– Хочешь о чем‑то поговорить? – догадался я.
– О маме, – тихо произнесла Таха.
Я слушал.
– Она… – девочка задумалась. – Она немного не в себе. И я боюсь, что может оказаться не просто вести её с собой.
– Ты предлагаешь бросить её? – я едва не охренел от этой догадки.
– НЕТ! Конечно, нет! – воскликнула Таха и с испугом уставилась на меня.
– Прости.
Я вдруг понял, что транслировал свои мысли. От этого стало немного стыдно. Это что же значит? Я на каком‑то подсознательном уровне подумывал не оставить ли блаженную Хусни в саванне? На растерзание мутантам? Черт!
И вдруг я отчетливо понял, что с ней произошло.
Связь. Связь, которую Система устанавливает между человеком и человекам, человеком и механизмом. Та самая, о которой я совсем недавно размышлял. Тот, кто отправил Хусни следить за отрядом, предположительно Амир, оказался точно так же далеко от нее, как я от дрона, и связь утратилась. Значит этот кто‑то, управлял ей, как марионеткой. А собственные мозги Хусни, скорее всего, давно уже были выжжены. Катом или навыком. Не всё ли равно? Можно ли вернуть ей личность? Вернуть способной действовать самостоятельно? Черт! Раньше я бы сказал, что нет. Сейчас, после прихода Системы… Кто знает? Но прямо сейчас мы все равно не в силах это сделать.
– Я хотела сказать другое, – продолжила Таха. – Может быть надо ее связать или как‑то по‑другому не дать возможности навредить нам. Ведь если мы доберемся до Буале, Амир снова сможет управлять ей. Так?
Умная девочка. Недаром интеллект прокачан до упора. Меньше, чем у меня, но похоже, не я один догадался, как действуют системные навыки. Что ж, Таха права. Если здесь Хусни и не представляет для нас опасности, то кто сказал, что она не набросится на нас по приезду в Буале, подчиняясь приказу своего кукловода. Черт! А ведь он мог заслать ее наблюдать за нами. Это в точности, как с дроном. Как только мы вместе с Хусни приблизимся, связь возобновится, и тот, кто ей управляет, узнает об этом.
– Всё так, – ответил я. – Мы так и сделаем.
– Матвей, обещай, что постараешься, чтобы ей было не больно.
Я подошел к Тахе и обнял её.
– Обещаю, малышка. Я всё сделаю.
Будь у нас менталист, стоило бы вообще придумать способ вырубить сознание Хусни. Но у нас нет такого класса, а значит будем действовать по старинке – связывание и обездвиживание.
– Спасибо! – поблагодарила Таха, выскользнула из‑под моей руки и убежала в каюту. Видимо, принимать эссенции и прокачивать медоеда.
Ладно. Там Петрович. Если что‑то будет не в порядке, он крикнет. Я понимаю, что его состояние не лучшее, но за девочкой он присмотрит.
Мне же осталось отсыпать дозу эссенций себе и… Хотя нет. Было еще одно дело. Заодно, разойдемся по времени приема витаминок с остальными.
Путешествие через опаленную солнцем саванну – это вам не прогулка в парке. Тут нет отбрасывающих тень деревьев. Нет фонтанчиков с водой, где можно утолить жажду. Днем обжигающие солнечные лучи, а ночью духота, не успевающая развеяться даже к утру. И сквозь этот ад нам предстоит пробираться несколько дней.
Наш вездеход на одной зарядке может двигаться двадцать‑тридцать километров. Скорее двадцать, так как нагрузили его, как бедного ослика. Сдвинулся бы с места. Запаса больших батареек у нас нет. Может стоит поискать еще? Или попробовать соорудить из нескольких малых источников? Это мысль. Проблема в том, что гнездо для батарей там ограниченного объёма. Гроздь батареек не запихаешь. Вот же, незадача!
Была одна мысль, но сначала займусь тем, что точно могу сделать. Заряженные батареи сейчас у нас есть. А значит тронуться в путь мы можем. Не хочу оставаться у корабля еще на ночь. Нет уж. Даже выехав после обеда, те самые двадцать километров, мы легко покроем до заката. Но вот добавить немного комфорта нашему путешествию – не помешает.
Я‑то буду передвигаться в скелетонике. Тоже то еще приключение, но у меня хотя бы есть небольшая защита от солнца – пластины брони, создают минимум тени. А вот ребятам ехать в открытом ровере… может и головы напечь.
Собственно идея пришла мне, когда я наплавлял изоляцию на моторчики дрона. Эта желеобразная штуковина не только экранировала поле… или что там делает Система, чтобы у нас не работали кофеварки, но и неплохо задерживала тепло. Мой Универсальный инструмент, работающий в режиме технического фена, плавил и изоляцию, и системное волокно. Но при этом, во время работы, я почти не чувствовал жара на ладони, когда прижимал слой к слою, чтобы удобнее было сплавить их между собой. А значит… Я все равно хотел забрать максимальный запас изоляции. Увезти сколько смогу. Теперь же, это инопланетное желе не будет мертвым грузом, а выполнит роль защиты. За неимением у меня пористого материал, где роль теплоизолятора играет воздух, пусть этим займется полупрозрачное хреновина.
Часть изоляции уже была срезана с двигателя корабля. Я дорезал всё под остаток. Старался делать это широкими и длинными полосами. Так, чтобы потом было проще укладывать.
Когда закончил, занялся каркасом. Собрал все, что нашел в гараже, годное для этих целей: трубки, тонкие металлические шины, даже арматуру. Набралось не так уж и много, но должно хватить.
Собирать решил на болты. Они у меня еще были. Кое‑где прихватывал на взрывные заклепки.
Каждый раз, когда ударом я взрывал заклепку, превращая её в распустившийся цветок, Кан морщился. Гном наблюдал за моей работой, но помогать не лез. Я думал, что у него в закромах есть какой‑нибудь сварочный аппарат системного происхождения, но видя, какое выражение лица он строил при утрате каждой заклепки, засомневался. Наверняка он бы предложил им воспользоваться в обмен на произведение искусства древних советских инженеров. Уж не знаю, чем гному так приглянулось это изобретение, но он явно жалел, что мне приходится тратить заклепки на такую ерунду.
В итоге, к моменту, когда я закончил, гном отвернулся, не выдержав зрелища, и ушел.
Еще я заметил, что Кан несколько странно реагировал на мучительный процесс усвоения эссенций. Он некоторое время наблюдал за Дарианом, который принял витаминки, сидя в тени палубы корабля. А когда через двадцать минут его накрыло, Кан словно бы удивился происходящему. Это было странно. Неужели, мелкий засранец что‑то знает? Умеет облегчать боль или же все неприятные процессы от поглощения эссенций, но молчит?
В общем, эту деталь я тоже отметил и запомнил. Позже понаблюдаю за ним. Тем более, что мне и самому до отъезда надо будет подзарядиться.
Крыша получилась такой, как я и планировал. Плоская решетка с крупными ячейками, закрепленная на шести стойках. Так конструкция будет продуваться встречным потоком воздуха, при этом создавая достаточно тени над сиденьями.
Спереди я сделал небольшой козырек и загнул его чуть вниз. Аэродинамические эффекты не слишком беспокоили меня на таких скоростях, какие мог выдать вездеход, но не хотелось бы чтобы на мою конструкцию действовала даже небольшая подъёмная сила. Потерять крышу по дороге – неприятно.
Закончив каркас, я перешел к укладке теплоизолятора. Желеобразные ленты ложились отлично. Консистенция их то ли от жары, то ли от способа нарезки стала чуть жиже, и теперь они собирались практические в единое полотно, но без спайки.
После «утепления», вездеход стал походить на работу художника‑футуриста из середины двадцатого столетия. Примерно так в то время представляли себе технику будущего. Или даже не технику человеческого будущего, а то, что могли бы сделать братья по разуму с далеких звезд. Что ж, они были почти правы. Техника инопланетян в моей доводке очень походила на фантазии художников.
Но это было не всё.
Собственно, изоляцию я не просто так решил уложить на крышу. Основной её задачей было спасти тех, кто будет находится в вездеходе, но не от солнечных лучей – изоляция полупрозрачная и особым препятствием для них не будет, а от возможного теплового переизлучения пластин внешней обшивки корабля. Из них‑то я и собирался сделать крышу.
