— А это демонстрация зелья долголетия, — Крид достал флакон с золотистой жидкостью. — Этой обезьяне двадцать лет, что для её вида — глубокая старость.
Несколько капель зелья, и Ольфария наблюдала настоящее чудо. Шерсть обезьяны темнела и густела, глаза прояснялись, движения становились увереннее. Через полчаса перед ними сидело молодое, здоровое животное.
— Зелье обратило процессы старения, — объяснил Крид. — Конечно, эффект временный — продлится несколько месяцев. Но для критических случаев это может быть спасением.
Ольфария смотрела на результаты с восхищением и ужасом одновременно.
— Это же… это же революция в медицине, — прошептала она. — Мгновенное исцеление, восстановление молодости…
— Именно, — кивнул Виктор. — Поэтому я и говорю, что магическая медицина превосходит вашу земную в тысячи раз. Здесь мы можем лечить не только болезни, но и саму смерть.
Он обвёл рукой лабораторию.
— Представьте, что станет с миром, когда подобные методы станут доступны всем. Исчезнут болезни, старость, страдания. Человечество получит истинное бессмертие.
— И вы работаете ради этой цели? — спросила Ольфария.
— Разумеется, — ответил Крид. — Всё остальное — политика, манипуляции, даже убийства — лишь средства для достижения этой великой цели. Мир без смерти стоит любых жертв.
*Любых жертв*, — эхом отозвалось в голове Ольфарии. Теперь она лучше понимала мотивы своего наставника. Он действительно хотел спасти человечество. Просто его методы были… спорными.
Но результаты, которые она видела, говорили сами за себя. Возможно, цель действительно оправдывала средства?
После насыщенного дня в лаборатории Ольфария почувствовала острую потребность в свежем воздухе и движении. Крид отпустил её рано, сославшись на важные дела, и она решила прогуляться по столице.
Выбрав один из новых костюмов — тёмно-синие брюки с приталенным жакетом — она вышла из небоскрёба. Одежда была элегантной и удобной, но, как оказалось, слишком необычной для местных стандартов.
Уже через несколько шагов Ольфария заметила, что прохожие оглядываются на неё с любопытством. Женщина в брюках была редкостью в империи, особенно такого качественного кроя. Мужчины провожали её заинтересованными взглядами, женщины шептались между собой, указывая на её наряд.
— Смотри, какая дерзкая, — донеслось сзади. — В мужской одежде ходит.
— А красивая какая, — отозвался чей-то мужской голос. — Интересно, кто она такая?
Ольфария ускорила шаг, чувствуя себя неловко под таким пристальным вниманием. Она хотела спокойно прогуляться, а не устраивать показ мод.
Толпа зевак становилась плотнее. Несколько молодых людей даже пошли следом, переговариваясь и смеясь. Ситуация начинала выходить из-под контроля.
— Барышня, а барышня! — окликнул её кто-то. — Откуда такой интересный наряд?
Ольфария обернулась, готовая резко ответить назойливому поклоннику, но вдруг толпа словно замерла. Разговоры стихли, смех прекратился.
Рядом с ней материализовался высокий мужчина в безупречном тёмном костюме, опирающийся на элегантную трость с серебряным набалдашником. Белокурые волосы были аккуратно зачёсаны, алые глаза смотрели на окружающих с лёгким презрением.
— Полководец Гиперион, — прошептал кто-то в толпе.
Мгновенно всё внимание переключилось с Ольфарии на появившегося аристократа. Люди почтительно расступались, кланялись, некоторые поспешно удалялись, явно не желая привлекать внимания грозного военачальника.
— Добрый вечер, леди Ольфария, — галантно произнёс Гиперион, приподняв шляпу. — Какое приятное совпадение встретить вас на прогулке.
Ольфария с облегчением выдохнула. Навязчивое внимание толпы мгновенно испарилось — все были слишком заняты тем, чтобы не попасться на глаза полководцу.
— Благодарю за… за появление, — сказала она, понимая, что это едва ли было случайностью.
— Всегда к услугам прекрасной дамы, — улыбнулся Гиперион. — Особенно когда эта дама оказывается в центре нежелательного внимания.
Он предложил ей руку с безупречными манерами светского льва.
— Позвольте проводить вас. Одной леди не стоит гулять по столице в столь… смелом наряде. Хотя, должен признать, он вам невероятно идёт.
Ольфария взяла предложенную руку, отмечая, что толпа окончательно рассеялась. Присутствие бессмертного полководца действовало лучше любой охраны и тут он заговорил.
— В консервативном обществе любые перемены вызывают ажиотаж, — философски заметил Гиперион, неспешно ведя её по улице. — Впрочем, думаю, через месяц половина столичных дам будет носить подобные наряды. Мода имеет свойство распространяться.
Они шли по вечерним улицам, и Ольфария отметила, как кардинально изменилось отношение окружающих. Теперь на неё смотрели не как на диковинку, а с почтением — ведь она удостоилась сопровождения самого полководца империи.
*Власть и влияние*, — подумала она. *Здесь они значат гораздо больше, чем в моём мире.*
— Спасибо, — тихо сказала она Гипериону. — Не знаю, что бы я делала без вашего вмешательства.
— Справились бы, — уверенно ответил он. — У вас сильный характер. Но зачем испытывать судьбу, когда рядом есть помощь?
Его алые глаза блеснули в свете фонарей, и Ольфария вновь почувствовала, что этот человек гораздо опаснее, чем кажется.
Гиперион неспешно повёл её по одной из центральных улиц, где вечерние огни создавали романтическую атмосферу.
— Позвольте показать вам настоящую столицу, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Не те скучные правительственные здания, что видны из окна клиники, а живое сердце империи.
Он указал тростью на величественное здание с колоннами и резными фронтонами.
— Вот Большой театр, построенный два века назад, — его голос приобрёл оттенки экскурсовода. — Император Максимилиан Третий заложил его в честь победы над морскими пиратами. Говорят, акустика там настолько совершенна, что шёпот со сцены слышен на последнем ряду.
— Впечатляющее здание, — вежливо ответила Ольфария, стараясь не обращать внимания на то, как близко он подходит.
— А вот этот фонтан, — Гиперион остановился у изящного сооружения с танцующими водяными фигурами, — называется «Слёзы Богини». Легенда гласит, что если влюблённые выпьют из него воды одновременно, их союз будет благословлён небесами.
Он многозначительно посмотрел на неё.
— Благодарю за информацию, — Ольфария сделала шаг в сторону, — но я не особо верю в легенды.
— Жаль, — не смутился Гиперион. — Хотя скептицизм украшает умную женщину.
Они продолжили прогулку, и полководец с энтузиазмом рассказывал о каждом значимом месте. Его алые глаза горели каким-то внутренним огнём, особенно когда он смотрел на неё.
— А это мой любимый парк, — он провёл её к тенистой аллее, усаженной цветущими деревьями. — Здесь можно укрыться от городской суеты и… поговорить по душам.
— Очень красиво, — согласилась Ольфария, но осталась на главной дорожке. — Но, думаю, лучше не удаляться от людных мест.
— Осторожность — похвальное качество, — засмеялся Гиперион. — Хотя рядом со мной вы в полной безопасности. Кто посмеет тронуть спутницу полководца империи?
— В этом-то и проблема, — честно ответила она. — Я не хочу быть ничьей спутницей.
Вместо обиды в его глазах вспыхнул ещё больший интерес.
— Независимость… редкое качество для женщины в нашем мире, — протянул он. — И оттого ещё более привлекательное.
Они дошли до смотровой площадки, с которой открывался потрясающий вид на ночную столицу. Тысячи огней мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.
— Знаете, за три века существования я видел много красивых видов, — Гиперион опёрся на перила рядом с ней, но на почтительном расстоянии. — Но ни один из них не сравнится с видом прекрасной женщины в лунном свете.
— Красиво сказано, — Ольфария не поддалась на комплимент. — Но, боюсь, за три века вы успели произнести эти слова многим дамам.
— Справедливое замечание, — рассмеялся он. — Но впервые я произношу их и действительно имею в виду каждое слово.
