Бастик обернулся к косматому спутнику. «Так вот зачем нужна борода», – подумал нелепо и устало. Медведец в меховой шапке указывал рукой вперёд и левее. Король сильнее сощурил веки, почти до боли, и увидел кусок скалы на заснеженном склоне. Хотел было уточнить, что именно привлекло внимание проводника, но для этого нужно было двигать губами, спрятанными под вязанным шарфом.
И вдруг понял: это не скала, это Берлога…
Наконец-то!
Но, конечно, всё оказалось не так просто, и четыре часа Себастиан мысленно проклинал все горы на свете, а также неровности, кривые дороги и всё остальное, всё то, что делает близкое глазу невыносимо далёким для ног. И снова король думал о магии и порталах, о времени молодости деда, когда путь из Шуга в Берлогу занимал три или четыре часа, а не неделю. Почти неделю. Он всё ещё думал об этом, когда, повинуясь рёву рога, над пропастью упал подъёмный мост, и кованная решётка ворот поползла вверх. Усталый скакун встрепенулся, осознав, что совсем скоро поест ячменя или овса, погреется в конюшне, напьётся тёплой воды, а его липкую шерсть высушат и почистят. Нетерпеливо переступил всеми четырьмя ногами и почти бодро въехал в угрюмую крепость.
Себастиан спрыгнул, придержавшись за луку седла, чтобы не упасть позорно перед мрачными стражниками.
– Ваше величество, – к нему поспешил Рэйн, управляющий замком, – позвольте я вам помогу добраться до ваших покоев. Очаг растоплен, постель застелена, стол через полчаса будет накрыт…
– Я велел собрать лордов, – прохрипел король. – Они собрались?
– Да. Ваша ворона долетела благополучно, все лорды в Берлоге, но… Они подождут до завтра, вам же необходимо отдохнуть. В этом году зима лютая, должно быть Северное море встанет и…
Тёплая мягкая постель. Жаренное мясо, истекающее соком. Вино. И хоть немного отдыха после безумной многодневной скачки… Как же соблазнительно всё это звучит!
– Нет! – рявкнул Себастиан. – Отдыхать времени нет. Вели всем собраться в королевском зале. Я жду всех там.
– Ваше величество, но…
Король ошпарил управляющего мрачным взглядом и нетвёрдой походкой двинулся к чугунным дверям замка. «Я упаду прямо сейчас, – думал он, тяжело поднимаясь по ступеням. – И все скажут, что медведь сдох прямо в берлоге». Но откладывать разговор было нельзя: времени не было. Действительно не было. Войска Джарджата продолжали наступать с Юга. Войска Ильза двинулись на север Шёлкового щита, который пока не захватил Тигр. По слухам, лорды, не согласные с решением герцога Дайоса, заперлись в северных крепостях.
Чугунные двери высотой с два человеческих роста поддались с трудом – видимо, ими редко пользовались. Гулкое эхо разнесло шаги под тёмными сводами коридора, когда-то бывшего парадным, но теперь угрюмого и тёмного.
Когда-то, лет, должно быть восемь назад, когда герцог Эйдэрд был наместником своего сына Ульвара в щите, а герцог Ярдард – его хранителем, Себастиан приезжал сюда и даже принимал участие в каком-то мероприятии. Пир? Бал? Охота? Кажется, всё это было, но в памяти остались лишь смутные воспоминания. И всё же Бастик помнил, как пройти в тронный зал – символ власти Медвежьих королей.
К его удивлению, гранитные колонны уже озаряло множество факелов, и лица лордов – суровые, бородатые, с жёсткими, грубыми «медвежьими» чертами в этом красном освещении казались зловещими. Там, за стеной, был день. Короткий, зимний, но озарённый белым солнцем. Однако из-за редкости узких окон-бойниц в тронном зале, казалось, царила вечная ночь.
И белый трон сиял на возвышении. Жёлто-белый, вырезанный из моржовой кости. Трон самого Царя Ночи.
Себастиан оценил все девять высоких ступеней, ведущих к месту королевского величия, и, не став нелепо подниматься по ним, отвернулся от былого великолепия. Посмотрел на лордов, и снова оскорблённая ярость затопила его ноздри. Мятежники, посмевшие убить того, кого им прислал их король, они угрюмо, зло или насмешливо смотрели на юного потомка древних монархов.
– Не стану тратить время на приветствие, лорды, – процедил Себастиан зло. – Где лорд Иарлэйт, которого я прислал вам?
– Так это, – начал один из рыцарей, усмехаясь, его рыжие волосы в свете факелов казались кровавыми, – он помер. Случайно.
– Баба потому что…
– Кудряшка-Ярлэйтик, – заржал кто-то в толпе.
– Молчать! – рявкнул Себастиан, не в силах сдержать гнев. – С вами говорит ваш король!
Его голос, застуженный, ослабевшей от тяжести пути, лопнул и сорвался в писк. Лорды насупились. Их взгляды кололи враждебностью.
– Так, сами ж спросили, государь…
«Они меня сейчас порвут на части», – осознал Бастик. Но он был слишком взбешён, чтобы испугаться. Он ненавидел все эти бородатые морды, всех этих предателей, из-за которых погибало королевство. Всю их узколобость, самость, упёртость. «Горцы такие же твари», – дрожа подумал король, ярость поднималась, бурлила, сотрясала его.
– Лорд Дэрд, – прошипел Себастиан этим омерзительно севшим голосом. – Лорд Грэнэр. Лорд Эйнар. Лорд Байэрд. Лорд Дуалкан! И вы, лорды, Железного Когтя, Клыка, Могучей Лапы, Седловины, Сломанного Хребта, Одинокого Уха и Малой Грызни. Я ехал к моим медведям. К тем, кто, как я думал, знает слова «честь» и «верность». К тем, кто не даёт клятв, потому что не бросает слов. А приехал – к шакалам. Мои медведи превратились в собак. Свору псов, умеющий лишь лаять и нападать скопом.
– Государь!
Они побледнели, побагровели, похватались за сабли. Зал утонул в рёве и рыке. «Сейчас». Ярость закрутила Себастиана, как воронка в чёрном омуте, смяла здравый смысл, и ему вдруг стало почти весело. Он вдыхал воздух раздувающимися ноздрями, выдыхал через зубы. Перед ним вскипала многолицая смерть, ей юноша бросал вызов, но ему было наплевать.
– Заткнитесь. Я пришёл сказать, и я скажу. Ваш король пришёл покарать вас, и я вас покараю за то, что вы из рыцарей превратились в скотов. Мой прадед и ваш король Эйдэрд Первый, Великий, чтобы спасти свой народ от кровавой магии, от полного истребления восточными всадниками, принёс клятву верности Элэйсдэйру. Если бы не тот союз, вы все бы даже не родились. И лучше бы не родились!
Пот стекал со лба, щипал глаза, неприятно капал с носа, это раздражало, и ярость перерастала в бешенство. Себастиан перестал чувствовать слабость и боль в ногах.
– Государь, мы никому не позволим, даже королю…
– Если бы вы не были внуком…
– Молчать! – заорал он, и голос снова треснул. – Я не договорил. Если бы вы не родились, то на вас не было бы бесчестья.
– Это слишком!
– Сейчас Элэйсдэйр, который когда-то спас вас, гибнет. И все вы, сволочи, бросили его именно тогда, когда враг под стенами города! Вы боялись взбунтоваться против моего деда, потому что страшились его, как шавки медведя…
– Герцог Эйдэрд был Медведем, он был свой…
– Да? А король Ульвар, мой отец? Вы презирали его, но даже не вякали против его приказов. Вы сплетничали о нём, как бабы, но повиновались ему! А взбунтоваться решили сейчас, когда Элэйсдэйр слаб, а ваш король – мальчишка, юный и неопытный. Это очень смело, господа! Дерзайте.
Они вдруг стихли. Горло раздирала боль, а ярость внезапно улеглась, словно испарившись. Осталась одна лишь боль. Себастиан с гневом и печалью посмотрел на лордов.
– Вы убили того, кого я прислал. Не попросили меня сменить, даже не попытались узнать, может, несмотря на то, что Иарлэйт завивал волосы, в нём было то, почему я прислал его вам. Вы не задали вопроса своему королю. Вы просто убили моего друга.
Себастиан задохнулся, горло перехватил спазм. Что-то рвалось в нём, что-то, что потом не восстановится…
«Как будто у меня будет время восстановить», – мрачно усмехнулся король, скрестил руки на груди.
– Я уверен, что Иарлэйт убил двух или трёх из вас и ранил ещё нескольких прежде, чем умереть. Он тоже не хотел быть наместником. Он был моим учителем, и я знаю, что саблей лорд Иарлэйт владел превосходно. Но главное не это. Главное – он был верным. Он не желал, но поехал, потому что ему велел его король. Король, которому Иарлэйт присягнул. Вы же…
