Лекс.Трилогия (СИ) - Нетт Евгений

И Белль, поколебавшись немного, скользнула кончиком языка по верхней губе – и продолжила свой перекапывающий кладбище минувших событий рассказ…

Глава 19

Экскурс в прошлое

– Хорошо, Белль, – произнёс я негромко. – Тогда давай без спешки. Начни с того, что известно наверняка. Но настаивать я не буду, коль ты желаешь оставить свои выводы при себе.

И Белль, поколебавшись немного, скользнула кончиком языка по верхней губе – и продолжила свой перекапывающий кладбище минувших событий рассказ…

Вернее, я подумал, что она вот‑вот его продолжит, потому как заговорила она о другом. Не менее важном, но всё же другом.

– Здесь есть одна проблема, Лександр, – Белль начала аккуратно складывать листы в одну стопку перед тем, как вложить их обратно в папку. – Мы сидим посреди холла, и сюда набежали студенты.

– Весьма… – я огляделся, отметив, что учащихся академии действительно стало больше, – … своевременное замечание.

– Сейчас, – девушка бросила взгляд на браслет, проверив время, – неподалёку есть одна аудитория. Если её внепланово не заняли, то она должна быть свободна. По расписанию там сейчас окно, а кабинеты даже в нынешнем положении ради полутора часов часто просто не закрывают…

– Порой мне кажется, Белль, что ты знаешь расписание Академии лучше тех, кто его составляет, – я хмыкнул, поднимаясь с кресла и забирая из её рук увесистую папку.

Всего лишь жест вежливости, который она, впрочем, восприняла вполне благосклонно, явно подкинув ещё один балл в пользу того, что «я» в досье и я‑нынешний – совершенно разные люди.

Фигурально.

– Это весьма вероятно, – блондинка степенно кивнула. – Составляют расписание десятки человек, а его полный вариант видят единицы. Изучить несколько бланков не так уж и сложно, Лександр. Рекомендую.

– Учту, – отозвался я, кивнув в сторону её свиты. – А их мы берём с собой или оставляем сторожить диваны?

Белль тихонько усмехнулась:

– Оставим. Разговор затягивается, да и то, что будет дальше, едва ли предназначено для чьих‑либо ушей, кроме наших…

Сказано это было достаточно тихо, но девушка всё равно дождалась, пока мы будем проходить мимо её сопровождающих, и только после этого распорядилась:

– Подождите здесь. Я вернусь минут через двадцать, может, чуть больше. Пока обсудите наш завтрашний проект.

Возражений не последовало – свита Сориар разразилась кивками и согласными высказываниями, после чего сама Белль уверенно направилась дальше по коридору, едва позволив мне пристроиться рядом – темп она взяла очень хороший.

Сама аудитория действительно нашлась и, в чём я почти не сомневался, оказалась свободной. Дверь даже до конца прикрыть не удосужились, что на фоне общей паранойи и демонстративного охранения даже сухого пенька в глуби парка смотрелось… да никак оно не смотрелось, честно говоря.

Я пропустил Белль внутрь, вошёл следом и прикрыл за нами дверь, для верности материализовав в замке распорку, которая не позволила бы её открыть даже с ключом.

– Так‑то лучше, – папка с документами легла на кафедру, рядом с которой я по привычке и расположился.

– Значительно, – девушка кивнула. – В попытках не пропустить обладателя особенно длинных ушей можно легко заработать косоглазие…

Она обошла кафедру по дуге, встав с другой её стороны. Белль развернула папку с бумагами к себе, но открывать не стала.

– Я подчеркну ещё раз, Лександр. От сих достоверность информации резко падает, кроме, разве что, самого факта травмы Игоря. То, что происходило «до», «во время» и «немногим после», мне приходилось восстанавливать со слов людей, которые либо видели лично лишь малую часть всего произошедшего, либо и вовсе слышали об этом от кого‑то ещё. Самыми надёжными источниками стали медики, но они, по понятным причинам, знакомы лишь с последствиями, а не с первопричинами или подноготной принимаемых тобой тогда решений. Поэтому если заметишь, что я со своими выводами слишком сильно отошла от реальности – скажи.

– Обязательно, Белль, – я кивнул. – Но я в любом случае дослушаю до конца, потому что именно то, что о «том» Лександре Лазаре можно узнать вот так, мне и интересно.

– Прекрасно, – блондинка чуть улыбнулась. – Тогда начнём с того, почему вы вообще оказались в такой ситуации… – она нашла нужный лист, развернув его ко мне. – Очевидный вывод – ты самостоятельно обучал Игоря эрикс‑искусствам, и очень гордился его успехами. Есть наглядные свидетельства того, как ты представлял его именно в качестве своего «ученика». Без огласки, да и впоследствии абсолютное большинство твоих знакомых списало всё на мимолётный каприз юного аристократа, впоследствии ставшего весьма… эксцентричным, но факт есть факт.

Я промолчал, ничуть не изменившись в лице. И не благодаря самоконтролю: просто после всего услышанного эта новость казалась закономерной до такой степени, что мне оставалось только закрепить уже сделанные выводы… в качестве рабочей версии, потому как абсолютной правдой сказанное Белль могло и не быть.

«Чем ещё мог заняться талантливый пятнадцатилетний аристократ с абсолютной уверенностью в собственной непогрешимости? Верно. Только изо всех сил искать способ расшибить себе лоб об непреодолимое препятствие. Проклятье, Лександр… как же порой хочется вложить в чужую голову свой опыт…».

– Насколько уверенно это можно утверждать? – наконец спросил я спустя несколько секунд.

– Несколько человек подтвердили это независимо друг от друга, Лександр. Кто‑то видел сами тренировки, кто‑то слышал непосредственно от Ковалёва о его успехах в материализации, что для простолюдинов несвойственно, и потому хорошо запомнилось моим источникам… – Белль выудила из стопки очередной лист. – Собственного катализатора у Игоря не было, насколько мне известно. Но о твоей способности регулярно находить катализаторы сомнительного происхождения я уже упоминала…

– Упоминала, – я задумчиво кивнул. – Что ж… А о том, как долго это длилось, что‑то конкретное узнать всё ещё возможно? Как‑никак, прошло довольно много времени…

– Точно – нет. Но судя по разрозненным упоминаниям… несколько месяцев. И три года для слухов совсем не срок, – девушка чуть улыбнулась. – На твоём месте я бы рассчитывала на то, что история забудется, не раньше чем через десяток лет. И то, это было бы возможно лишь заляг ты на дно. Этого не произошло, и потому вся муть постепенно поднимается на поверхность…

«Момент, когда об этом узнает отец – лишь вопрос времени. Просто превосходно».

– Что ж… значит, как минимум с твоими ресурсами о моём прошлом можно узнать во всех деталях. Прелестно, хотел бы я сказать… но дослушаю, для начала. Продолжай, пожалуйста, Белль.

– Осталось совсем немного, – блондинка прищурилась. – Ваши тренировки закономерно привели к несчастному случаю. Как это произошло, что за техника использовалась – неизвестно. Очевидцев не было, видимых последствий тоже. Медикам всё было представлено как утрата контроля над техникой, повлёкшая за собой тяжёлые повреждения правой кисти и, частично, предплечья. Интерес представляют выводы, которые можно сделать, анализируя ситуацию в целом. Ты не обратился к семье, Лександр, и попытался решить вопрос самостоятельно.

– И это тоже… – я бросил нечто нейтральное, посчитав неразумным напрямую подталкивать Белль дальше. Потому как об этом я, что логично, должен помнить и сам.

– И это, Лександр, – Сориар помолчала несколько секунд. – К отцу ты не пошёл. В официальных документах тоже ничего нет. Никакого происшествия, расследования, санкций за незаконное обучение и передачу катализатора третьим лицам. И никаких претензий семьи Ковалёвых. Мне известно, что к ним наведывались врачи, которые простолюдинам были бы не по карману. С финансами у них тоже всё стало прекрасно – есть основания полагать, что сумму от тебя они получили более, чем достойную. Предположу, что ты или купил их молчание, или они так тебя отблагодарили. Но всё это вилами на воде писано, потому как источников слишком мало, и все они разрознены.