.
Я не собирался становиться дроном. Но думаю, что сам по себе эффект можно контролировать. А значит нужно просто привыкнуть, немного потренироваться.
Теперь нужно было как‑то отключиться от дрона, но не вызвав неконтролируемого падения. Задача – чтобы дрон летал сам по себе, и лишь в случае обнаружения, скажем движения, как‑то докладывал мне об этом. Пусть даже, слиянием сознания. Чтобы я мог видеть картинку. А лучше, просто докладывал, а уж требуется ли слияние сознания или нет, я решу сам.
Я попробовал отдалиться еще немного. Это получилось. Я больше не ощущал себя коптером, парящим в небе. Отлично! При этом, задрав голову вверх, я видел, что мой разведчик продолжает висеть метрах в тридцати сверху.
Рядом со мной топталась Таха. Когда успела подойти? Пока я был коптером?
– Матвей, ты в порядке? – с тревогой спросила она.
– Всё отлично! А в чем дело?
Таха пожала плечами.
– Говори.
– Я будто бы ощутила, что ты больше не с нами. Наверное, просто устала.
– Быть может, – я задумался.
Что могло вызвать такой эффект? И вообще, с каких пор Таха ощущает такое?
– Ладно, вижу, что ты в порядке. Пошла продолжу с Петровичем. Да и Теке требует моего внимания. Лечение еще не окончено.
– Как вообще Петрович? Что‑нибудь говорил тебе?
Таха опять пожала плечами.
– Ничего. Он вообще молчит, когда я им занимаюсь. Меня устраивает.
– Хорошо. Как думаешь, ты сможешь вырастить ему ноги?
Таха немного подумала, потом ответила:
– Сомневаюсь. Слишком слабый уровень навыка. Может быть когда‑нибудь позже.
– Ясно.
Я не собирался задерживать ее дольше. Было понятно одно, что Регенерацию Петровичу давать надо. Вот только поможет ли она? Даже с учетом того, что Таха продолжит процедуры.
Девочка ушла и практически сразу ко мне подошел Кан.
– Поздравляю!
– С чем? – удивился я.
– Система подчинилась тебе.
– Ты о чем?
Я не понимал, к чему он клонит.
– Это называется самосбывающееся пророчество. Когда во что‑то сильно веришь и это получается. Я не особенно знаком с вашей культурой, но этот эффект есть везде. Многие разумные даже дают ему имя.
– Хочешь сказать, что это не должно было вот так работать?
Я указал на парящий в воздухе дрон.
– Теперь работает, – усмехнулся гном. – Поэтому и поздравляю! Силён! Мне потребовалось на подобный трюк больше пяти лет.
Кан хлопнул меня по плечу, развернулся и пошел.
