– В год? – тоненько ахнул Пэрг.
Трэнэр печально усмехнулся, взглянул на него исполненным вековой тоски взором:
– Если бы! За десять дней. Ничего святого у людей нет, ничего!
Пэрг сглотнул. Торговцы заголосили.
«Может и не надо нам никакой помощи от Гленна? – невесело подумал Элиссар. – Сдать комнаты в Серебряном дворце Ботонда, и, глядишь, получится прокормить лучников…».
– Лучше уж вместо барахла, из-за которого подводы всё равно захватит враг, а не враг, так разбойные люди, вам нанять охрану, – заботливо посоветовал Трэнэр. – Столько, как говорят, разного сброда на границах…
– Разбойников в наше неспокойное время и в Шуге развелось, – проворчал Фэрг.
– Что делать, что делать, – притворно вздохнул Трэнэр. На этот раз его притворство аж бросалось в глаза. – Бедняки голодают. Что голод с людьми делает, а? Вчера был примерный работник. Или, скажем так, стражник, лучник, честный воин. Боец, способный выдержать напор проклятых тигров, а вот, поди ж ты, нет хлеба, и – туда же. Грабить честных людей! Вместо того, чтобы с достоинством умереть с голоду.
Торговцы уставились на наместника. Воцарилась абсолютная тишина. Лис потихоньку передвинул саблю вперёд, откинул назад левую сторону плаща. «Трэнэр всё же не выдержал. Он над ними издевается, и они, наконец, это поняли».
Первым затянувшееся молчание прервал скрипучий голос Пэрга.
– А есть ли у нас шанс удержать Шуг, ваша милость?
– Завтра в город вступят лучники коронеля Дьярви, – уже без издёвки ответил Трэнэр. – Вчера гильдия ремесленников выделила людей, и мы начали копать оборонительный вал. Сегодня утром мы, с Его светлостью, испытывали новое оружие – арбалет, но с ложем, скрученным в трубочку. Магистр Барнабас назвал это дулом. Прицельность его почти как у арбалета. Если тигры прорвутся через вал, мы все отступим в Красный замок. И защитники, и горожане. Его тиграм не взять. Серебряные лорды выступили нам на помощь. Медведцы тоже придут. Нам нужно продержаться пару недель, а их мы точно продержимся. Если вы поможете.
– Поможем, – кивнул Нэг.
Элиссар поразился перемене, произошедшей в торговых людях. Они больше не юлили, не хныкали. Барышники вдруг сделались мужчинами. Видимо, осознали, что, потеряв Шуг, потеряют и всё то, чем так дорожили.
«Крыса, загнанная в угол, превращается в бойца», – подумал герцог.
Трэнэр обернулся к нему, поклонился:
– Ваша светлость, прошу вас: расскажите, какую помощь мы ждём от гильдии.
Глава 26. Страсти молодости
Херенк был молод и, как многие молодые, отвратительно воинственен. Гисли старался не смотреть на товарища, чтобы не раздражаться. Особенно почему-то неприятен ему казался белобрысый хохолок, который никак не желал прильнуть к затылку и топорщился на ветру.
– Что нам тут делать, а? – волновался Херенк. – Ну скажи, брат?
«Какой я тебе «брат»? – сердито подумал Гисли, но промолчал. – По мне, так можно и ничего не делать».
Они дежурили на стенах Солёного замка, частично выдолбленного в скале, частично сложенного из гранита, и пялились на серые, тяжёлые волны, однообразно подкатывающие к каменистому берегу и тут же отступающие, словно старый, прожжённый ловелас, ни на что уже не надеющийся, но упорствующий в своих желаниях.
– Это потому, что капитан до сих пор злится на меня за тот случай. Ну, помнишь? Когда меня вывернуло на его штаны… Я был тогда ещё салагой…
«Ты и сейчас салага».
Херенк волновался, злился из-за того, что их команду оставили охранять Солёный архипелаг, в то время как королевский флот отбыл на юг Металлического моря и успешно захватил Акулью бухту. Мимо голубых глаз паренька проплывали чины и звания, награды, поощрения, подвиги и слава. Светлый хохолок возмущённо дыбился. Гисли понимал его: сам когда-то был таким же идиотом. Это-то и бесило.
«Надо было как дед – стать горшечником, – угрюмо думал он. – Лепить из глины всякое разное – это прекрасно».
Когда-то мать водила их с братом в гости к своему отцу, и дед, на радостях, дал внукам посидеть за гончарным станком, а потом перед гостями хвастался корявыми мисками, слепленными детскими ручонками. По его словам, у мальчишек был талант. Но, конечно, сын коронеля Дьярви не смог бы стать ремесленником.
Любовь к войне у Гисли закончилась с первым боем, под вопли юнги, скрючившегося у фальшборта и сжимающего пропоротое брюхо… То, что это был вражеский юнга, не имело значения. Кровь, грязь, смерть…
– Старый идиот! Вот клянусь тебе, Гис, это он назло. Знает, гад морской, что в первом же бою я бы уничтожил…
– Корабль.
– Э-э… Не, ну корабль – это вряд ли, но…
– Корабль на горизонте, Херенк.
– Что?
– Флаг не виден. Подавай сигнал на острова Бона.
Дул западный ветер, и оттого неизвестный корабль шёл полным ходом прямо на восток. На Солёный замок. Херенк несколько секунд потратил на то, чтобы осознать сказанное, а затем бросился к сигнальной башне.
– Подожди, – крикнул Гисли. Его голос вдруг охрип. – Раз, два… шесть… десять… Херенк, это флот. Объяви полную боеготовность.
Парнишка замер, а затем нерешительно возразил:
– Идут уверенно, явно знают локацию. Это свои, Гис. И, опять же, корпуса… и…
– Возможно. Всё равно объяви полную готовность. Лучше встретить во врагах друзей, чем наоборот.
Херенк передёрнул плечами, но был вынужден повиноваться старшему. Он взбежал на башню, развёл сигнальный костёр, повернул зеркала сначала на север, где располагалась золотая цепь и Радужные ворота, затем на юг – к другим островам. Три вспышки – две – две – одна. Готовность к бою. Спустя пару минут соседние острова заподмигивали: «Одна – три – две». К бою готовы.
«Может, я и не прав, – угрюмо подумал Гисли. – Может, я и правда скептик и фаталист, только что это меняет?». Он поднял рог и затрубил, извещая солёную команду о том, что стоит зарядить огромные настенные арбалеты. Их болты по размеру не уступают копьям, а во взведении тетивы, участвовало шестеро человек. Зато эти арбалеты побивали доски бортов навылет.
– Может, это наши из Акульей бухты возвращаются? – спросил Херенк, подбегая.
– С чего бы? – буркнул Гисли.
И оказался прав.
«Лечь в дрейф» – командовали сигнальщики, но корабли продолжали движение, искусно обходя подводные скалы.
– Натягивай! – заорал Гисли, и его команду голоса старшаков разнесли по стенам.
Едва корабли приблизились на расстояние чуть дальше, чем нужно было для выстрела, они развернулись. Грохнуло. Стена в нескольких метрах от Гисли взорвалась каменными осколками. Кто-то страшно закричал.
«Что это за новое оружие?» – успел подумать сын коронеля, а затем заорал:
– Цельсь! Пускай!
Сотня металлических болтов взвилась в воздух и упала, не достигнув деревянных бортов. Ответом послужил новый залп, и новые каменные фонтаны в трескающихся стенах. Гисли обернулся и увидел, как, проломив каменный зубец, рядом упал металлический шар, крупный, как у каменное ядро катапульты. Но стреляли точно не они: вражеский флот затягивало облако грязного дыма.
«Это огнедых, – сообразил Гисли. – И он так мощен, что пробивает камень. При этом длинна выстрела увеличена… Они нас уничтожат прямо на стенах!».
– Не стрелять! – закричал, а затем затрубил в рожок, подавая сигнал. – Готовьсь к рукопашной. Ручные арбалеты к бою. Всем спрятаться за стену.
Защитники затаились, но ядра с вражеского флота продолжали свою смертоносную работу.
– Первую стену сдать! – снова затрубил Гисли.
Их слишком мало. Он не может потерять всех просто вот так, на стенах, почти безоружных. Вернее, вооружённых тем, что их не спасёт. И почему старшим поставили именно его? Да, боевой опыт. Да, ходил с принцем Ярдардом. Но Гисли не было и двадцати…
– Отходим! Отходим!
Пусть корабли подойдут ближе. Пусть даже их команды захватят наружную стену. Есть ещё внутренняя. И вот там их шансы уравняются…
