— Держать круг! — Голицын разрубил мечом двух изменённых, прыгнувших сверху. — Не дать им прорваться!
Твари атаковали волнами. Первые, обгоревшие, падали, но за ними шли новые, ещё более яростные. Некоторые пытались перепрыгнуть пламенный круг и огненные щиты, но князья рубили их мечами. Воздух наполнился шипением горящей шерсти и вонью палёной плоти.
Тем временем в ворота хлынула армия клана «Лунвэй» под предводительством Вэй Чжэньлуна. Он быстро оценил обстановку:
— Вы — на помощь магистрам и Ли Юй! — он махнул рукой первым воинам, ворвавшимся следом за ним, указывая в сторону девушки. — А вы — за мной! Быстрее! Иначе князей сейчас сомнут на площади!
Воины разделились мгновенно, без лишних слов: одна группа устремилась к позиции Ли Юй, где магистры едва сдерживали натиск изменённых, другая — следом за Вэй Чжэньлуном, к центральной площади.
Вэй Чжэньлун, хоть и был уже стар, двигался стремительно: его ярко-красный доспех переливался в свете утреннего солнца, а в руке пылал клинок, заряженный маной. За ним последовали два отряда отборных бойцов.
Когда они вырвались на площадь, картина стала ясна: князья держались из последних сил. Огненные щиты мерцали, теряя интенсивность — мана у князей истощалась. Твари наседали со всех сторон, прыгали сверху, пытались пробиться сквозь бреши.
— Окружить князей! Огненные щиты, стена огня! — скомандовал Вэй Чжэньлун, не сбавляя хода. — Князья, перегруппироваться за нашими спинами!
Князья, услышав знакомый голос, мгновенно выполнили приказ. Они отступили за спины воинов клана «Лунвэй», а те, в свою очередь, выстроились в плотный круг, выставив свежие и мощные огненные щиты. Одновременно маги создали стену огня и начали теснить изменённых.
— Передышка! — крикнул Вэй Чжэньлун, оборачиваясь к князьям. — Восстановите силы. Мы удержим круг.
Голицын, тяжело дыша, кивнул. Его доспехи были иссечены, на щеке — свежая царапина, но взгляд оставался твёрдым.
— Спасибо за подкрепление. Без вас мы бы не выдержали.
— Ещё не время благодарить, — отрезал Вэй Чжэньлун. — Смотрите!
Из темноты коридоров замковых стен выдвигалось новое подкрепление изменённых — на этот раз крупнее, с бронированными спинами и светящимися глазами. Их рёв эхом разносился по замку, заставляя землю дрожать.
Я стоял, обнимая Елену, когда почувствовал, что в замке требуется моя помощь.
— Мне надо срочно внутрь замка.
— Я с тобой! — Елена отстранилась от меня и посмотрела в глаза.
— Хорошо, но держись рядом. Я не знаю, что там внутри происходит, — я активировал магическую кольчугу, создал вокруг нас воздушный щит и шагнул в открытый портал.
Мы с Еленой вышли прямо перед главой клана «Лунвэй».
— Князь, сзади!!! — крикнул мне Вэй Чжэньлун.
Но я уже ощутил опасность. Резко развернувшись, спрятал Елену за своей спиной.
Родовой меч моментально сформировался в моей руке, вспыхнув огнём и молниями.
На меня неслись множество очень крупных тварей. Это уже были не просто изменённые: их бронированные тела, особенно со стороны спины, стали мощнее и сильнее. Мышцы переливались при каждом движении, удлинились и обрели более выраженную рельефность. Зубы превратились в клыки крупного хищника — острые и длинные.
Я вонзил родовой меч в землю — и в тот же миг пространство разорвала ослепительная сеть молний. Сверкающие разряды, словно живые, устремились навстречу надвигающейся орде, оплетая тварей искрящимися путами небесной ярости.
Первый ряд чудовищ встретил всю мощь заклинания: их тела содрогнулись в едином судорожном спазме, мышцы разорвало незримой силой. С жутким хрустом костей они рухнули наземь, будто колосья под лезвием косы — безжизненные, покорно распростёртые у моих ног.
Остальные, задетые краем магического удара, двигались теперь словно в вязком сиропе. Их массивные туши, ещё недавно стремительные и неудержимые, едва волочились вперёд, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, пропитанного озоном и запахом палёной шерсти.
— В атаку! — прогремел за спиной голос Вэй Чжэньлуна, словно удар гонга, возвещающий начало финальной схватки.
И тотчас же строй воинов клана «Лунвэй» рванулся вперёд — не толпа, но единый живой механизм, сверкающий сталью и аурами заклинаний. Они неслись с холодной решимостью, каждый шаг отмерен, каждый взмах клинка предрешён: добивать, давить, не оставлять ни единого шанса на возрождение.
За ними, словно клин бури, ворвались князья. Во главе — Голицын: его фигура выделялась даже в этом хаосе. Двуручный меч в его руках превратился в смертоносную карусель — он крутился, свистел, рассекал воздух с таким рвением, что вокруг князя образовался едва уловимый вихрь. Это был не просто бой — это был танец смерти, где каждое движение отточено годами сражений, где каждый удар несёт приговор.
Меч Голицына вспыхивал то алым, то ледяным светом — то ли от заклинаний, то ли от отражённого пламени пожаров. Он не бежал — он плыл сквозь ряды тварей, оставляя за собой лишь обрубки и пепел. Рядом с ним другие князья, прикрывая фланги, рубили, кололи, жгли — их крики сливались в единый рёв, в котором не было страха, только ярость и воля к победе.
Замок постепенно наполнялся солдатами — словно живая кровь, пульсируя по каменным венам коридоров, вливалась в его древние стены. Воины двигались слаженно, без суеты и лишних слов: каждый знал своё место, каждый помнил тренированный до автоматизма порядок действий.
Они продвигались методично — коридор за коридором, комната за комнатой. В этом движении читалась отточенная годами дисциплина: одни бойцы прикрывали фланги, другие проверяли ниши и закоулки, третьи держали наготове оружие, готовые в любой миг встретить угрозу. Щиты смыкались в непробиваемую стену, заклинания мерцали на кончиках пальцев, а взгляды скользили по каждой тени, по каждому подозрительному изгибу каменной кладки.
Где-то впереди раздавались глухие удары и рёв — там ещё кипела схватка. Но здесь, в этих прохладных, сумрачных проходах, царила иная атмосфера: холодная, расчётливая, почти хирургическая точность операций. Солдаты не просто захватывали пространство — они осваивали его, превращая каждый захваченный участок в опорный пункт, в звено единой цепи, стягивающей замок в кулак победы.
Свет магических светильников дрожал на стенах, отбрасывая длинные, изломанные тени. Эхо шагов смешивалось с тихим звоном стали, с шепотом команд, с дыханием десятков людей, слившихся в единый организм. Замок, веками хранивший свои тайны, теперь подчинялся ритму завоевателей — неумолимому, размеренному, как биение сердца.
Особо жаркий, почти испепеляющий бой разгорелся у входа в подземный этаж — там, где каменные ступени обрывались в зияющую пасть катакомб. Словно из жерла вулкана, из этой чёрной горловины хлынули изменённые: их силуэты мелькали в полумраке, глаза светились зловещим огнём, а когти скрежетали по камню, высекая искры.
Наши воины держались стойко, но натиск был чудовищным. Твари накатывали волна за волной — гибкие, стремительные, неумолимые. Каждый шаг вперёд давался ценой крови: то один боец падал, сражённый ударом из темноты, то другой едва успевал парировать выпад, сверкнувший в щели между стихийными щитами. Линия обороны дрожала, проседала, и я понял: ещё немного — и прорыв станет неизбежным.
Нельзя было медлить. Промедление обернулось бы не просто потерей позиции — оно грозило цепной реакцией: прорвавшись через подземный вход, твари получили бы свободу маневра, смогли бы ударить в тыл, рассечь наши силы, превратить упорядоченное наступление в хаотичную резню. Потери возросли бы многократно — и не только числом, но и духом: паника, как яд, распространяется быстрее клинка.
Я рванулся вперёд, пробиваясь сквозь гущу сражения. В воздухе висел смрад горящей плоти и озона от разрядов магии. Крики сливались в единый рёв, а свет от огня дрожал, будто испуганный зверь, то вспыхивая ярче, то угасая в клубах дыма.
Впереди, у самого входа в катакомбы, наши бойцы уже начали сдавать позиции. Стихийные щиты, сотканные из всполохов пламени, слабели под яростными ударами тварей. Магия истощалась — усталые маги едва удерживали плетения, их руки дрожали, а лица покрывала испарина от перенапряжения.
