Вообще.
Воздух был совершенно неподвижным. Не душным, не тяжёлым — просто… мёртвым.
— Жутковато, — пробормотал Прохор, обходя особенно причудливо искривлённое дерево.
— Да уж, — согласилась Ольга. — Я в разных очагах бывала, но это… это что-то другое.
Дед Карл шёл молча, внимательно изучая окрестности. Наконец, он остановился и присел на корточки, и прикоснулся пальцами к земле.
— Это место не просто странное, — произнёс он задумчиво. — Оно мёртвоё.
— В смысле? — не понял Прохор.
Дед поднялся, отряхивая руки.
— Здесь нет скверны. Совсем. Я это почувствовал ещё когда очнулся, но хотел проверить.
— Ну так это же хорошо, — заметила Ольга. — Значит, нам ничего не угрожает.
— Подожди, — остановил её Калинин. — Если нет скверны, то должна быть природная магия. Правильно?
Дед кивнул.
— Именно. В нашем мире везде есть магия, даже если её мало. Она исчезает только там, где открываются очаги, и то не сразу и не полностью.
Он развёл руками.
— А здесь нет ни того, ни другого. Ни скверны, ни магии. Словно кто-то высосал здесь всё досуха. Выпил всю энергию до последней капли и оставил умирать.
Дед был прав. Я тоже это заметил, но не спешил пугать остальных, пока не был уверен до конца. Тем более, что все мы были переполнены энергией после поглощения скверны реактора. При таких условиях даже я мог ошибиться в анализе.
Однако, слова деда делали это наблюдение более значимым. Его магическое чутьё было исключительным.
Так что, похоже, теперь я действительно мог констатировать здесь полное отсутствие любых энергетических потоков. Даже те слабые фоновые колебания, которые обычно присутствуют везде, в земле, в воздухе, в живых существах, здесь их не было.
Мёртвая тишина.
— Весело, — усмехнулся я. — Попали мы, значит, в какую-то энергетическую пустошь.
— Вопрос в том, как и зачем, — пробормотал дед.
Было ещё кое-что, о чём я пока молчал. Но сейчас решил озвучить.
Я теперь всегда носил с собой одну из пирамидок, не был исключением и сегодняшний день.
Но она никак не отзывалась на мой зов. Я не чувствовал другие пирамидки через неё. Это оставалось единственным аргументом тому, что это всё ещё может быть испытанием.
Либо же, мы вообще не в нашем мире.
Я достал пирамидку из кармана и показал остальным.
— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Связь не работает.
Дед сразу понял, о чём речь.
— Совсем?
— Полностью. Ни малейшего отклика от других пирамидок. И от Лифэнь тоже.
Ольга нахмурилась:
— Может это как раз из-за отсутствия магии поблизости?
— Скорее, мы вообще не в нашем мире, — хмыкнул дед.
— Такое вообще возможно? — удивилась Ольга.
Я пожал плечами:
— Ну, Тени же откуда-то вторгаются в наш мир. Значит, он не единственный.
— Тогда мы в полной заднице, — мрачно прокомментировал Прохор.
— Можно сказать и так, — согласился я. — Но паниковать рано. Если нас сюда затянуло, значит, должен быть и выход.
— Твой оптимизм восхищает, — сухо заметил дед.
— Ну, можно вместо этого поплакать, — усмехнулся я. — Но лучше поискать ответы. Раз мы здесь, то вряд ли это случайно.
Мы продолжили путь.
Через некоторое время ландшафт начал меняться. Деревья становились реже, зато появились камни. Сначала просто валуны, разбросанные в хаотичном порядке. Потом нечто более упорядоченное.
Ольга первой заметила.
— Смотрите, — она указала на груду камней слева от нас. — Это же не природное образование?
Я присмотрелся. Она была права. Камни слишком правильной формы, слишком аккуратно уложены друг на друга. Это стена. Или то, что от неё осталось.
Мы ускорили шаг.
Руины появились внезапно, словно мы переступили какую-то невидимую черту.
Только что нас окружала пустошь с редкими камнями, и вот уже вокруг вырос целый мёртвый город.
Архитектура была странной. Но с ходу определить, что с ней не так, я не мог. Высокие арки, массивные колонны, широкие площади. Всё это напоминало классический стиль, который использовали в старых городах нашего мира. Но какие-то мелкие отличия, не свойственные ни одной известной мне местности, не давали расслабиться.
— Интересно, кто здесь жил, — тихо озвучила Ольга то, о чём мы все сейчас думали.
Прохор осторожно коснулся ближайшей колонны, она мгновенно начала осыпаться.
Он отпрыгнул.
— Похоже, камень очень древний.
— Лучше ничего пока не трогать, — согласилась внучка.
Мы двигались по пустым улицам, наши шаги гулко отдавались от стен. Всё было покрыто тонким слоем пыли, не грязи, не песка, а именно пыли. Словно время просто остановилось, и всё медленно превращалось в прах.
Дед Карл периодически останавливался, изучая какие-то детали. Резьбу на стенах, форму дверных проёмов, орнаменты на разрушенных фонтанах.
— Что-то в этом есть знакомое, — пробормотал он. — Но не могу понять, что именно.
Я тоже это чувствовал. Странное ощущение дежавю, словно я уже видел что-то подобное, но не мог вспомнить где.
Мы прошли через несколько площадей, миновали разрушенный рынок, обогнули то, что могло быть храмом или дворцом. И наконец вышли к северной окраине города.
Там нас ждал некрополь.
Огромное кладбище раскинулось перед нами, уходя за горизонт. Тысячи надгробий, мавзолеев, склепов. Всё это было выстроено с какой-то пугающей симметрией, словно кто-то очень тщательно планировал город мёртвых.
— Ничего себе, — выдохнул Прохор.
Мы медленно вошли между рядами надгробий. Камень был тёмным, почти чёрным, покрытым рунами и символами. Я наклонился, изучая ближайшую плиту.
Язык и его символы казались чужими. Но что-то в их начертании…
— Макс, — позвал меня дед.
Его голос звучал странно и напряжённо даже для лича.
Я обернулся. Он стоял в нескольких метрах от меня, замерев перед высоким обелиском. Его пальцы дрожали от нетерпения. С личом такое может случиться только если он прикоснулся к загадке, которая кажется ему крайне важной даже для его мёртвого существования.
— Что? — я подошёл к нему.
Дед молча указал на обелиск.
Я посмотрел на символы, высеченные в камне. И застыл.
— Ты видишь? — прошептал дед.
— Что? — Ольга и Прохор подошли ближе. — Что там такое?
Я провёл рукой по камню, обводя пальцами один из символов. Он был выбит глубоко, с явным мастерством, и несмотря на очевидную старину, всё ещё был чётко различим.
— Эти символы, — медленно произнёс дед. — Это символы нашего клана.
— Рихтеров? — переспросила Ольга. — Но…
— Но древние, — перебил её дед. — Настолько древние, что даже я их едва узнаю.
Прохор нахмурился:
— Не понимаю. Какие древние символы?
Дед обернулся к нему.
— В фамильных заклинаниях Рихтеров есть элементы, которые мы используем по традиции, но не понимаем их функции. Как нечитаемые буквы в языке. Их пишут, потому что так положено, но никто не помнит, зачем они нужны.
Он снова посмотрел на обелиск.
— Когда мы пишем фамилию Рихтер по всем древним правилам клана, там есть руны, которые кажутся просто декоративными. Мы думали, что это архаизм, пережиток прошлого. Но здесь…
Его голос дрогнул.
— Здесь эти символы используются как полноценные магические руны. С чёткими функциями. С силой.
Я обошёл обелиск кругом. Действительно, символы повторялись с определённой периодичностью. Некоторые я узнавал, базовые руны некромантии, которые мы использовали в заклинаниях. Но между ними были вплетены другие, те самые «декоративные» элементы, о которых говорил дед.
Только здесь они не были декоративными. Они светились слабым призрачным светом, едва заметным, но несомненно магическим.
— Эти знаки старше, чем наша семейная история, — прошептал дед. — Они из времён, о которых не осталось даже легенд.
Ольга растерянно посмотрела на меня.
— Макс… что это значит?
Я не ответил сразу. Медленно шёл между надгробий, изучая символы. Они были везде. На каждой плите, на каждом склепе. Вариации одной и той же темы, одного и того же языка.
