— Они знают, что мы здесь, — тихо сказала Октавия.
Так и было. Это поселение было на удивление подготовленным к гостям, и оказавшись внутри очага, мы мгновенно активировали какие-то следящие маячки, и ведьмочка тоже их почувствовала.
Мы углубились в очаг. Мёртвая, лишённая жизни земля хрустела под ногами. Деревья вокруг были изуродованы скверной, ветви скручены в невозможных углах. Воздух пах гнилью и чем-то металлическим.
Но самое интересное, несмотря на всю безжизненность пейзажа, мы постоянно натыкались на следы обитания местных. Тропинки, протоптанные в мёртвой траве. Зарубки на деревьях, похожие на метки.
— Как они это выдерживают? — прошептала Октавия, оглядываясь. — Постоянно находиться в заклинании ложной смерти… Это же изматывает.
— Привыкают, — ответил дед. — Если делать это годами, становится второй натурой.
И вот тогда я их увидел.
Из-за искривлённых деревьев начали появляться фигуры. Одна, вторая, пятая, десятая… Они окружали нас со всех сторон, двигаясь бесшумно, как тени.
Некроманты. Около тридцати человек разного возраста, от подростков до седых старцев. Все одеты в потрёпанные, много раз залатанные плащи тёмных цветов. Капюшоны скрывали большинство лиц, но я видел настороженные взгляды, руки, готовые активировать заклинания.
Рядом с ними бродили костяные гончие и не только. Похоже, что местные сохранили навык создания химер. Я видел, что работа качественная даже издалека.
Псы скалились, но не нападали, ожидая команды хозяев.
— Осторожнее, — прошептала Октавия.
— Всё в порядке, — успокоил я её.
Впереди группы стоял старик. Высокий, сутулый, с длинными седыми волосами и бородой, которая явно не видела ножниц много лет. Лицо было изрезано морщинами, но в глазах горел живой, острый ум.
Он опирался на посох, украшенный рунами, и внимательно изучал нас.
— Кто вы такие? — спросил он наконец хрипло, но твёрдо. — Это наша территория. Мы не ждём гостей.
Я сделал шаг вперёд, опуская капюшон.
— Максимилиан Рихтер, — представился я спокойно. — Глава и основатель клана Рихтеров.
В подтверждение своих слов я показал им перстень, и клановая магия печати мягко окружила отшельников.
На секунду вокруг все застыли в тишине.
А потом старик задрожал. Посох выскользнул из его рук, упал на мёртвую землю с глухим стуком. Он медленно, словно во сне, опустился на колени.
— Не может быть, — прошептал он. — Не может…
За ним, один за другим, начали опускаться на колени остальные. Кто-то что-то шептал, кто-то просто смотрел с широко раскрытыми глазами. Женщина средних лет заплакала, прикрыв лицо руками.
— Мы ждали, — продолжал старик, поднимая на меня полные слёз глаза. — Столько поколений… мы ждали. Хранили. Верили, что вы вернётесь.
Я подошёл к нему, протянул руку, помогая подняться.
— Поднимайтесь. Все, — скомандовал я. — Я не любитель формальностей. Расскажите лучше, кто вы и что здесь охраняете.
Старик принял мою руку. Его ладонь была мозолистой, крепкой. Он поднялся, всё ещё не веря, что это реальность.
— Меня зовут Эрвин, — представился он. — Эрвин Шаттен. Я старейшина этого поселения. Мы… мы потомки тех, кто когда-то служил клану Рихтеров.
— Шаттен? — переспросил дед, подходя ближе. — Эта фамилия мне знакома. Вассальная ветвь, если не ошибаюсь.
— Да, господин, — кивнул Эрвин, с трудом отрывая взгляд от меня, чтобы посмотреть на лича. — Мой прапрапрадед Альберт Шаттен был боевым магом клана. Он получил приказ охранять нечто важное. И мы хранили. Из поколения в поколение.
— Что именно вы охраняете? — спросил я.
Эрвин обернулся к остальным, жестом велел им подняться.
— Покажу, — сказал он. — Но сначала… пожалуйста, пройдите в наше поселение. Это всё равно поблизости.
Мы последовали за ним вглубь очага. Тропинка петляла между искривлёнными деревьями, мимо почерневших камней и грязных луж
Тропинка вывела нас к небольшой низине, где земля была чуть меньше заражена. Здесь и располагалось поселение.
Всего около десятка построек. Жалкие, покосившиеся, сложенные из почерневшего камня и мёртвого дерева. Крыши латаные, стены потрескавшиеся. Ничего уютного, но явно вполне функциональное.
Между домами не было огородов, ничего живого тут не росло. Вместо этого я увидел странные конструкции из костей и камня. Ловушки для монстров? Или ритуальные объекты?
Люди выживали здесь. Именно выживали, не жили.
Но я уже был готов к тому, что увижу. Поселение Крейцеров дожило до наших дней по похожему сценарию.
Но одно различие между этими поселениями всё-таки нашлось. Здесь были дети.
Они выглядывали из-за дверей, глядя на нас пустыми глазами. Их лица были бледными, как у мертвецов, побочный эффект постоянного заклинания.
Женщины стояли на порогах, теребя фартуки. Мужчины держались позади Эрвина, готовые в любой момент вступить в бой.
Все без исключения находились под ложной смертью.
И, похоже, что они как-то научились накладывать её на детей от рождения. А значит, им не приходилось покидать очаг даже для того, чтобы спасти своих детей, как это делали Крейцеры.
И с одной стороны, это было ужасно, но с другой, наверняка такой подход, повлиял и на их генетику тоже. Возможно, что некроманты этого очага научились взаимодействовать со скверной на уровне недостижимом для остальных.
— Мы здесь уже примерно двенадцать поколений, — рассказывал Эрвин, проводя нас через поселение. — Изначально нас было больше, но… очаг разрастался. Нападения монстров учащались, когда кто-то терял концентрацию и на мгновение ослаблял заклинание. Многие погибли. Да и дети в таких условиях появлялись не часто, сами понимаете. Так что сейчас нас всего тридцать два человека.
— Вы постоянно поддерживаете ложную смерть? — уточнила Октавия, не скрывая восхищения. — Даже дети?
— Особенно дети, — кивнул старейшина. — Их учат с первых дней жизни. Пока мать держит заклинание на младенце, он учится делать это сам. К трём годам ребёнок уже не нуждается в помощи. — Он грустно улыбнулся. — Это единственный способ выжить здесь.
— Но вы не ушли, — заметила Октавия.
— Не могли, — просто ответил старейшина. — У нас была миссия. Охранять то, что оставил нам клан Рихтеров. Мы дали клятву, и Шаттены не нарушают своих клятв.
Я слышал гордость в его голосе. Эти люди жили в аду, окружённые монстрами и скверной, но они не отступили. Потому что дали слово.
Я уважал это.
Мы прошли через всё поселение и углубились чуть дальше в очаг. Здесь скверна была настолько густой, что воздух казался вязким. Земля под ногами не просто мертвая — она словно гнила заживо, источая тошнотворный запах.
Среди нагромождения почерневших камней, у подножия небольшого холма, виднелась каменная дверь.
Массивная, покрытая рунами, вросшая в склон. Очевидно, эти был вход в подземелье.
— Вот, — Эрвин указал на дверь. — Мы охраняли это всегда. Настолько давно, что уже даже не уверены точно, что там, есть несколько предположений… — он осёкся, словно решил, что не должен об этом рассуждать, но быстро продолжил, — Заходить внутрь запрещено. Наши предки оставили записи, что это нечто важное для клана. Что-то, что нужно сохранить любой ценой.
Я подошёл ближе, рассматривая руны. Защитная магия здесь была невероятно мощной. Многослойная, сложная, рассчитанная на то, чтобы отразить любое вторжение.
Я протянул руку и коснулся холодного камня.
Руны вспыхнули ярким зелёным светом, побежали по поверхности двери, сплетаясь в сложные узоры. Я чувствовал, как магия сканирует меня, проверяет кровь, волю, силу.
И признаёт.
Дверь содрогнулась. Камень заскрежетал, и массивная плита начала медленно отъезжать в сторону, открывая проход в темноту.
За моей спиной раздался всхлип. Я обернулся. Эрвин плакал, не скрывая слёз.
— Наконец-то, — прошептал он. — Наконец-то мы выполнили свой долг.
Остальные жители поселения тоже столпились позади, глядя на открывшийся проход с благоговением.
