Ольфария проводила его взглядом, затем обернулась к Гипериону. Полководец смотрел на неё с неподдельным интересом.
— Приятная прогулка? — спросил он.
— Очень, — ответила она сухо. — А вы давно следите за мной?
Гиперион улыбнулся — хищно и обворожительно одновременно.
— Достаточно долго, чтобы убедиться, что молодой герцог ведёт себя как джентльмен. Хотя должен признать, его вкус безупречен.
Глава 8
Гиперион сделал шаг ближе, и в свете уличных фонарей его алые глаза заиграли дьявольским блеском. Он двигался с кошачьей грацией хищника, уверенного в своей привлекательности.
— Позвольте проводить вас до дома, прекрасная Ольфария, — произнёс он, склоняя голову в изящном поклоне. — Ночи в столице могут быть опасны для одинокой дамы.
— Благодарю, но до входа всего несколько шагов, — ответила Ольфария, кивая в сторону небоскрёба.
— Тем более, — Гиперион подал ей руку. — Позвольте мне насладиться вашим обществом хотя бы эти короткие мгновения.
Она неохотно приняла его руку, и они медленно пошли к зданию. Гиперион умел подстраивать свой шаг под её походку, двигался он безупречно элегантно.
— Должен сказать, что вы сегодня выглядели восхитительно, — продолжил он, его голос стал ещё более бархатистым. — Молодой герцог не сводил с вас глаз. Впрочем, понимаю его — трудно отвести взгляд от такой красоты.
— Лорд Гиперион, вы слишком любезны, — сказала Ольфария ровным тоном.
— Отнюдь. Я говорю только правду. — Он остановился и повернулся к ней. — Знаете, я многое повидал за свои триста лет. Встречал прекрасных женщин во всех уголках империи. Но в вас есть что-то особенное. Загадочность, которая сводит с ума.
Ольфария высвободила руку и отступила на шаг.
— Вы очень галантны, милорд, но боюсь, что переоцениваете мои достоинства.
— Невозможно, — Гиперион шагнул ближе, его глаза горели в полумраке. — Я видел, как вы работаете. Ваши руки творят чудеса, ваше сердце полно сострадания. А ваш ум… ах, как мне хочется узнать, о чём вы думаете в тишине ночи.
Он поднял руку, словно хотел коснуться её щеки, но Ольфария мягко перехватила его запястье.
— Милорд, я польщена вашим вниманием, — сказала она спокойно. — Но, боюсь, должна вас разочаровать. Моё сердце и мысли полностью принадлежат медицине.
— Даже у самого преданного врача должны быть моменты отдыха, — не сдавался Гиперион. — Позвольте мне показать вам другую сторону жизни. Балы, театры, поэзию под звёздами…
— Звучит прекрасно, — Ольфария аккуратно отпустила его руку. — Но я человек простых удовольствий. Мне достаточно хорошей книги и чашки кофе.
Гиперион рассмеялся — низко и мелодично.
— Скромность только добавляет вам очарования. Но я не сдаюсь так легко. — Он отступил на шаг, признавая временное поражение. — Рано или поздно вы поймёте, что заслуживаете большего, чем одиночество в башне из слоновой кости.
— Возможно, — согласилась Ольфария с лёгкой улыбкой. — Но пока что меня вполне устраивает моя жизнь.
Они подошли к входу в небоскрёб. Гиперион галантно открыл перед ней дверь.
— Спокойной ночи, прекрасная Ольфария, — сказал он, снова склоняясь в поклоне. — Надеюсь, ваши сны будут сладкими.
— Спокойной ночи, лорд Гиперион.
Она вошла в здание, и двери закрылись за ней. Через стеклянную поверхность она видела, как полководец ещё некоторое время стоял на улице, глядя наверх, затем растворился в ночных тенях.
В лифте Ольфария наконец позволила себе выдохнуть. Гиперион был безусловно привлекательным и обходительным мужчиной, но в его внимании чувствовалось что-то хищное, собственническое. Она была добычей в его игре, красивой игрушкой для развлечения бессмертного существа.
А ей хотелось простых человеческих отношений. Таких, какие начали завязываться с робким и искренним Альфонсом. К сожалению, появление Гипериона, похоже, напугало молодого герцога. Вряд ли он рискнёт приблизиться к ней снова, зная о интересе могущественного полководца.
Ольфария вздохнула, поднимаясь к себе на двадцать восьмой этаж. Ещё одно простое человеческое счастье ускользнуло из её рук.
Ольфария поставила чашку на небольшой столик рядом с креслом и откинулась на мягкие подушки. Магическая кофейная машина, как всегда, приготовила идеальный напиток — крепкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. После насыщенного дня это было именно то, что нужно.
Из домашней библиотеки она выбрала толстый том в кожаном переплёте — «Бионические протезы артефактного типа: теория и практическое применение» авторства архимага Теодора Механикуса. Сухое название скрывало за собой захватывающие возможности современной магической медицины.
Устроившись поудобнее в глубоком кресле, Ольфария открыла книгу на первой главе. Уже через несколько страниц она поняла, что попала в совершенно новый мир знаний. Автор описывал, как магически заряженные металлы можно интегрировать с живыми тканями, создавая протезы, превосходящие по функциональности естественные органы.
«Мифриловые сплавы демонстрируют исключительную биосовместимость, — читала она, делая глоток кофе. — При правильной настройке артефакта протез не только заменяет утраченную конечность, но и усиливает физические возможности носителя в два-три раза».
На иллюстрациях были изображены сложные схемы рунических узоров, которые наносились на внутреннюю поверхость протезов. Каждая руна отвечала за определённую функцию — движение, чувствительность, связь с нервной системой. Ольфария вспомнила операцию над Патриархом Максимилианом, когда Крид заменял ему органы на магико-механические аналоги. Теперь она понимала принципы, которыми он руководствался.
Следующая глава была посвящена протезированию внутренних органов. Искусственные сердца из кристаллизованной магии, лёгкие с фильтрами из драгоценных камней, печень, способная нейтрализовать любые яды… Возможности казались безграничными.
Кофе постепенно остывал в чашке, но Ольфария была слишком увлечена чтением, чтобы это заметить. Она переворачивала страницу за страницей, поглощая информацию с жадностью истинного учёного. Особенно её заинтересовала глава о протезах для магов — искусственных руках, способных усиливать заклинания, или глазах, позволяющих видеть магические потоки без дополнительных артефактов.
«Интеграция протеза с магической системой организма требует особой осторожности, — предупреждал автор. — Неправильная настройка может привести к магическому отторжению и смерти пациента».
Ольфария кивнула, мысленно соглашаясь. Она уже сталкивалась с подобными случаями в клинике Крида, теперь понимала их природу гораздо лучше.
Время незаметно текло. За окном стемнело, включились уличные фонари, но Ольфария продолжала читать. Глава о нейронных интерфейсах увлекла её настолько, что она не заметила, как веки начали тяжелеть.
Тёплое кресло, тихий шелест страниц, усталость после насыщенного дня — всё это действовало как мягкое снотворное. Строчки начали расплываться перед глазами, голова медленно склонилась набок.
Книга выскользнула из ослабевших пальцев и упала на колени. Ольфария даже не заметила этого — она уже спала, свернувшись калачиком в удобном кресле. На её лице была умиротворённая улыбка человека, который провёл день среди живых людей и прекрасных вещей, а вечер — за увлекательным чтением.
Чашка с остывшим кофе стояла на столике, а открытая книга лежала на её коленях, освещённая мягким светом настольной лампы. За окном мерцали огни ночного города, но в квартире царили тишина и покой.
Так и спала Ольфария до самого утра, когда её разбудил звук прибывшего лифта и знакомые шаги в коридоре. Крид пришёл с новым уроком.
Звук открывающейся двери проник в сон Ольфарии, и она медленно открыла глаза. Шея затекла от неудобного положения, в спине ломило, а книга съехала на пол. Она моргнула, пытаясь сориентироваться, и увидела Крида, стоящего в дверях гостиной.
— Доброе утро, — сказал он, окидывая её взглядом. — Судя по всему, ночь была не очень комфортной.
