Я активировал простенький артефакт света и направил его внутрь. Свет осветил каменные ступени, ведущие вниз.
— Октавия, дед, Регина — со мной, — скомандовал я. — Остальные ждите здесь.
Эрвин шагнул вперёд:
— Позвольте мне пойти с вами. Я должен увидеть… то, что мы охраняли столько веков.
Я посмотрел на него. Старик, доживший до этого дня только благодаря упрямству и чувству долга. Он заслужил право войти внутрь вместе с нами.
— Идём, — кивнул я.
Мы спустились по ступеням. Воздух внизу был сухим, прохладным. Никакой сырости, никакого затхлого запаха. Защитные чары работали безупречно, сохраняя помещение в идеальном состоянии.
Лестница привела нас в небольшой зал. Круглый, с высоким сводчатым потолком. И посреди зала, аккуратными рядами, стояли саркофаги.
Я быстро пересчитал. Пятнадцать.
— Ох… — прошептал Эрвин, опускаясь на колени. — Значит, всё-таки…
Я подошёл к ближайшему саркофагу и заглянул внутрь сквозь прозрачную крышку.
Юноша лет шестнадцати. Светлые волосы, спокойное лицо. Он лежал, сложив руки на груди, словно просто спал. Одежда выдавала в нём ученика академии Рихтеров, простая, практичная, со школьными нашивками на рукаве.
Значит, это ещё один склеп с молодёжью. Получается, что Рихтеры тысячу лет назад не стали складывать все яйца в одну корзину. Тогда, возможно, где-то ещё есть и другие дети.
Я провёл рукой над саркофагом, ощущая потоки магии. Энергосистема работала. Слабо, еле-еле, но работала. Жизненные показатели стабильны.
Он был жив. Не мёртв, как дети в первом склепе. Именно жив, погружённый в магический сон.
Я обошёл все саркофаги, изучая спящих. Юноши и девушки от четырнадцати до девятнадцати лет. Все в одежде учеников академии. Все с чертами лиц, характерными для Рихтеров.
Мой клан. Дети моего клана, спрятанные здесь почти тысячу лет назад.
— Их можно разбудить, — подтвердил мои мысли дед. — Прямо здесь. Не нужны Вийоны, не нужна операционная. Просто влить энергию и отменить заклинание.
Регина, до этого молчавшая, подошла к одному из саркофагов и усмехнулась:
— Сколько же ещё сюрпризов припрятали твои предки, Рихтер? Один склеп, второй… что дальше? Целая армия в заморозке где-то в Сибири?
— Если найду, обязательно дам тебе знать, — парировал я.
Октавия тем временем изучала руны, записывая что-то в свой блокнот.
— Последовательность пробуждения простая, — доложила она. — Сначала активируем руны подпитки, затем снимаем основное заклинание сна, потом постепенно выводим из транса. Весь процесс займёт минут десять на человека.
— Тогда начинаем, — решил я. — С кого?
Дед подошёл к первому саркофагу в ряду.
— С этого юноши. Он выглядит самым крепким.
Я встал с одной стороны саркофага, дед — с другой. Октавия расположилась в изголовье, приготовившись помогать.
— Эрвин, — обратился я к старейшине, который всё это время стоял у входа, не в силах оторвать взгляд от саркофагов. — Ты можешь подняться наверх. Или остаться и посмотреть.
Старик помедлил, затем медленно подошёл ближе.
— Я хочу увидеть, — сказал он тихо. — Я хочу увидеть, ради чего моя семья жила здесь двенадцать поколений.
Я кивнул и сосредоточился на работе.
Сначала я коснулся рун подпитки. Зелёное свечение пробежало по краю саркофага, и я почувствовал, как энергосистема юноши начинает активнее работать. Сердце забилось чуть быстрее. Дыхание стало глубже.
Дед со своей стороны делал то же самое, создавая резонанс между нашими потоками энергии.
— Теперь основное заклинание, — подсказала Октавия.
Я нашёл центральную руну сна и начал аккуратно вливать в неё энергию. Не разрушая, а именно отменяя, снимая один слой защиты за другим.
Заклинание сопротивлялось. Оно было создано, чтобы держаться веками, и просто так не хотело отпускать свою жертву. Но я был сильнее. И я был Рихтером, для которого это заклинание изначально и создавалось.
Руна потускнела. Погасла.
— Последний этап, — напомнила Октавия.
Я положил руку на грудь юноши и начал осторожно выводить его из транса. Энергия текла через мои пальцы, подталкивая его сознание к пробуждению.
Сначала ничего не происходило.
Затем веки дрогнули.
Юноша вздохнул, глубоко, судорожно, словно человек, слишком долго пробывший под водой.
А затем он открыл растерянные, полные страха, глаза и попытался сесть, но тело не слушалось. Мышцы атрофировались за долгие века сна.
— Спокойно, — сказал я мягко. — Всё в порядке. Ты в безопасности.
Юноша повернул голову, посмотрел на меня. Страх сменился замешательством.
— Кто… кто вы? — прохрипел он хриплым неуверенным голосом. — Где… где я?
— Меня зовут Максимилиан Рихтер, — представился я. — А ты в усыпальнице, которая охранялась почти тысячу лет. Как тебя зовут?
Юноша моргнул несколько раз, пытаясь сообразить.
— Михаил, — наконец выдавил он. — Михаил Рихтер. Я… я был в академии. Мы готовились к экзаменам, и потом… потом пришёл мастер Альберт. Сказал, что нас нужно погрузить в сон. Временно. Для безопасности. И…
Он осёкся, осознав что-то.
— Сколько времени прошло? — спросил он, и в его голосе прозвучал ужас.
Я колебался секунду. Но правда всегда лучше лжи.
— Почти тысячу лет.
Тишина.
Михаил смотрел на меня, не моргая. Потом медленно перевёл взгляд на деда, на Октавию, на Эрвина.
— Тысячу… — прошептал он. — Это невозможно.
— К сожалению, возможно, — мягко сказала Октавия. — Но ты жив. И мы вернём тебя домой.
Слёзы потекли по щекам юноши.
— Мои родители… семья… друзья… все…
— Все мертвы, — закончил я за него. — Да. Я не буду врать, мир изменился. Клан Рихтеров был почти уничтожен. Но мы восстанавливаемся. И ты теперь часть этого.
Михаил закрыл лицо руками и заплакал. Тихо, сдавленно, пытаясь сдержаться.
Я дал ему время прийти в себя.Наконец, он вытер слёзы и кивнул.
— Что… что мне делать?
— Пока ничего, — ответил я. — Отдыхай. Приходи в себя. Дед, помоги ему выбраться из саркофага.
Карл подхватил юношу под руки, осторожно помог сесть, потом встать. Ноги не держали, пришлось практически нести его к стене и усадить.
— Ольга бы пригодилась, — пробормотал дед. — У неё талант возиться с растерянными детьми.
— Ольга нам ещё понадобится, — ответил я. — А пока продолжаем.
Мы перешли ко второму саркофагу. Потом к третьему, затем к четвёртому.
С каждым разом процесс шёл быстрее. Мы уже знали, что делать, как именно вливать энергию, в каком порядке снимать заклинания.
Один за другим юные Рихтеры просыпались.
Алиса, девушка лет пятнадцати с рыжими волосами.
Александр, юноша лет восемнадцати с шрамом на щеке
Марта, ещё одна девушка, совсем юная, лет четырнадцати.
Родион и Николай. Двое близнецов, не старше шестнадцати.
Все они просыпались с похожими выражениями на лицах. Страх, замешательство, а потом ужас, когда они узнавали правду.
Эрвин смотрел на всё это, стоя у стены. Слёзы текли по его морщинистому лицу, но он не издавал ни звука.
Когда мы пробудили последнего, пятнадцатого подростка, девушку по имени Мария, в зале уже сидела целая группа растерянных, напуганных детей.
Они смотрели друг на друга, на нас, на Эрвина. Пытались осознать, что произошло. Кто-то плакал. Кто-то сидел в оцепенении. Кто-то тихо переговаривался с соседом.
Я подошёл к ним, и все разом замолчали, подняв на меня глаза.
— Я знаю, что вам страшно, — начал я. — Я знаю, что вы потеряли всех, кого любили. Ваш мир рухнул, и сейчас вы не понимаете, что делать дальше.
Они молчали, слушая.
— Но вы живы, — продолжил я. — Вы те, кого Рихтеры прошлого сберёгли и спрятали, потому что в вас видели будущее. И это будущее теперь наступило.
Я сделал паузу.
— Я не буду обманывать вас. Впереди трудности. Вам придётся многому учиться, ко многому привыкать. Мир изменился до неузнаваемости. Но я обещаю — я буду с вами. Мы все будем с вами. И мы восстановим клан Рихтеров. Вместе.
